Я думал, ты мне приснился

Томас

      Наутро Томас чувствовал себя уже лучше, но всё ещё не тянулся к разговорам. За всё это утро он лишь пару раз ответил на вопросы Айзека и Джессики, чему те, естественно, были безумно рады. Когда они собрались и вышли из дома, их перехватил Кевин, который, не собираясь сдаваться, кажется, около суток тут выжидал того момента, когда Томас выйдет из своей тесной квартирки.        —Постой! Дай мне шанс всё объяснить! — начал он. В это время Айзек вёл парня дальше, а Джессика остановилась, заградив дорогу к парням собой. Сам Томас остановился, не давая шанса Айзеку себя утащить. —Что ты собираешься объяснять?! — сказал он, даже не повернувшись. — Ты хоть представляешь, как мне было тяжело? А как страшно?! —Я не хотел тебя пугать, — невероятно спокойным тоном произнёс он. —Я не про вчерашний вечер! Я… —Пошли отсюда, — прервал резко Айзек и тихонько потащил Тома за рукав. —Мне было 16! — всё равно выкрикнул Томас. Больше всего он хотел отсюда уйти, но не мог. Ноги не слушались, а в мыслях висел лишь один неразрешённый вопрос: — Почему?! — на этот раз он немного повернул голову в сторону отца. —Я болен! Я пытался тебе сказать тогда. Я сказал, что на таблетках. Они меня успокаивают. Я не контролирую ярость и навязчивые мысли. А всё, зачем я пришёл это сказать то, чего ты не услышал в тот день, когда приходил ко мне в тюрьму. Я не ищу извинений, я понимаю, что лишился этого давно, но я просто хотел сказать… Мне очень жаль. Больше ты меня не услышишь, — после этих слов он развернулся и ушёл прочь.

***

      Казалось, жизнь этого слепого похожа на мир, состоящий из препятствий. Не важно, психологические они или же те, что стоят на незнакомых улицах. Ему не было так тяжело с момента, как узнал, что его отца посадили. Но всё же одно воспоминание он мог считать худшим из всех…        —Что ты чувствовал, когда оказался в больнице? — одним из последующих вечеров задал вопрос Айзек. —Пожалеть меня вздумал? —Мне всегда было интересно… что ты чувствуешь. Я имею ввиду… Если я могу отвлечься и позалипать на что-нибудь, посмотреть фильм. Получить разрядку, понимаешь? А ты, мне кажется, будто заперт в своей же голове. —Я действительно много думаю… И всё же, я не могу придумать своих ответов на некоторые вопросы. —Почему ты никогда не задаёшь вопросы? —Потому что всегда первым задаёшь их ты, — рассмеялся Том. —Ладно. Задавай свои вопросы, а я буду стараться не запороть всё своей гиперактивностью.       Они сидели в центральном парке, облокотившись о спинку скамейки, которая была только их местом. Они сидели напротив озера, куда Айзек и смотрел, иногда отрывая взгляд на Томаса. Томас любил снимать очки и греться на солнце, приподнимая голову вверх, но иногда забывал закрыть глаза, из-за чего Айзек очень волновался. «Может, ослепнуть ты и не сможешь, — говорил он, — но дискомфорт явно получишь». Сам слепой протестовал, против этого замечания, но в душе понимал, что его бойфренд прав.              Солнце по-настоящему слепило. А жарило так, будто лето и не кончалось. Возможно, стоило пересмотреть понятие времён года в штате Нью-Йорк.        —О чём ты подумал, когда впервые увидел меня? —Я подумал, что если этот парень сейчас встанет за кофе, то я с ним познакомлюсь. И ты пошёл. —То есть, ты отдался случаю? Ты ведь всё ещё считаешь, что это судьба? Я прав? —Да. Да. И да. —О чём ты думаешь так рано утром и чем занимаешься, когда я сплю? Мне кажется это какой-то загадкой. —Ну, первым делом я смотрю на часы и проверяю: спишь ли ты. Когда вижу, что спишь, отправляюсь на кухню готовить. На самом деле каждый раз я думаю: «Я так не хочу вставать и уходить, но если останусь, то разбужу». А ты? — опять задал вопрос он. —Первым делом я проверяю: спишь ли ты рядом. В первый раз, когда ты спал со мной, я подумал, что ты мне приснился. Но как только я слышу твой голос, поёшь ты, кстати, вполне не плохо, мне становится легче. —Ты это слышал каждое утро и ничего не сказал? Какой стыд, — он залился краской. Они уже давно прошли тот стыдливый этап отношений, но эта новость почему-то всё равно заставила его чувствовать себя неловко. —Можно я положу голову на твоё плечо? —Конечно, я же говорил, что можешь не спрашивать! Или… конечно! Ты имел в виду, что будет неловко искать его самому. Я идиот! —Ничего себе! Ты и правда так сильно смутился? — широко и очень ярко улыбнулся Томас. —Я становлюсь таким болтливый, когда волнуюсь… —Как проходило твоё детство? —Что ты имеешь в виду? — оторвал свой взгляд от глади воды Айзек. Томас же напротив, не поворачивал головы весь разговор, для него это было не важно, а его голубые, без фокуса, глаза то и дело дёргались «поворачиваясь» в сторону внезапного шума. —Ну, как ты рос? Про моё детство ты знаешь всё. —Я был обычным ребёнком. Не слишком умным, но и не совсем тупым. Родители меня, как ты уже понял, очень любят, но также, очень любят пристыдить. Всегда докапываются до правды, как ты, наверное, помнишь. Хотя они не знали, что я гей, до моего каминг-аута… Думали, что я просто неудачник, который не может привлечь внимание девушки, — после этих слов он, с толикой иронии в голосе, засмеялся. —И как всё прошло? Что сказали родители? Как вообще проходит каминг-аут? —А ты не знаешь? —Не было необходимости его делать. —Ну да. Я собрал их в один вечер, когда мне уже было 18, — начал рассказ он. — Я решил, что этот вопрос личного характера должен обсуждаться с глазу на глаз, если ты понимаешь, о чём я, — с риторической интонацией протянул он и продолжил: — Когда я начал говорить, мне почему-то так больно стало. Больше всего я боялся, что они как-то не так отреагируют или, что ещё хуже, отвергнут меня. Я рыдал, когда произносил эти два слова: «Я гей», а они рыдали со мной. Они не посчитали это постыдным или не правильным, для меня это было таким облегчением, что просто невозможно передать, но они плакали. Не потому, что им стыдно, а потому что всей душой понимали как мне больно и совершенно не представляли, что я испытывал в этот самый момент. —Они что-то говорили? — мягко улыбнулся Том. —Говорили, что это совершенно не важно, что я их сын, и они будут любить меня, что бы ни случилось. —У тебя, кажется, милые родители… — он на секунду замолчал, а потом продолжил: — Когда не выпытывают информацию. —Они не со зла. По крайней мере, я так не думаю. У отца это стало чем-то вроде… профессиональной привычки что ли. Он всех моих парней допрашивал с пристрастием. —Даже того… как его, Эрика? —Его особенно. Эрик сразу отцу не понравился. —Понятно. —Извини. Я не люблю разговоры о бывших. —Я тоже, — грустно улыбнулся Томас, но его слепые глаза как-то по-живому сверкнули на солнце. —Кстати ты моим родителям очень нравишься. —Ну да, — скептически протянул парень. —Честно.       Они замолчали. Айзек уже хотел начать рассказывать очередную байку, как заметил, что Томасу в данный момент не до этого. Он всё ещё сидел, положив голову на плечо и закрыв глаза, и был расслаблен, но его выражение лица не выражало спокойствия. Пока Айзек подбирал слова, до него, наконец, дошло, почему Томас так напряжён. Он слушал пение птиц, но окружающие их люди, которые, к слову, издавали много шума, мешали ему, поэтому слепой изо всех сил пытался сосредоточиться, чтобы не слышать гул разговоров, отдающий громко в ушах.        —Может, пойдём в менее людную часть парка? — предложил неожиданно Айзек не в силах больше терпеть мучения бойфренда. —А как же вид? Тебе же нравится смотреть на воду. —Знаешь, я насмотрелся. Хочу на этот раз посмотреть на деревья и послушать пение птиц, а тут ничего не слышно. —Не нужно этого делать из-за меня, — догадался Том. —А я считаю это необходимым! Пошли.       Они встали. Томас немного беспомощно махнул рукой в воздухе, пытаясь нащупать предплечье Айзека. Сам же Айзек поднял со скамейки чуть ли не забытую трость слепого и сам взял его за руку и сплёл его пальцы со своими. Они медленно направились прочь от народа, наполняющего берег озера. Спустя несколько минут прогулки, они, наконец, нашли подходящее место. Скамейки стаяли довольно далеко друг от друга, а ближайшими единственным их «соседом» была старушка, неторопливо кормившая голубей и наблюдавшая за ними.        —Тут достаточно тихо? — поинтересовался Айзек, когда они садились. —Тут просто прекрасно, — он широко улыбнулся, будто увидел что-то прекрасное. —Отлично, — эта новость принесла ему чувство умиротворения, а улыбка Томаса заставила его сиять.       Они сидели в своеобразной умиротворяющей тишине парка, слушая пение птиц, сопровождаемое шелестом, чуть ли не шёпотом, деревьев, а их сердца замирали. Айзек заметил, что Томас закрыл свои глаза от удовольствия, а свои закрыл, чтобы попытаться представить, что же происходит в голове его любимого в этот самый момент. Том же в этот момент ни о чём не подозревал. Он ни о чем не думал и не хотел (ему это было не нужно), лишь наслаждался звуками и приятным запахом тела Айзека, опьяняющим и нежным. Слепой запрещал бойфренду в такие дни пользоваться парфюмом, потому что истинный человеческий запах Айзека нравился ему больше всяких дорогих брендов духов.        —Я так тебя люблю, — произнёс внезапно слепой, смутив Айзека. —Я тоже тебя люблю, — он покраснел, ведь они не часто говорили это друг другу, предпочитая действовать или же просто выражая безмерную заботу друг о друге.       Они оба сидели и улыбались как мальчишки, которым только что подарили велосипед. Смущённые недавними словами и благодарные судьбе за встречу, они, наконец, поцеловались нежно и украдкой.              Издалека Айзек увидел девушку, одетую в спортивную одежду, удобную для пробежки, с фитнес-трекером на руке. Она шла с собакой. Это была крупная немецкая овчарка чёрного окраса, что является немыслимой редкостью. Собака стремительно подбежала к сидящей паре и лизнула руку Томаса, отчего тот заметно вздрогнул от страха и неожиданности. После этого собака положила свою голову с неимоверно умными карими глазами ему на ногу, отчего слепому стало не по себе, а его сердце продолжало бешено колотиться.        —Это собака, — пояснил Айзек, пытаясь успокоить своего слепого парня, — всего лишь собака.       В этот момент к ним подбежала хозяйка, явно привыкшая к таким выкрутасам своего питомца. Она выглядела немного виновато, а на её лице проступали маленькие капли пота, не то от жары, не то от бега.        —Простите, — начала извиняться она. — Вы не бойтесь. Это он просто выглядит большим и страшным, а на самом деле добрее собаки вы не увидите, — она мягко улыбнулась и заметила ошарашенный взгляд Томаса. — Он не кусается. —Можно нам его погладить? — поинтересовался Айзек. —Конечно! Вы ему очень понравились… — после этого она запнулась, потому что не знала их имён. —Меня зовут Айзек, а его Том, — пояснил парень, заметив смущение девушки. —А я Марта. Очень приятно. Погладьте его, он явно этого ждёт!       Айзек взглянул на Томаса, уже спокойного и не имеющего ни малейшего понятия как подступиться к собаке. Парень взял висевшую в воздухе руку слепого и положил на холку пса. Томас благодарно кивнул головой и улыбнулся, поглаживая и ощущая между пальцев мягкую шерсть. При этом его взор был направлен куда-то вперёд, далеко отсюда.        —Как его зовут? — наконец произнёс он. —Гром. Мы с мужем решили его так назвать из-за его громкого лая, — с воодушевлением сказала она. Заметив улыбку на лице Томаса и при этом его пустой взгляд, который был хорошо виден из-за отсутствия очков, она помялась, но всё же решилась спросить: — Вы слепой? —Да, — быстро и легко произнёс Том, привыкший за 5 лет к подобным вопросам. —И каково это? — с неподдельным любопытством спросила она. —Как будто… во всём мире выключили свет, — слегка отшутился он. — Я, как бы больно не было признавать, привык. Какой он породы? — быстро задал вопрос слепой, чтобы ненавязчиво уйти от темы его слепоты. —Немецкая овчарка. —Красивые собаки… Очень умные! — заметил он. —А у вас нет собаки? — с удивлением спросила она. —Нет. —До сегодняшнего дня я вообще думал, что он не любит собак! — с лёгким возмущением в голосе произнёс Айзек, пытаясь хоть как-то влиться в разговор. —С чего ты взял? — Томас слегка повернул голову в сторону своего спутника. —Ну, когда я тебе предлагал купить собаку-поводыря, ты из кожи вон лез отказываясь… —Я люблю животных! И собак люблю. Просто не люблю их эксплуатировать в своих нуждах… —Это не будет считаться «эксплуатацией», — рассмеялась она. — Она будет вашим другом, а вы его. Собака будет любить вас и сама помогать, потому что любит. —Хм… — задумчиво произнёс тот, почёсывая пса за ухом. —Знаете… мне пора бежать, — она посмотрела на часы. — Муж ждёт меня дома, да и Грому уже хватит гулять. Я здесь обычно гуляю с ним каждый день с часов 6 до 7 вечера. Если хотите, приходите, сюда, Гром любит ласку, — добродушно предложила она. —Обязательно придём! Я ещё не видел у него такой мальчишеской улыбки, — посмеялся Айзек. — Буду рад лицезреть её ещё раз.       Девушка умилённо улыбнулась, попрощалась с новыми друзьями Грома и побежала дольше. Когда она отбежала достаточно далеко, чтобы парням не было её видно, она обернулась. Томас сидел, облокотившись спиной о скамейку, и улыбался, что-то рассказывая и слегка махая руками, при этом уставив свой взгляд куда-то прочь. Марта улыбнулась и побежала прочь.