Все дороги ведут в Топи?

Всё закончилось? Макс садится за руль теперь уже своего гелендвагена, но не чувствует ничего, кроме неприятного давящего чувства предательства в груди. И этот предатель — он сам. Для чего всё это было? Расследование, поиск истины... Он перечеркнул всё это парой фраз, сказанных в прямом эфире. Кажется, он всё ещё чувствует руку Алябьева на своей шее, видит глаза Сони напротив. И что теперь? Журналистика? Да что уж тут... Зато он теперь главред Моськи. Бывший начальник в подчинении. Зарплата огромная. – Блять! – Макс со злостью бьёт рукой по рулю. Какой же он идиот. Пошёл на поводу у этого... Арх... От ненависти к себе, да и ко всему миру хочется кричать, но ничего уже не вернуть. Только смириться. В прямом включении на тысячи человек он — Максим Кольцов — нахваливал предприятие маньяка и убийцы, говорил, что рад ему служить. Ну хоть никто не знает, что он маньяк и убийца. Кроме друга, которому Макс все доказательства отправил. А чёрт с ним, сейчас Кольцов в глазах всех будет... Ход мыслей прерывается рёвом мотора. Дэн с новым хозяином уезжает. И Соня с ними. Ну и пусть. Он вообще... Оглушающий грохот — и все мысли разбегаются в панике. Макс выскакивает из машины, краем глаза видит, что и местная «милиция-полиция» выбегает поглазеть. Легковушка носом врезается в дно и переворачивается, начиная постепенно погружаться под воду. Страх парализовывает, но Макс не может понять, что стало причиной этого чувства. Сама ситуация или... Совсем рядом раздаётся смешок Козлова, наблюдающего за всем этим, а Макс скидывает толстовку и обувь, после прыгая в воду. Последнее, что он слышит перед тем, как уши закладывает водой: «Эй, куда?! В героя играть решил?» Макс доплывает до машины, и это время кажется вечностью. Груда металла продолжает погружаться, наполняясь водой. В панике Кольцов дёргает ручку двери — не поддаётся. Бьёт по стеклу — ничего. Вода мешает сделать хоть что-то. Макс выныривает, вдыхая спасительный воздух, и вместе с кислородом в мозг поступает очевиднейшая идея. После такого столкновения лобовое стекло должно быть выбито. Да так и есть. Кольцов снова погружается в воду, заныривает под капот, который смяло от столкновения. Выжить тут — чудо, но Макс в чудеса не верит. В голове сейчас — все прочитанные статьи об авариях, лобовых столкновениях, перевернувшихся машинах... И с каждой такой мыслью надежды остаётся всё меньше. Макс хватается рукой за леопардовую шубу, где-то на окраине сознания понимает, что резанные раны на шее местного владыки — не последствия аварии. Мех, впитавший в себя, наверное, блять, половину реки, тянет на дно. Кажется, что весит целую тонну. «Прости, модник, без неё обойдёшься.» Макс стаскивает с друга шубу, перехватывает его под грудь и гребёт к поверхности. Здесь неглубоко. Совсем. Оттолкнуться от земли, раз махнуть руками — и ты уже на поверхности, но почему это так выматывает? Возможно, потому что плыть не одному, а с грузом в виде бессознательного тела, значительно сложнее. Макс окидывает взглядом, затуманенным после попадания в глаза речной воды, местность. Там, откуда он спрыгнул — обрыв. И машины мента уже нет... Уже уехал? Да и хуй с ним. Надо к другому берегу. Причём срочно. Взгляд цепляется за Соню — размытое пятно в голубой толстовке, плывущее к берегу. «Спасибо, блять, за помощь!» Но крикнуть не получается. Лёгкие сдавливает от нагрузки, они болят после всех этих ныряний. Остаётся только грести. Кажется, что плыть просто неимоверно далеко, на самом деле — пара метров. Они вываливаются на берег. Макс тащит Титова, не чувствуя собственных ног. Где этот хвалёный прилив адреналина, когда он так нужен? Кольцов падает на спину, тяжело дыша. Он и сам успел наглотаться треклятой воды. Дэн, наверное, тоже напился до скончания дней. Дэн... Макс находит в себе силы подняться. Ну, по крайней мере сесть, перевернуть друга на спину, попытаться нащупать пульс... Да только навыков не хватает, чтобы сонную артерию найти. Дышит — не дышит? Непонятно. В голове туман, так что и не разберёшь толком ничего. «Холодный... Так, блять, Макс, возьми себя в руки! Он был в воде. Разумеется, он холодный. Давай же, блять, хоть сейчас не тупи!» Дрожащими руками он пытается найти-таки сердцебиение, когда рядом раздаётся пренебрежительный голос Козлова. Откуда он взялся? – Да помер он. – Может вы, блять, первую помощь окажете, капитан полицейский-милицейский? – голос срывается от усталости и злости. На себя, на Дэна, на Козлова, на всю эту хренову деревушку. – Нечего труп мурыжить, Кольцов. Да нет же. Он не труп... Макс бросает попытки обнаружить сердцебиение и складывает руки у друга на грудной клетке. Одна на другую. Как учили на курсах по оказанию первой помощи. Кто бы знал, что они всё-таки пригодятся?! Нажать. Потом ещё раз. Чтобы выгнать воду из лёгких. Ну же. Это же должно работать? Глаза распахиваются одновременно со ртом, через который из лёгких вырывает вода. Денис переворачивается на бок, тяжело дыша. Холод пробирает могильный, а встать нет никаких сил. Слыша тяжёлый хрип друга, Макс останавливается, смотря на него с шоком, тревогой, сомнением... Да всё сразу. Этот чертила и правда живой. Вот клоун... Но злости не было, хотя обычно мысли вдарить этому придурку посильнее возникали частенько, а сейчас ничего. Только усталость, которая свинцовой тяжестью разливается по телу. – Глянь-ка на него, – Козлов усмехается. Да уж, их жизни для него не имеют никакого значения. Одним больше — одним меньше. – Ишь какой живучий. О, – он машет рукой в сторону. – Соня-то не зря Богу молилась. Макс следит за чужой рукой и только сейчас замечает девушку, которая сидит, скорчившись, на земле и пытается откашлять воду из своих лёгких. – Посмертие... Голос Титова сейчас похож на хрип. Надрывный смех, переходящий в судорожные выдохи. Этот голос заставляет дрожь пройтись по телу, и тут уже всё волнение как рукой снимает. – Какое, мать твою, посмертие?! – восклик Макса прерывается судорожным кашлем. Лёгкие болят. Пусть не от воды, но всё же. Кольцов его вытащил. Кольцов плыл с ним на своём горбу! И что ему заявляет этот отморозок? Посмертие-посмертие. Макс бьёт рукой по земле, не зная, куда деть всю эту внезапно появившуюся злость. Вся его жизнь перечёркнута, он сидит на берегу холерной речки с галлюциногенной водичкой, а друг, которого он спас, заявляет, что они в посмертии. «Да он бредит...» – проносится в голове. Сколько воды он успел наглотаться, пока был там? Много. Наверное, много, но ничего. Пройдёт. Эффект же временный... Макс пытается подняться, но валится на землю на бок. Чёрт, как же тяжело. Сил пошевелиться совсем нет. – Слышь, Дениска, – он толкает друга рукой. – Если ты ещё раз эту хуйню про посмертие сморозишь, я тебе всеку. Понял? – Ну попробуй... Герой, сука, – он заходится кашлем. – Спаситель... Титов растягивает левый уголок губ в подобии усмешки. – Ты мне, блять, ещё про геройство порассказывай давай, – Максим приподнимается на локтях. Ещё будет его учить, кому геройствовать, а кому нет. – Самоубийца. Хренов... Кольцов проводит рукой по волосам, стряхивая с них воду, и садится на земле. Какого хрена ему так плохо? Может, вода? Хотя вряд ли... Он же не мог ей сейчас напиться до галлюцинаций? Или мог? Чёрт. Всё катится в ебеня. Соня ещё поднимается на ноги и молча, даже не отряхиваясь, уходит через камыши. Макс тянется за ней, стараясь схватиться рукой за штанину. – Стой! Она его игнорирует. Просто идёт дальше. – Куда ты? – зовёт её Титов, и вот ему девушка отвечает, медленно оборачиваясь. – В монастырь, – безразлично говорит она и добавляет. – Меня Лиза ждёт. – Какой монастырь?! К священнику задушенному? – Макс поднимается на ноги, пошатнувшись и схватившись за первое, что попалось под руку. Милицейскую машину. Значит, капитан на ней приехал. Мост рядом? Ай, не важно. – Нет никакой Лизы здесь! Сонь! Ну Сонь! Девушка и не подумала обернуться, уходя сквозь высоченную болотную растительность. Вскоре голубое пятно её толстовки скрывается за ней. – Не поверит, – констатирует факт Козлов, закуривая и смотря на оставшихся из компании. Макс оседает на землю и рассеянный взгляд цепляется за Дэна, скорчившегося на земле. Он воет, хватается за голову. Кольцов подползает к нему ближе и встряхивает за плечо. – Эй. Ты чего это? Нормально же всё было. Да. Было. Пока они сюда не приехали, может быть и было. Внезапно мозг пронзает воспоминание. Нет, не было. Рак же у Дениса... А он, Максим, об этом и не знал до последнего времени, хотя, кажется, уже все, блять, были в курсе, а друг-товарищ — нет. Хотя... какие они там друзья? Так. Собутыльники на один-два раза. Что, рассказывать всем что ли о своей смертельной болезни? Но Соня-то знала. И Максу рассказала. – Денис, – он ещё раз встряхивает друга за плечо, сам не зная, на что надеется. Макс может лишь предполагать, что сейчас происходит с Титовым. Наверное больно. Очень больно. Титов мычит, зарывается пальцами в волосы, чуть ли не рвёт их у висков и выше. Больно. Голова готова взорваться. Он перекатывается по земле, лазая по карманам, пытаясь нащупать таблетки. Макс смотрит на всё происходящее, ловя себя на мысли, что не знает, что делать. Совсем. У него нет ни малейшего представления, как вести себя в подобной ситуации и блядские курсы по оказанию первой помощи, которые заставляли проходить на работе ради «повышения квалификации», тут не помогут. В приступе Дэн скатывается в реку, и Макс было дёргается в его сторону, но друг и сам вполне нормально выползает, руками цепляется за камыш, выныривает, трясёт головой в разные стороны. – Ха, во даёт, – раздаётся голос Козлова. А Макс не понимает, что делать, что чувствовать. Дэн смотрит на него, видит эту потерянность и заливается смехом, запрокидывая голову и едва не падает. Не успевает. Макс вскакивает, рефлекторно хватая Титова за руку. Он дёргает его на себя, но удержать не получается. Макс падает на спину, на землю, на склизкий берег, поросший камышом. И Дениса на себя ещё роняет. Блять, а он тяжёлый. По виду не скажешь... Макс неуверенно обнимает Дениса, прижимает его к себе, вплетает пальцы в волосы, принимаясь поглаживать по голове. Что он ещё может сделать? Достать таблетки, которые помогут от головной боли? Титов сам орал, что они у него заканчиваются. И сейчас Макс просто прижимает друга к себе, гладит его по голове в надежде, что это хоть немного поможет. – Сейчас пройдёт, – тихо говорит он, сам не веря в тот бред, который несёт. Сверху раздаётся смешок Козлова. Он подходит ближе, наклоняясь к ним. – Ну что, товарищи-правдолюбы, жажда знаний утолена? – он хлопнул Макса по плечу, но тот лишь презрительно шикнул. – Как водичка? Денис тихо стонет, не до конца осознавая, что происходит, но потом до него доходит, кто сейчас его успокаивает. – Чё, журналист ебучий, девки закончились, решил меня трахнуть? – Титов усмехается, но голос у него бесцветный. Говорит он медленно, как будто с усилием складывает слова из букв. Макс закусывает губу изнутри. Как же его, сука, бесит Титов. Просто всем. Ещё и мент этот доёбывается своими подколами и шутками. Так бы подняться и врезать ему, да только Козлов при исполнении, и посадить может. Так, на пару суток. Ещё не хватало. А фамилия-то у него говорящая. Прям как в русскую классическую литературу заглянул. Кольцов скидывает с себя Дэна. Вот так и заботься о нём, чтобы потом слышать такое в свой адрес. Нет, возможно, он справедливо считает, что Макс о сексе многовато думает. Но сейчас-то это не так. – Да пошёл ты нахуй, – он смотрит на Дениса, поднимается с земли и отряхивая спину от мокрого песка. – Еблан. – Сам еблан, понял? – Титов поднимается, усаживаясь, раскинув ноги и опираясь на руки позади. Говорит он почти ласково, наблюдая за другом. Другом? Да это место кошку с собакой подружит, не то что этих двоих. А подобный обмен любезностями у них в порядке вещей. – Ну, – Козлов закуривает, смотря на двух мокрых насквозь парней. – Чего молчим? – Объявлена минута молчания по здравому смыслу, – огрызается Макс, принимаясь шарить по карманам в поиске телефона. Нет его. Разбит в монастыре об стену. Ебучий Титов. – В этих ваших Топях... Ебучих. – Ну вы разбирайтесь тогда, а я поехал, пока мне новое начальство не назначили, – Козлов направился к машине. – Поздравляю с новой жизнью. В Топях. Ебучих. Парни переглянулись, осознавая, что ещё ничего не закончилось.