Сложности с галстуками

Очевидно, что риковы изобретения не оставались незамеченными в других галактиках, не только на печально известной C-137. Идентичных интеллекту Санчеза не было, а вот подобных, в порядке исключения, хватало – парочку на триллион световых квадратных километров. Такие создания могли в полной мере оценить изобретения Рика и, подумать только, среди них встречались и весьма адекватные и разумные формы жизни. Для Морти откровением это не было – его вообще с бурным течением времени всё труднее было удивить. И родной дед зачастую оказывался поразительнее в его широко распахнутых карих глазах, чем какие-нибудь пришельцы, взволнованно перебирающие фиолетовыми щупальцами официальные галстуки. Пожалуй, он сразу и не понял, чего им вообще от них понадобилось. Они с Риком уже стояли у тарелки, вспотевшие, здорово потрёпанные после очередной заварушки; Морти бездумно потирал будущий синячище на рёбрах справа и взглядом провожал красивую комету, багряную с золотым, и не особенно их слушал. Хотя будто он понял бы что-то в их булькающем пиздеже. На обратном пути домой Морти намеревался было поспать, отдохнуть от беготни с бластером наперевес, от которой так гудели ноги (и плечо, кажется, тяжёлой лямкой натёрлось), но сон почему-то не шёл, и он втыкал в окно, на звёзды и взрывающиеся галактики. От этой неземной красоты по-прежнему тихонько щемило под сердцем, и Морти расслабленно прикрыл глаза, сквозь ресницы наблюдая за изумрудным водопадом брызг только что беззвучно лопнувшей звезды. – Ч-чё как, пёс? – раздался слева негромкий голос Рика. Ему даже оборачиваться было влом, поэтому Морти просто пожал плечами, смотря сквозь своё унылое ущербное отражение в стекле. В другой раз он насторожился бы и приятно удивился, что Рик интересуется, как у него дела – если только не из корысти, как обычно. В этот раз Морти вымотался настолько, что едва-едва почувствовал, как взволнованно потеплело в груди, и даже не впился нервно ногтями в ладонь, как при любом знаке внимания от безумного старого мудака, сидевшего за баранкой. Он вообще предпочитал даже в голове этой темы не касаться, обходя её за сто километров, так, будто эта мина могла в любую секунду подорваться, отрывая ему всё, что можно оторвать. Пожалуй, если бы Морти был сейчас чуточку внимательнее, смог бы уловить беспокойные нотки в хриплом пробуханном голосе. Если бы повернулся, смог бы увидеть, что Рик буравит тяжёлым и уже незамутненным взглядом его каштановую макушку, что взгляд его такой, что даже Господь не решился бы заглядывать к нему в башку, чтобы посмотреть, что там творится. Как шкаф, доверху набитый одеждой – стоит только чуть приоткрыть, и текстильный коллапс поглотит тебя так, что и пяток снаружи не останется. – Устал, что ли? – неловко хмыкнул Рик. Божья распиздень, почему это было так сложно? Даже с Бет, которая, на минуточку, была-таки женского пола, общаться было как-то легче. – Малой? – Да, есть немного, – промямлил Морти, так и не отважившись повернуться к деду. Его разжижженный мозг уже наполовину спал дома; звёзды, которые проносились за стеклом, потихонечку расплывались, превращаясь в белёсые пятна. Если бы он не был настолько вымотан, пошутил бы мысленно, на что это похоже. Сил хватало только на то, чтобы ещё ниже сползти в кресле. Рик нахмурился, и его дохуя гениальный лоб прорезали глубокие морщины. Такая херня продолжалась уже пару недель, и Рику это откровенно не нравилось. Ну, поначалу-то всё было более, чем комфортно, без постоянного нытья Морти, кислотой капавшего на его и без того потрёпанные нервы. Он делал абсолютно всё, что ему приказывал учёный, что было весьма и весьма удобно, и практически не возражал; какое-то время Рик даже думал, почему пёс изначально не мог быть такой комфортной паинькой, ну просто низкий пуфик для того, чтобы ещё и вытянуть ноги, отдыхая на диване. А потом его это начало напрягать. Раньше Морти визжал, хныкал, скулил и издавал ещё дохуисячу неприятных для Рика звуков, как побитая собачка. А сейчас всё вообще было не так, если в их приключениях что-то вообще могло идти "так". Залезть в яму, кишащую зубастыми чудовищами? Конечно, Рик. Спиздить мутагенные кристаллы у правителя Набонии? Запросто, Рик, подожди пока здесь. Это было неправильно, это было тупо, это было по-уёбищному ненормально, и Рик скрипел зубами каждый раз, не отрывая взгляда от притихшего парнишки, и хотелось орать, брызжа слюной и перегаром – а орать, вроде как, было не за что. Его наоборот нужно было хвалить, мол, растёшь, пацан, слушаешься, но ни то, ни то не выходило, и из горла Рика вырывалось только сдавленное бульканье. И сейчас Морти смотрел в стекло с таким отсутствующим видом, что руль почти трещал под впившимся пальцами Рика. Вытянутое личико с пустым взглядом включало в голове не утихающую сирену. Ярко-красной лампочкой она ныла под веками, оставляя вспышки каждый раз, когда учёный закрывал глаза, и его никогда настолько сильно ничего не ебало, как это. Рик даже к постоянной запойной мигрени сумел как-то привыкнуть, а вот к тихому и безразличному Морти – нет. Он даже проверял незаметно пару раз, в запале боя выдёргивая с каштановой башки волосок или просвечивая его проявителем – но нет, это был именно его Морти, его неповторимый пиздюк, не какая-то копия, не мимикрирующий пришелец. И это напрягало ещё больше. Нужно было узнать, что произошло. Рик спрашивал, но ответ на всё был одинаков, такой, каким его наградили и сейчас, а терпение у учёного было тоньше стрингов метросексуалов в клубе на Млечном Пути, и в данном случае для внука исключений не было. Морти продолжал наблюдать за космическим пейзажем, чувствуя, как неудобно затекает шея, но у него не хватало мотивации даже лечь поудобнее. Он и понятия не имел, что творится сейчас в мыслях Рика, а если бы и знал, всё равно не поверил бы. То, что с ним происходило, было ещё одной жёсткой аморальной шуткой от судьбы, не иначе, и Морти сдался ещё до того, как успел разобраться в ситуации. Просто продолжал запрыгивать в тарелку вслед за Риком – единственной не палевной возможностью побыть с ним подольше. В конце концов, дедом он был, можно сказать, только на словах. Сколько бы Морти не пытался себя оправдать, это ничего не меняло. Он всегда смотрел на Рика и понимал, что "нормальным" в его жизни уже ничего не будет, и волноваться о чём-то было уже слишком поздно, и не в ебучих гормонах было дело – на их совесть можно было спихнуть только горсть прыщиков на верху спины, а вот чувства, появившиеся к его деду, а не к красотке-однокласснице, не вписывались вообще ни в какую категорию. Морти просто устал. И не хотел ни о чём размышлять. – Эй, сопля, – снова заговорил Рик. Морти чуть слышно шмыгнул носом, особенно не реагируя, но то, что произошло после, заставило его подпрыгнуть в кресле. Потому что рука Рика решительно опустилась на его коленку, от чего парнишка моментально выпрямился так, будто в него вогнали раскалённую арматуру. Он не мог думать ни о чём, кроме большой тёплой ладони на своей ноге, тупо уставившись на неё, а Рик продолжил: – Я, конечно, рад, ч-что ты со мной мотаешься, Морти, но что-то не так. Так ведь? Ты можешь мне сказать, знаешь. Что-нибудь придумаем. Когда это я и н-не придумывал, Морти? Теперь перед глазами стояла ухмылка Рика, по-родному воняющего алкоголем и какой-то жижей из другого измерения, которой их окатило в перестрелке. Жижа оседала на языке чем-то рыбно-зефирным, но Морти и не думал поморщиться. Глаза учёного посверкивали так, что сразу было не понять – в них отражаются серебряные кометы за бортом или всё-таки огоньки Преисподней. Что-то в этом взгляде было необычным, таким, что Морти торопливо подключал мозг, засовывая все вилки в розетки, подряд, спотыкаясь и матерясь себе под нос, чтобы как можно быстрее обработать случившееся. Рик выглядел так, будто на что-то решился – и вместе с тем обманчиво-спокойным, а это никогда к хорошему не приводило. Ну, почти никогда. – Ты меня вообще слышишь, пёс? Морти напряг всё, что можно было, потому что рука Рика – охренительно приятная и тяжёлая – огладила его худую мальчишескую коленку, и ощущение было такое, будто он засунул в себя наэлектризованный фаллос и тут же об этом пожалел, подпрыгивая и выгибаясь. – Д-да, – выдавил Морти, с силой стуча по кнопке "человеческая речь". – Сп-пасибо, Рик. Всё хорошо, п-правда. Дед подмигнул ему, и это было странно – как кого-то можно считать настолько привлекательным и охрененно горячим, если ты с завидной регулярностью видишь, как он блюёт, рыгает, пердит и вообще творит неведомую хуйню. Но Рику удалось – этому еблану вообще всё было по силам. Морти нервно облизнул губы, даже не подумав о том, как это выглядит со стороны, потому что во рту и горле моментально пересохло. Рука сладко сжала его колено. Сердце Морти провалилось куда-то в жопу. Прежде, чем он успел издать постыдный скулёж от стрельнувшего в пах возбуждения, Рик вернул обе руки на руль, переводя взгляд вперёд на заданный маршрут мимо очередной туманности. Морти, всё так же выпрямившись, смотрел вперёд, мысленно перебирая самых отвратительных пришельцев, которых успел увидеть, в том числе и старых перештопанных бабуль с тремя сиськами оранжевого цвета, чтобы у него не встал. Нервно сглатывая насухую, Морти уставился впереди себя, практически ничего не видя, а сердце стучало так, что отдавалось по всему телу, будто все эти две недели он дрых без задних ног, а это прикосновение Рика и взгляд ему в глаза – наверное, впервые за это время – разбудили его. Рик, беззвучно напевая что-то себе под нос, резко крутанул руль влево, другой рукой прижимая к губам горлышко бутылки.