Все дороги ведут в Топи?

Денису больше не снятся кошмары. А может, это лишь разовая акция для замученного ими создателя социальной сети. Но и спокойный сон перестаёт быть таковым: Титов ощущает, как у него забирают что-то тёплое и доброе, а само состояние сна больше не имеет смысла. Однако ещё не успевший восстановиться после охуительного путешествия организм пробуждаться не хочет, и происходит это лишь тогда, когда из дремоты его выхватывает сигаретный дым, заползающий в ноздри. И откуда ему тут взяться? В квартире Дэна никто, за исключением его самого, курить не может, так что за… Стоп. Это не его квартира. И пол, прикрытый лишь покрывалом, совсем не похож на ортопедический матрас. Ломота в теле это лишь подтверждает. Титов приоткрывает глаза, сонно щурится и видит Макса, кажется, понимая, что это было за «тёплое и доброе», которое, оказывается, просто проснулось раньше и вылезло из объятий. Точно. Они же спали в обнимку. Какая, господи, блять, тупость. И от этого становится крайне неловко. Денис отводит глаза и недовольно бурчит: — Кольцов, сука, у тебя форточки запаяны? Нет, дело не в том, что ему не нравится дым в квартире. Ему на это плевать с высокой колокольни — сам выкуривает достаточно. Просто кажется, что на Макса можно только что-нибудь рявкнуть. И точно не какое-нибудь дебильное «Доброе утро», а что-нибудь, к чему они оба привыкли. Что не покажется странным. Хотя чего-то страннее предыдущего дня, кажется, и быть не может. — Вчера запаяны не были, — спокойно произносит Кольцов после долгой затяжки. Опять он со своим этим быстрым выкуриванием сигарет. Страдает этой хуйнёй и думает, что от этого больше никотина вдохнёт? Да пусть, блять, как хочет, так и думает. Но Денис ловит себя на том, что даже это его вымораживает, пока Кольцов не продолжает, — и тебе «доброе утро», к слову, — в его голосе проскальзывает раздражение. Наконец-то всё встало на круги своя, но Титова это раздражает ещё сильнее, чем вчерашний день, полный бредового романтизма. Вместо ответа он лишь недовольно зыркает на Кольцова и поднимается с пола, идёт в ванную и там чистит зубы чужой щёткой, одиноко стоящей в стакане, наплевав на все правила гигиены и личные причины подобных вещей не делать. Ну и что, что несколькими минутами ранее она собрала все бактерии изо рта Макса? Он вчера и сам это сделал. Трижды. И всё же засунуть щётку под кипяток перед тем, как тянуть её в рот, Титов не забывает, недовольно поводя плечами. Угораздило же на ночь остаться у этого… Что между ними происходит? Сначала искрит от раздражения, а потом уже от чего-то другого. Сейчас Денис ведёт себя, как, наверное, одна из подружек Макса после совместной ночи: начинает хозяйничать в его квартире, думая, что на это у него имеются все права. Да у Титова они в принципе на всё имеются, вообще-то… Вообще-то, нет. Права пользователей его приложения нагло нарушены правительством, но, если говорить честно, самим Титовым. Он же их продал, и глазом не моргнув. Зато устроил настоящую встряску желтушным журналистам. Таким, как Кольцов, например. Этот вон аж за ним поехал в Топи… Выведать что-то хотел. Денис тяжело вздыхает, ставя чайник. Не за этим ведь. Верится во все эти бредни про честный репортаж с трудом, но они же с Кольцовым какие-никакие, но друзья. Эти мысли забивают голову напрочь, продолжая мешаться с размышлениями о собственном мессенджере. Он достаёт из шкафчика две кружки, удивляясь самому себе — сам Денис Титов думает о ком-то, кроме себя. Он не испытывает каких-либо особенных эмоций. Просто существует по всем канонам своего утра, не заморачиваясь насчёт того, где оно начинается, а внешним видом своих мыслей не выдаёт, за которые, на самом деле, влупить себе хочется, да посильнее. Ишь, расчувствовался… Кольцов же, которого Денис уверенно игнорировал, подходит к нему со спины, опирается рукой на старенький кухонный гарнитур, заглядывает через плечо: — Не думаю, что у меня есть чай или кофе, — он открывает один из верхних ящиков. — Хм, надо же, чай всё же есть… — Дай сюда. Титов выхватывает коробку из чужих пальцев, открывает, небрежно закидывает пакетики с дешманским чаем в кружки. Ничего, переживёт, а дома нормальный себе сделает. Он тянется за уже вскипевшим чайником, но Макс заставляет замереть: кладёт подбородок на плечо Титова, а руку свою, блять, на талию. Но Денис слишком долго думает насчёт того, что бы ему такого резкого ответить, и Кольцов успевает начать их разговор прежде, чем Титов соберётся с мыслями. — По поводу вчерашнего… Дэн лишь хмурится, скрывая свою ошарашенность. Что Кольцову вообще от него надо? И с чего бы такие несвойственные нежности с утра пораньше? Титов чувствует, как Макс словно дыхание задерживает. — Не знаю, как это объяснить, — Кольцов говорит это на выдохе, и Денис лишь тянет скучающее «М-м?». Сам начал этот свой задушевный диалог, а теперь медлит. Вот упирается виском Титову в скулу, отчего Денис чувствует, как чужие кудряшки щекочут ему кожу. — Вчера ты меня просто спас, на самом деле… Титов ожидал чего-то другого. Нет, не что-то более сопливое или чувственное, совсем нет. Скорее, что-то более прямолинейное. Ему нужно в своих чувствах разобраться, а Макс опять загадками говорит, лишь запутывает сильнее. — Спасибо… — Ну да, пожалуйста, — Титов медленно кивает. На самом деле, спас тут только Кольцов его, уж точно никак не наоборот. Он Титову буквально жизнь сохранил, а тут… Так, фигурально. Удавился бы Макс из-за своих этих переживаний, которые сам себе надумал? Кольцов-то? Это вряд ли. Денис никогда не поверит, что этот пробивной журналюга способен загнать самого себя в угол. Он же откуда угодно выберется, так что… Волноваться за него вообще нет смысла. Да и Кольцов уже отстраняется, и Денис наконец может дышать спокойно. — Чай, кстати, крепкий вредно пить, — Макс перескакивает на другую тему настолько быстро, что Титов успевает лишь недоумённо выгнуть бровь. То есть, это всё? Будут теперь про чай говорить? Что дальше? О погоде? Кольцов вытаскивает из кружек пакетики, укладывает их на блюдце, которое, судя по разводам на нём, всегда для этого и предназначалось и стояло тут ещё до момента отъезда, и простоит тут, вероятно, пока Кольцов из этой квартиры не съедет. Дэн разворачивается на сто восемьдесят, бёдрами и ладонями упираясь в тумбу. — А не похуй? Вопрос, вроде бы, про крепкий чай, но Титову кажется, что он спрашивает о чём-то более значимом. О том, что крутится в голове и внутри щиплет. Их разговор ещё не закончен, и, нет, Кольцов, ты так просто тему не переведёшь. — Не похуй, — выдаёт Кольцов под испытывающим взглядом Дэна. — За давлением следи, — буркает он недовольно, отходя к столу. — А то кровь из носа хлещет чаще, чем должна бы. И чай свой пей. Макс с кружками уходит к столу, вынуждая проследовать за ним. Думает, что Титов не заметил, как тот пялился на его руки, сжимающиеся на краю тумбы? Денис, вообще-то, не слепой. Ну по крайней мере заметить, что Кольцов всё ещё сам не свой, только уже по другой причине, он может. Мысль о том, что у Макса — прямолинейного, совершенно бестактного Макса — на душе может происходить та же самая неразбериха, что и у него, Дениса, не даёт покоя. Он как-то слишком привык воспринимать Кольцова, как «первого парня на деревне» для всех окружающих дам, чтобы сейчас спокойно воспринять его дёрганность и зажатость. — А ты… Ну, изначально, пришёл не чтобы чаи гонять, — Кольцов опять решает перевести тему. И Титова бесит это буквально первые секунды, потому что… — Ты говорил, что тебе мама не поверила. Что я могу сделать? — опять у него этот спокойный голос с желанием помочь. Только Титову вообще не до этого. Блять. Денис же так и не поговорил с ней нормально, не доказал ей, что все его слова — чистейшая правда. Как Макса в его не лучшем состоянии увидел, сразу про всю эту хуйню забыл. Маме сразу нечего доказывать стало, на первый план нагло вылез этот журналист, пусть и сам этого не хотел уж точно. Ничего не хотел. А Денису вот понадобилось его в чувство привести. На кого угодно другого давно бы махнул рукой и нахуй послал, а этого… Тоже послал, кончено, но оттолкнуть и отвернуться не смог. А сейчас этот же Кольцов о маме напомнил. Дэн лезет в карман джинс за телефоном, проверяет журнал вызовов. С десяток пропущенных от мамы, и это только за ночь. Волновалась? Да, точно… Расстались они не на самой приятной ноте. Переживала за него, пока Денис по ресторанам парней таскал, а потом ночевал у них. Ну как, «у них». Просто у одного ублюдка, которого одного оставить просто невозможно. — Да, про монастырь… — он не успевает ответить, пролистывая контакты в телефоне, как на экране загорается входящий вызов. Маша. Секретарша. — Да? — Денис Олегович, я до вас дозвониться не могла, а тут… — девушка начинает взволнованно щебетать об очередной неувязке в офисе, какой-о проблеме, ошибке… Денису некогда об этом думать. Но он всё равно слушает, хоть и закатив глаза. — В общем, без вас никак. Вас же ещё целую неделю не было… — тревожно заканчивает она, замолкнув и дожидаясь ответа. Титов бы никуда не поехал… Только вот Маша действительно из-за чего-то переживает, и, кажется, недоговаривает. Конфликт с федералами — пусть и показушный — а следом — длительное отсутствие владельца компании. Шутка ли? — Ща приеду, — устало выдыхает он, после поспешно добавляет: — Только, блять, без самодеятельности. Ждите. Он завершает вызов, поднимая глаза на Макса. Ну. Тот и сам всё понял. — Бывай, — коротко бросает он другу, быстрым шагом перемещается в прихожую, наскоро влезает в кеды, даже не завязывая шнурки, а просто заправляя их в ботинок, и вылетает на лестничную клетку, не глядя под ноги. Только в телефон. Москва опять становится той самой Москвой, вечно торопящейся по своим охуенно важным делам, стоит только Денису выскочить из квартиры Макса, в которой время будто остановилось. Денис запрыгивает в подъехавшее такси, переводя чуть сбившееся дыхание, просит-приказывает: — Давай быстрее, мужик, окей? И действительно, до офиса TrueTalk’а его доставляют за рекордно малый час и даже не задают лишних вопросов. Таксист, как увидел, что пункт назначения — офисный центр, сразу потерял интерес к пассажиру. Ещё один «занятой»… В этом городе он не один такой. И их далеко даже не тысяча. — Ну? Что? — спрашивает Титов, когда на пороге врезается в спешащую куда-то Машу. — О, Денис Олегович, тут… — она разблокирует телефон, открывая новостную ленту, и тыкает пальчиком в первую новость, а затем протягивает телефон начальству. С тяжёлым вздохом Дэн читает заголовок о том, что «Денис Титов не хозяин своему слову». А вся статья про то, что он «работает на органы, прикрываясь резкими высказываниями в их адрес перед общественностью», да и в целом много ещё чего интересного понаписали. Так-то оно так, но… Какого? И почему именно сейчас? Или решили, что недельное отсутствие главы компании — веский повод слить информацию прессе? Что ж, плохие новости, Титов не бесследно пропал, а очень спешно вернулся из своего запланированного, пусть и чутка затянувшегося «отпуска». — Блять… — шипит он сквозь зубы и, едва не срываясь на бег, заходит в офис, пихая телефон обратно Маше. Девушка лишь с беспокойством смотрит на него и спешит следом, тормозя в дверях, в то время как Титов падает в кресло за своим столом и зарывается обеими руками в волосы. Сука, да как же так получилось? Кто? Кто мог слить инфу? Ну, понятно, что Денис. А об этом-то — кто? — Валеру мне позови, — привычно бросает Титов. Может, вместе с замом что и придумает. Всегда же придумывали. И у Валеры, так-то, были неплохие идеи. Пусть и довольно приземлённые планы. — А… Денис Олегович, вы его уволили. Точно. Ещё и это. Ну ничего, пока сам разрулит. Завтра займётся этим. Сейчас — некогда. — Маш, что это? Откуда? — Пока только не совсем серьёзное издание пишет, наши его перекроют, но если этим займётся кто-нибудь по… — Значит, звони нашим быстрее. Пусть занимаются, — прерывает её взволнованный лепет Денис, открывая ноутбук. Девушка быстро кивает и убегает на своё место, к телефону, который из-за новостей разрывается с самого утра. Выбить бы среди этих бесконечных звонков время для одного в редакцию… Ситуация пока не слишком серьёзная. Подумаешь, какая-то желтушная газетёнка пустила слух. Доказательств-то у них нет. Но в СМИ всё разлетается достаточно быстро, и это достаточная причина, чтобы понервничать. Хотя бы потому, что Титов знает, к чему это может привести. Его репутация во многом зависит от этих жалких заголовков. Хуже другое. С каждой минутой осознание того, что он совершил ошибку, лишь усиливается. Слабый он человек. Не захотел ломаться — прогнулся. А все слова про «смерть стоя» — пустой звук, получается. — С-сука… — Денис ладонями ударяет по столу, а затем хватает с него ручку и нервно вертит её в пальцах. — Ебаный Backdoor. Программистов у него что ли нет? Захочет — заблокирует фэсэрам доступ, а деньги их ему нахрен не нужны. С этими словами и переведёт их обратно. Да, обязательно. — «Давление со стороны спецслужб», блять… Уже к вечеру хорошо подкормленное TrueTalk’ом издательство выкатывает статью-опровержение, называет в ней позорную правду о Денисе нелепым слухом, который оно, издательство, собирается развеять. Чем и занимается на протяжении всей статьи. Титов перечитывает текст, откидываясь в кресле. Ну, хоть этот вопрос пока что закрыли. Но лишь пока что. Другие журналисты тоже могут подключиться к информационной войне, но это будет, скорее всего, лишь завтра. И пока Титову нужно найти зама. Дэн устало открывает дурацкие сайты по подбору персонала, пролистывает пару страничек с «высококвалифицированными заместителями директоров компаний с охуительно огромным стажем работы». Ну да, а почему тогда новую ищете, а? Дэн захлопывает ноутбук. В пизду это всё. Всё завтра.