Все дороги ведут в Топи?

Макс выжидающе смотрит на Титова, сам не понимая, зачем ему это. Казалось бы, попрощался, а теперь разворачивайся и иди своей дорогой до метро, до дома, туда, где снова ждёт одиночество и бесцельное существование. Денис же вопросительно приподнимает бровь, словно спрашивая: «Метро?» Ну да, Кольцов только что потратил совсем немалые чужие деньги, а сейчас… Сейчас стоит и неловко мнётся, мучаясь угрызениями совести и стремясь поскорее закончить эту их абсолютно идиотскую и неловкую вылазку «в свет». — Идём. Пройдёмся, — кажется, что Денис буркает это недовольно, но Макс уже не до конца уверен. У Титова всегда голос такой… Бесцветно-раздражённый. — Нет, я просто хочу домой, — моментально отвечает Кольцов, не сразу задумываясь о смысле всего происходящего в целом. Денис ворвался в его жизнь после нескольких дней оглушающей тишины, вытащил на улицу, а сейчас дальше тащит «пройтись». Макс и сам не понимает, что ему нужно на самом деле. Сложно прислушаться к каким-то здравым мыслям или даже к собственным ощущениям, когда в голове то ли бесконечный вакуум, то ли какой-то спутанный ком. Поди разбери вообще, что происходит на самом деле. Хочется обратно в свою квартиру, никого не видеть и не слышать, но продолжать пустое одинокое существование как-то не прельщает, хотя, по сути, это одно и то же. А с Денисом даже неплохо. В самом деле. Макс бросает на него беглый взгляд. — Ладно, идём, — к чёрту это всё. Мысли, переживания. Они не имеют никакого смысла. Он в другом. Макс безоговорочно пойдёт следом. Куда бы Титов его не позвал. Ловить себя на таком как-то неприятно, но одновременно с этим пугающе завораживающе. У Кольцова сейчас нет ничего, что он мог бы поставить в противовес предложению пройтись. Нет. Нет ничего в противовес Денису. У Кольцова вообще ничего, кроме Дениса, нет. Они, не сговариваясь, идут молча вдоль набережной. На самом деле, назвать таковой улицу сложно. Узкий канал — отлично просматривается другой берег, пусть и в вечернем сумраке. Обычно оживлённая улица и сейчас ничем не отличается от подобного состояния: люди спешат по своим делам, создают на дороге непрерывное движение. Ритм жизни сумасшедший. После Топей всё кажется каким-то другим, непривычным. Всё вокруг происходит так быстро, а Максу кажется, что он просто выпал из реальности, оставаясь мыслями в застывшей во времени и пространстве деревушке. Забавно, но действительно похоже на вечную мучильню для душ, не попавших на тот свет. Макс одёргивает сам себя. Ещё не хватало самого себя убеждать в нелепых бреднях. Он и о смерти-то никогда не задумывался. Когда он вообще впервые осознал, что жизнь, к слову, конечна? Титов останавливается, локтями опираясь на ограждения. Кольцов следит за его почти не мигающим взглядом, обращённым к медленно бегущей реке. Вода такая же мутная и тёмная, как в холерной речушке в Архангельской области. — А ты зачем меня из речки вытащил? Голос Титова всё такой же бесцветный, словно ему наплевать, а этот вопрос не имеет никакого смысла. Ну спас и спас. А вот для Кольцова… В Топях он понял, что кто-то рядом с ним может действительно умереть. Но что ответить, Макс не знает. Понятия не имеет, зачем прыгнул за ним в реку. Всё ведь было очевидно. Какие-никакие познания и жизненный и журналистический опыт быстро подводили итог: тот, кто на переднем сидении машины, уже не жилец. На самом деле, и у Сони выжить при таком ударе шансов почти не было. Практически лобовое столкновение с дном этого болота. Что, кстати, лишний раз намекает, что там неглубоко. Но Максу тогда в здравый смысл верить не захотелось. Пропала Катя, потом Эля, а теперь потерять ещё и Соню с Дэном?.. Только полез он в первую очередь за Титовым, а не за хрупкой беспомощной девушкой на заднем сидении. — А должен был стоять и смотреть? — голос звучит как-то небрежно, но лишь потому, что Кольцов блуждает по собственным мыслям. Случайность, что Денис не разбился насмерть. Случайность, что Макс не поломал ноги, когда прыгал за ним. Случайность, что доплыл до берега… Совпадение на совпадении, но даже не попробовать помочь вроде как другу? — Я просто не думал, — добавляет Макс. — Оно как-то само так получилось… Я же не мог просто, — он пожал плечами. — Не мог оставить тебя умирать, если ты живой. Себя же Кольцов ловит на довольно простой мысли: «Я должен был помочь хоть кому-то». Иначе жизнь потеряла бы смысл окончательно. — М-м, — недолго тянет Денис, чуть кивая головой. И снова это неловкое молчание. Благо хоть шум улицы и проезжающих неподалёку машин не даёт тишине захватить пространство. Время тянется медленно, но Максу даже нравится. Он смотрит на речушку, вспоминая всё произошедшее, пока Денис внезапно не меняется в настроении. Титов резко выдыхает, хватает Кольцова за грудки и прижимает к ограде набережной. Ему это даётся легко, потому что Макс такого точно не ожидал. Он вцепляется пальцами в холодный метал за спиной, чтобы удержать равновесие. Кажется, что само ограждение с этим не справится. Особенно, когда Титов сам жмётся ближе, а Макс встречается с его взглядом. Небезразличный… И от этого земля из-под ног уходит. Хорошо хоть, что только образно. — «Само так получилось», да? — в голосе Дениса проскакивает самая настоящая злость. — И совсем ничего, блять, да? Спас бы Соню тогда, а меня подыхать оставил. Только вот… Макс же сказал всё, как есть. Не знает он, почему прыгнул за ним, не думая о самом себе. Казалось бы — забудь и живи дальше. Идеальное решение проблем. Правда не такая бы это была жизнь. Совершенно бесполезная. — Бесишь, блять, — Титов не позволяет Максу и слова сказать, подтаскивает к себе, вынуждая тем самым наклониться, и втягивает в поцелуй. Что ж… На будущее Макс будет знать, чего ожидать от Дениса, когда тот не способен продолжать разговор. И сейчас бы оттолкнуть его и высказать всё, что накопилось, но Макс медленно и как-то заторможено разжимает пальцы, которыми впивались в ограду, и кладёт ладони на чужие плечи, подаваясь вперёд и отвечая. Денис для него — буквально всё. Одним своим присутствием переворачивает жизнь Кольцова. Разрушает состояние анабиоза и заторможенности, как если бы в застоявшуюся воду кинули камень, и по заросшей поверхности впервые за долгое время прошли хоть какие-то волны. Здравый смысл приходит не сразу, но, когда наконец решает вмешаться в череду безумных поступков, Кольцов рывком отстраняет от себя Дениса. Они, чёрт бы его побрал, на улице. На набережной. А вокруг полно людей. — Не захотел, значит, Соню спасать. Захотел тебя вытащить, — Макс убирает свои руки от Титова. — Да. Оно вот «само так получилось». Знаешь, я правда лучше домой пойду. Титов смотрит ошарашенно, но понимание, что они находятся посреди улицы, всё-таки приходит. Только вот Денису плевать на них. Ему вообще наплевать на всех людей вокруг. На всех, кроме одного… Который снова хочет съебаться от него, и которого Титов так сильно не хочет отпускать, которого так сильно… — Да? Ну и пиздуй. Кольцов уже разворачивается, чтобы направиться к ближайшей станции метро, да только… — Только я с тобой пойду, — Титов быстро его догоняет. — Чтобы ты по дороге где-нибудь не ёбнулся от голода. Макс на секунду теряет дар речи. Казалось бы, привык уже давно к подобному со стороны Титова. В один момент посылает, в другой демонстрирует невиданные приступы нежности. Да что уж там, Кольцов и сам себя так ведёт. Потому что хочется этого конченого придурка никогда не видеть в своей жизни, но желание никогда его от себя не отпускать гораздо сильнее. Обычное для них общение. С небольшим маленьким уточнением. Теперь без Дениса невыносимо плохо. И Кольцов уже успел это осознать. Не слишком задумывался, когда лежал и бесцельно пялился в потолок, но, когда Дэн пришёл… Мир стал слишком контрастным. Даже какие-то эмоции появились, и игнорировать их уже невозможно. Сейчас хотелось сказать тихое «спасибо». «Спасибо, что не оставил одного». Это нужно им обоим, поэтому Кольцову наплевать на абсурдную отговорку, которая кажется несусветным бредом. Особенно с учётом того, что они только вышли из ресторана. И он лишь тихо усмехается. — От голода? — он глянул на Дениса. — отговорочка на три из десяти, но, если хочешь, идём. Мне без разницы. В голосе так и сквозит тупое чувство контроля над ситуацией, только Макс нихуяшеньки не контролирует. Для Кольцова то, что Титов рядом, настолько важно, что голос едва ли не выдаёт пробежавшую дрожь по телу, но, вроде бы, скрыть это получается. Зачем скрывать? Это кажется уже базовой опцией, которую даже два поцелуя за пару часов не способны отключить. Отмахнуться — всегда более простой вариант. Да и Максу ещё не до конца верится во всё происходящее, чтобы делать какие-то поспешные выводы. У Титова же и вовсе голова от всего этого кругом идёт. За вечер он успел дважды послать Кольцова нахуй, а за день — дважды поцеловать. И всё это, разумеется, вперемежку. На кой хер, спрашивается? Дэн ответов не видит. Разве он что-то чувствует к Кольцову? О да, чувствует, не то слово. Желание угробить его, утопить, например. Но, кажется, не хочется, чтобы журналист помирал самостоятельно, где-то у себя в клоповнике. Хочется собственноручно его довести. Хочется быть ему ближе всех остальных. Ближе работы, ближе этой ссаной недодепрессии, или рефлексии, или не важно, что там у него вообще. Титову наплевать. Он хочет быть для Макса важнее, чем все его чувства и ощущения. Да, Титов эгоист. Но без Макса он больше не может, а потому не отпустит. Денис — сплошное противоречие. Даже в мелочах. Предложил пройтись пешком, но идти никуда не хочется. Титову от прогулок только хуёвее. Он лезет в карман за телефоном и вызывает им такси. Кольцов этого не замечает, потому что в голове — мешанина мыслей, на которые просто нет сил. От них отвлекает только необходимость смотреть под ноги, чтобы попросту не запнуться. Да уж, последнее, чего Кольцову хочется — выставить себя ещё большим посмешищем. Макс пытается сосредоточиться хоть на чём-то кроме дороги. Возможно, если придётся сильнее концентрироваться, то мысли уйдут на второй план, а там уж и вовсе забудутся? Не помогает. Зато в этих попытках отвлечься Макс замечает-таки, что Титов заказывает такси. И он даже не против. Прогулочка не способствует поднятию боевого духа, но и от мысли о том, что дома придётся остаться одному, наедине с давящими мыслями и гнетущей тишиной, нарушаемой лишь криками соседей из-за стены, а порой и звуками ударов, а ведь ещё совсем недавно он хотел вернуться в своё одиночество… Кольцов запинается, удерживая равновесие. Отлично. Спотыкается на ровном месте. Почему бы и нет, правда? Он выдыхает, стараясь держать себя в руках, надеясь, что Денис просто на него не смотрит, что занят поиском машины в приложении, а до Кольцова ему вот именно сейчас нет дела. Ну пожалуйста… Он бегло смотрит на Титова, который смеряет его безэмоциональным взглядом. Они смотрят друг на друга с секунду, после чего Денис пожимает плечами, смотрит на номер ближайшего дома и вбивает адрес. Что ж… Главное, что ему нет никакого дела до того, что Макс себя еле на ногах держит. По крайней мере, Макс так считает, даже не догадываясь, что ошибается. Титов же дёргает его за рукав, призывая остановиться. Ну да, машину же он сюда вызывает. — Ко мне поедем? — Макс с усилием натягивает на себя маску привычного безразличия с лёгкой усмешкой, но теперь ему это стоит ещё больших трудов. Быть самим собой просто невыносимо. — Типа свидание с продолжением? «Блять. Просто, пожалуйста, скажи, что я не останусь один». Денис закатывает глаза и тяжело вздыхает. — Иди нахуй, Кольцов. Что ж, ожидаемо. И вполне справедливо. Макс только успевает подумать об этом, как Денис добавляет: — Да, к тебе. Они молча ждут такси, так же молча едут, лицезрея медленно сменяющийся пейзаж с роскоши более или менее приличных районов на мрак и бедность с обветшалыми домами. Кольцов виском прислоняется к стеклу, стараясь не думать. От лишних размышлений обычно голова начинает раскалываться, но у Макса ещё и на душе паршиво от всего случившегося. Ладно хоть Денис рядом… Только вот здравый смысл очень некстати подсказывает, что у занятого Титова есть дела поважнее, чем торчать рядом с человеком, которого он едва ли считает другом. И тем страннее на фоне подобного их отношения выделяется сегодняшний день. Он больше похож на что-то неадекватное и нереальное. На сон, к примеру. Да какой уж тут к чёрту сон. Хотя, если бы потраченные на вино деньги были лишь выдумкой и ночным бредом, было бы в разы лучше. Машина останавливается, и опять это неприятное предчувствие расставания. И снова ощущение, как будто больше не увидятся… Кольцов едва не выдаёт «прощай», которое крутится в мыслях, но вовремя себя одёргивает. Денис, если встретиться захочет, его уж точно из-под земли достанет. А сейчас ещё и адрес знает. Да и вообще. Он же захотел приехать один раз, может, как-нибудь ещё пересекутся. Но мысли всё равно преследуют фаталичные. — Ладно, пока, — он выходит из такси, направляясь к своему подъезду, попутно выискивая в карманах ключи от квартиры и мысленно радуясь, что им попались целых два молчаливых таксиста подряд. Редкость. Когда Макс слышит быстрые шаги у себя за спиной, сердце замирает. Титов догоняет его на ступеньках и, не говоря ни слова, протискивается в дверь вперёд Кольцова, на что тот может только сдержать лезущую на поверхность вымученную улыбку немой благодарности. Внутри всё словно на части бьётся, и так с самого момента возвращения. Безмятежное прошлое, в котором проблем-то не было, кажется чем-то далёким, нереальным… Да что уж там, в сравнении с Топями, вся жизнь до них была сказкой, путём к великолепной и счастливой старости в одиночестве. В мыслях Макс может сейчас лишь усмехнуться и пошутить, что единственной угрозой его жизни мог быть только случайно полученный ВИЧ после очередной особо бурной ночи, да только вот совать куда-то свои причиндалы без презервативов он отучился ещё в университете, так что… Шутка снимается. Кольцов горько усмехается, а вот Денис не стесняется вкидывать свои шутеечки вслух. — Вернул вашего мальчика до десяти. По спине пробегает холодок. Боже, какой же ты стал чувствительный, Максик, но ругать себя за это поздно. Эмоции гудят — нервишки шалят, что уж тут поделаешь, но добрая бабуся-консьержка, на счастье, слова Титова расценила, и вправду, как милую шутку. Поэтому лишь улыбнулась, махнула рукой, добавив: «Почаще бы приходил лучше к другу, Денис». — Ага, без проблем, — усмехается Дэн, кидая на Макса взгляд такой, как будто хочет его вывести из себя. А Кольцов только рад этому «без проблем». — Вернул до десяти? — всё-таки решает переспросить Макс, когда они заходят в лифт. — А что, были и другие варианты? Смех — защитная реакция. Так было всегда, менять это нет причины. Одна загвоздка: у Макса уже нет сил на то, чтобы защищаться. Жизнь его и без помощи Дениса доломала бы… Но Титов так изыскано подливает масло в эмоциональный пожар, что игнорировать его невозможно. — Ну, может и были. И вновь у них начинается эта вечная игра в обмен подколами. Кольцов уверен, что проигрывает в ней. По крайней мере, сейчас уж точно. — Прогулки под луной и томные взгляды, романтик ты наш ненаглядный? Титов его выпад игнорирует. Понятно, настолько слабо, что даже недостойно ответа. Кольцов открывает дверь в общий с соседями коридор, где пьяное тело всё ещё валяется у входной двери. Оно и к лучшему, значит домой его всё же не впустили, а Максу не придётся засыпать под соседские крики, вызывать полицию и писать очередное заявление, которое ни на что не повлияет. — Ты… Зайдёшь? Макс не дожидается ответа. Он в достаточном отчаянии, чтобы признаться самому себе, что ждёт согласия. Чтобы молча открыть дверь и пропустить друга вперёд в квартиру — на что тот, к великой радости Макса, заходит внутрь — а потом пойти искать чай и не найти его. Кофе тоже нет, да и, в принципе, полки почти пустые. Когда уезжал в Топи, они были такими же. Кольцов кидает телефон на стол, туда же отправляются ключи, а сам он берёт пачку сигарет, уже своих, что валяются на кухонном гарнитуре, и садится на так-то застеленный диван прямо в уличной одежде. В принципе, ему без разницы. Едкий дым не бодрит, не успокаивает. Никотин, кажется, совершенно бесполезен, хотя обычно сбавляет стресс, но сейчас сигарета нужна Максу. Только чтобы занять руки, раз уж мозги занять отвлечёнными мыслями не получается. — Будешь? — запоздало спрашивает он у Титова, кивая на почти пустую пачку. Будет. Он закуривает, не спуская глаз с Кольцова. Гробовое молчание невероятно давит. Но виновата в этом не сама тишина, отнюдь. На деле покоя не даёт нечто совсем другое. Бездонная пустота, от которой никуда не деться. Хочется послать Титова куда подальше, но при этом не хочется. Одиночество, кажется, в разы страшнее смерти, но и находиться в компании с кем-то невыносимо. Эмоции как будто есть и отсутствуют одновременно. Всё это элементарно заебало. Кольцов затягивается, надеясь горечью перебить неприятное чувство, но в горле лишь першит, едва ли не до кашля, да и сигарета стремительно сгорает от таких выходок. Ничего, у Макса есть ещё парочка. Правда потом придётся собираться и выходить на улицу хотя бы до ларька, где уже давно продают всё по дружбе. Макс сколько здесь живёт — столько и продавца местного знает. Чем дольше длится тишина, тем тягучее она становится и разрывать её всё труднее и труднее. Но Денис эту проблему решает. Обрубает её нахуй. — Чё с тобой, блять? — небрежно бросает Дэн, будто на состояние Макса ему плевать. Будто не таскал его по ресторанам, не терпел вино за восемьдесят пять тысяч отечественных. От голоса так и веет обычным для Дэна похуизмом. Максу всегда это нравилось. Титову как будто наплевать на весь мир вокруг, а что может быть лучше, чем то, что ничто вокруг не может на тебя повлиять? Полнейшая независимость, свобода… Это ли не та самая великолепная жизнь, о которой все мечтают? Но сейчас Кольцова это выводит. Бесит настолько, что он готов швырнуть что-нибудь с размаху об пол, желательно, чтобы это «что-то» разлетелось вдребезги. Как хорошо, что ни одной хрупкой вещи в пределах досягаемости нет. Чтобы взять хоть что-то бьющееся — придётся подняться. Макса невероятно раздражает такое отношение Дениса именно к нему. Ничего? Серьёзно? Только сегодня он дважды сам лез целоваться, а сейчас его голос такой пустой, что хочется завыть от отчаяния и безнадёжности. — Со мной, блять, что?! — срывается Кольцов, кажется, после минутного молчания, во время которого он старается придушить собственные эмоции и скинуть их в эту бездну пустоты. Кому нужны его чувства? Поебать. Видимо, уж точно не Денису, сидящему напротив. — Со мной всё прекрасно! Или ты не заметил? Переживания подкатывают комом к горлу, внезапно встают поперёк него и лишают возможности говорить на пару мгновений. Он словно задыхается, а потом подкатывают и, будь они неладны, треклятые слёзы. Как тогда в Топях, когда он на всю страну закапывал свою журналистскую карьеру собственными словами. Опять это тупое чувство отчаяния, безысходности и давящая духота. — Что вообще может быть не так? — сдерживать себя уже нет никаких сил. — У меня, блять, ничего не осталось. Просто ничего! Эта ебучая деревенька забрала у меня всё… — как назло в памяти всплывают подобно стоп-кадрам из жизни воспоминания об отрубленной голове Эли, о тяжёлом дыхании прямо над ухом, о требовании говорить, что Архангельский комбинат лучший. — И я никому не смог помочь… — эта мысль отражается болезненнее всех остальных. Мы должны были найти Катю. Должны были найти Элю. Должны были увезти оттуда Соню… Должны… Макс должен был. Он чувствовал в этом свою значимость. Он должен был им всем помочь. А помог только одному человеку. Человеку, который для Макса стал абсолютно всем. Человек, к которому хочется прижаться и умолять всегда быть рядом. Человек, которому абсолютно на Кольцова поебать. И на всё, что он говорит и делает, тоже. А Макс себе ещё позволяет слёзы перед ним лить, да только сделать ничего не может, кроме как подняться, делая вид, что тянется к пепельнице, чтобы потушить сигарету, но на самом деле, чтобы сделать глубокий вдох и попытаться унять предательскую дрожь в руках. «Пожалуйста, останься… Ненадолго». — Знаешь, что, Дениска. Нахуй иди, — он указывает на дверь, стараясь не смотреть Титову в глаза. Не сейчас, когда у него стремительно краснеют веки от раздражающих их слёз. Он спокойно садится обратно на диван, потому что ноги подкашиваются. — Выход где — знаешь. Кольцов старается не думать, но не получается от слова совсем. Мысли жрут изнутри, и хочется залезть поглубже в свой кокон, чтобы спрятаться от них. Макс сгибается, упираясь локтями в колени, пальцы, по сравнению с горящими щеками, ледяные. Хочется хоть что-то сделать, чтобы побороть собственные эмоции. Денис смотрит на него, слегка сощурившись, отчего его взгляд кажется надменным, а следом произносит холодное: — Проорался? О, ещё как. Настолько, что голова начала раскалываться. Ох уж это давление, никуда от него не денешься. Достанет везде, как и эти ебучие мысли. Но тут Денис врывается в его личное пространство, не давая заниматься самозакапыванием. — Макс, блять, пойми ты, — Дэн присаживается перед ним на корточки, кладёт одну ладонь на чужое колено, серьёзно смотрит в чужие глаза, пытаясь выловить потерянный взгляд. — У тебя я есть, дурак ты ёбаный. Рука на колене ощущается раскалённым металлом. Это тепло прогревает изнутри, хочется к нему тянуться, прижиматься, чтобы греться вечно. В ушах звенит практически до боли, а Макс, поддаваясь желанию приблизиться к этому теплу, мокрым носом утыкается в чужое плечо, а виском — к шее. Его трясёт. И эта дрожь отступать не хочет. Денис прав. Он есть у Макса. И это всё. Он — всё, что есть у Макса. Денис не понимает, что происходит. Не до конца осознаёт, что сам говорит, и находится в полном ахуе, когда Макс сползает к нему на пол и прижимается к плечу. В том же ступоре что-то толкает его приобнять Кольцова. Сначала слегка брезгливо: он что, сейчас подбадривает кого-то? Бред полный. Затем увереннее: не кого-то, а Макса. Своего Макса, который так отчаянно просит не уходить. — Останешься? Пожалуйста… — Макс цепляется за Титова, как за свою последнюю надежду в этом мире. — У меня, кроме тебя, больше никого нет… Денис, пожалуйста. Ты для меня всё… — он жмурится, вжимаясь в друга сильнее. — Только что выгонял, еблоид, — усмехается Титов, поглаживая друга по кудряшкам, а Макс произносит почти шёпотом: — Я без тебя не смогу… Фраза заставляет Дениса замереть, превратиться в каменное изваяние на несколько долгих секунд. Макс сейчас… Что? Денис моментально вспоминает Топи. Тогда, на отведённой Эле кровати, они сидели рядом, а Дэн из последних сил в полубреду хрипел, что без воды не сможет. А Кольцов вот сейчас… Не беспокоится ни о чём другом, лишь бы Денис рядом был. Лишь бы не уходил. Говорит, что Титов для него — всё. Макс цепляется за Титова подрагивающими руками. Дышать становится всё тяжелее, только теперь уже не от накативших эмоций, а от последствий. Что ж, а наутро его ждёт отёкшее ебало, но сейчас как-то не до этого. Он отрывает от чужого плеча, делая глубокий вдох ртом, чтобы попытаться успокоиться. Глубоко дышать. Вдох-выдох… Херня всё это. Ничего не помогает. Только мягко поглаживающая кудряшки рука немного утешает, как будто говорит: «Всё нормально. Я рядом». А Максу сейчас ничего помимо этого и не нужно. Ему нужен Денис. Нужно его защищать. Защищать единственного, кого смог спасти. Титов же нихуя не понимает. И осторожно, тихим и спокойным голосом, пытаясь не подлить масла в огонь, уточняет: — Кольцов, ты ебанулся? Какое ещё, блять, всё? Из лёгких как будто выбивает весь оставшийся в них воздух. И правда. Ебанулся? С чего он вообще решил, что может рыдать на плече у друга, даже не так, знакомого, с которым «бухали как-то вместе». Они друг другу никто. И треклятые Топи ничего здесь не изменили. Нужно взять себя в руки. Кольцов отодвигается от Дениса, выпутываясь из чужих некрепких объятий. В пизду это всё. Не сможет без него? Как же… Раньше как-то обходился. И сейчас переживёт. И сейчас… Он поднимает взгляд на Титова, и внутри всё болезненно сжимается. Потому что единственная ебучая истина в этой паутине неведомой хуйни — то, что без Дениса он и правда не сможет. Ему нужен этот придурковатый брезгливый богатей. Он же не зря за ним в реку прыгал… Макс подаётся вперёд, хватая Дениса за скулы и втягивая в поцелуй, большие пальцы проходятся по острым очертаниям лица, а губы Титова кажутся поразительно сухими. Ну да уж, по сравнению со своими-то… Что ж, методы решения проблем у них одинаковые, и от этого никуда не деться. Но сил, чтобы продолжать всё это, просто нет. Ни физических, ни, уж тем более, моральных. Он опять отодвигается, ища хоть какую-то возможность совладать со своими эмоциями, но может только смотреть на свои подрагивающие пальцы, лежащие на собственных коленях. Дэн не противится поцелую, а теперь лишь вздыхает, притягивая Кольцова к себе за руку, заключая в крепкие объятия. — Кольцов, блять… — выдыхает он, прикрывая глаза и кладя голову на чужое плечо. Макса всего бьёт крупной дрожью, но он с какой-то тупой лёгкостью чувствует, что Титов всё понял. Кольцов прижимается к нему, прикрывая глаза, которые дерёт настолько сильно, что хочется тереть их, не переставая. Ну и видок, наверное… Он горько усмехается, поудобнее устраиваясь в чужих объятиях и перебирая складки одежды Титова. Приходит и тихое умиротворение. Тишина наконец-то не давит, она утешает и успокаивает. Наверное, потому что мысли перестали роиться в мозгах, притихли, попрятавшись по нервным окончаниям, как мыши прячутся по углам дома от кота, вышедшего на охоту. У Макса есть Денис, и он не уйдёт, он будет рядом. Сколько они просидели? Минуту? Больше? Меньше? Непонятно. Эмоции отступили, а на их место пришли усталость и опустошённость, но приятная. Когда не нужно ни о чём думать и переживать. Блаженная пустота, а не пугающая бездна. Кольцов в чужих объятиях довольно быстро проваливается в сон, прижимаясь к Денису. Не то чтобы размеренный и спокойный сон, но он хотя бы есть, а то Кольцов уже и не помнит, когда нормально спал в последний раз. А Денис всё держит, держит и держит Макса в своих руках, как новорожденного котёнка, а не взрослого мужчину. Словно он маленький ребёнок с разбитым сердцем, а не уёбок, живущий по принципу «трахну и брошу». Даже если ему самому это не нравится. Титов его отпускать не собирается ни в прямом, ни в переносном смысле. Он Максу, оказывается, нужен. И Макс ему тоже нужен. Пиздецки просто необходим. А потому Денис сейчас сидит на полу, хоть ноги уже затекли. Мысленно он проклинает Кольцова за это, но не смеет и шелохнуться, пока Макс прижимается к нему вот так. Денис лишь тихо говорит: — Не могу без тебя. Тоже, блять, не могу… Но Кольцов никакой реакции на слова не даёт. Лишь умиротворенно посапывает в плечо, и Денис понимает, что тот уснул. Титов, аккуратно придерживая парня одной рукой, второй тянется за покрывалом, лежащим на диване, и кое-как стелет его на полу, укладывает на него Макса. Он пару секунд любуется чужим расслабленным лицом, убирая с него кудряшки, но всё-таки решает лечь рядом. Сначала просто лежит, продолжая смотреть на чужие ресницы, изредка подрагивающие, всё ещё охуевая от той близости, в которой они находятся. Макс во сне дёргается, ворочается, и для Дениса очевидным становится вариант с кошмарами. В Титове просыпается подозрительно ванильное желание спрятать его от его же страхов. И он, мысленно угорая над собой, как над последним придурком-романтиком, заключает Макса в объятия, укрывая от всех проблем. Ему правда хочется верить, что это что-то даст. Кольцов тихонько сопит под боком, а глаза Дэна медленно закрываются. Ритм чужого дыхания буквально усыпляет, а Титов этому и не сопротивляется. Он прикрывает глаза, кажется, на секундочку, но моментально окончательно падает в такой нужный сон.