B13S6T13

Они пропали. По всем каналам крутят одну новость. Группа BTS бесследно пропала. Исчезла прямо из номера отеля. Компания в ужасе, директор грозится судом похитителю. Отряды полиции окружили отель, проверяют каждого, кто хоть как-то засветился в тот день рядом. С каждым часом паника усиливается, а шансы отыскать айдолов с каждым часом постепенно угасают… Намджун проснулся от гудящей головы. Боль пульсировала в висках, мешая собраться с мыслями. Но, не смотря на плывучие стены и тусклое освещение, он всё равно понял одну вещь. Он не знает это место. Ким зажмурился, пытаясь вспомнить что-нибудь. Единственное, что сейчас лезло в голову — громкое «Вяжите их!». Дальше всё как в тумане. Темнота. Ни намёка на ответ, что он здесь забыл. Намджун сфокусировал взгляд и заметил наконец одногруппников. Но им, видимо, никакого дела до лидера не было. На одной из кроватей (если эти койки можно было так назвать) сидел Чонгук, прижав колени к груди, и мелко дрожал, стеклянным взглядом уставившись в стену. Тэхён держал его за руку и гладил по голове. — Гуки, — шептал он донсену. — Его изнасиловали, — донеслось сбоку. Намджун обернулся и увидел Юнги у стены. Слова Мина не сразу дошли до него. А когда сказанное всё-таки осозналось, Ким закрыл рот руками, чтобы не закричать. Только сейчас он разглядел капельки крови на одежде макнэ. Лидер хотел было подойти к нему, расспросить о случившемся, но Юнги покачал головой, показывая, что младшего сейчас лучше не трогать. — Хочу домой, — не своим голосом прошептал Чон. — Тихо, малыш, — крепче прижал его к себе Тэхён. — Мы все хотим… — А где мы? — озвучил общий вопрос Хосок. Повисла тишина. Юнги продолжил разглядывать свои кеды, Намджун подошёл к маленькому окошку и выглянул через решётку. Небо стянули густые тучи, нельзя было разобрать, какое сейчас время суток. Расстилалось поле, постепенно переходящее в лес. Дул ветер, из-за чего помещение наполнялось холодом. Возвышались смутно знакомые флаги, развеваемые чересчур сильным ветром. — В Северной Корее, — шокировано выдохнул Ким. Ситуация начала проясняться. Джин первый осознал положение и сполз на пол, закрыв лицо руками. Они были в России. В грёбаном Владивостоке, куда чёрт потащил Бан Шихёка устроить тур. Репетировали за неделю до самого концерта, а позже зависали в номере. Шутили и смеялись, болтали и просто весело проводили время. Сокджин ещё ругал Чонгука, чтобы тот не пил местный алкоголь. Чон дулся и ставил бутылку на место, возвращаясь к щедро предложенной Тэхёном газировке. Их похитили. — Гуки, дай, пожалуйста, руку, — пока старший бился в истерике, Хосок осмотрел руку макнэ, на которой виднелся свежий порез. — Чёрт. Чон принялся обматывать его грязной тряпкой неизвестного происхождения. Тэхён пристально следил за каждым движением, в случае чего готовый помочь. Чонгук вообще никак не реагировал. Даже не пискнул, когда задели больное место. — Этого ублюдка посадят, — прошипел Ким. — Ему всего двадцать! Понимаешь, Хосок-а? Двадцать, твою мать! Чонгук-и ведь ещё совсем ребёнок… — Не думаю, что на того типа обратят внимание, — хмыкнул Юнги. — Здесь другие законы, и, как я понял, насилие не карается. Тэхён хотел было что-то ответить, но передумал, и молча наблюдал за процессом. Когда с перематыванием было закончено, макнэ закутался в простынь и отвернулся к стене. Тэхён улёгся рядом, а всё ещё ничего непонимающий Намджун, хер пойми каким образом сохраняющий спокойствие Юнги и немного пришедший в себя Джин собрались кучкой, дабы обсудить сложившуюся ситуацию. Хосок с Чимином ушли в транс, тупо игнорируя всех и вся. Последний, казалось, и не выходил из него. — Господин Бан наверняка уже ищет нас, — произнёс Сокджин. — Вот увидите, через несколько дней уже будем в самолёте на полпути к Сеулу… — Ага, на приём к психиатру, — невесело усмехнулся Юнги. — Хён, если я правильно помню, кто-то из приближённых правителя, если не он сам, приказал притащить нас сюда. В таком случае, никакие юристы не помогут. Мы здесь надолго. Сокджин замолчал. Мин пожал плечами, мол, ничем не могу помочь. — Не надо раньше времени отчаиваться, — приказал Намджун. — Мы старшие, а значит должны сохранять трезвость ума и спокойствие, насколько это возможно. Если все впадут в чонгуково состояние, ничем хорошим это не закончится. Джин-и, иди отдохни, у тебя стресс, — посоветовал он хёну, который снова был на гране истерики. Ким-старший кивнул и залез на свободную кровать. Юнги так и остался сидеть у стены и вскоре задремал. Мин не был бы Мином, если б не спал в любой стрессовой ситуации. Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь мирным дыханием семерых, будто в стране не было ни единой живой души. Каждый витал в своих мыслях, прокручивая в голове пережитые моменты. Словно та жизнь могла больше никогда не вернуться. Хоть в помещении присутствовала массивная железная дверь, открывать её, видимо, никто не спешил. Чонгук успокоился и сейчас ровно сопел. Тэхён отпускать его не собирался и всё так же лежал рядом. Счётчик времени даже не был найден, чтобы потеряться, поэтому нельзя сказать, сколько времени прошло. Воздух разрезал шаркающий звук шагов. В уже ставшей привычной тишине он прозвучал так громко, что Юнги подскочил и ударился головой обо что-то. За протяжным «ащщ» могло последовать много всяких «щибаль», но дверь со скрипом отворилась, впуская в комнату свет. Пленники зажмурились и сквозь приоткрытые глаза увидели силуэт человека. На секунду показалось, что это кто-то знакомый. Сердце сжалось. Неужели кто-то из компании? — Господин Бан! — первым не выдержал Чимин и бросился к ногам мужчины. — Мы уж думали, что застряли здесь! Я так рад вас видеть! Его грубо оттолкнули, и мираж рассеялся, будто его и не было. Пак отполз и в ужасе уставился на мужчину в военной форме с вышитыми флагами КНДР. Он выплюнул окурок и раздавил ботинком. Парни прижались друг к другу и настороженно ожидали дальнейших действий. Северокореец кивнул на коридор и бросил что-то на незнакомом языке. Бывшие айдолы переглянулись и поплелись за ним, мимолётно оглядываясь. В коридоре в самом деле было светлее. Окна отсутствовали, зато периодически встречались повороты и точно такие же тяжёлые двери. На стенах висели портреты Ким Чен Ына, от чего атмосфера становилась ещё более обезнадёживающей. Военный неразборчиво что-то пробормотал в рацию и вывел их на улицу. Там уже стояло несколько грузовиков. Тут же подбежали ещё несколько мужчин, завязали пленникам глаза и усадили в машины. Позже и сцепили запястья наручниками. Судя по количеству голосов, солдат было не меньше десятка. Транспорт тряхнуло, и они двинулись с места. Ехали долго. Иногда попадались ухабы или ямы, из-за чего бывшие артисты мотались из стороны в сторону по сидениям, падали друг на друга. Вскоре дорога стала гладкой, грузовик поехал более плавно. Видимо, заехали в город. Наконец северокорейцы вытолкали их наружу и развязали глаза. Парни с интересом осматривались, но их тут же поволокли внутрь какого-то здания. Внутри оно походило на суд или что-то подобное, на стенах так же висели портреты лидера. Военные остановились около больших дверей и продолжили переговоры по рации. Один на ломаном южнокорейском с ужасным акцентом приказал ждать здесь. Макнэ невольно жались друг к другу, Юнги же тихо, чтобы вояки не дай бог не услышали, пробормотал об абсурде всего этого. Наконец их подтолкнули, показывая, что можно входить. В большом зале за длинным столом в центре сидел Ким Чен Ын, потягивал чай и рассматривал бумаги. Солдаты упали на колени и ударили по ноге попавшегося под руку Чимина, от чего тот тоже невольно упал. Пленные поняли сигнал и склонились, преодолевая омерзение. Вождь, не отрываясь от чтения, махнул рукой, и подчинённые разбежались. Бывшие айдолы неловко мялись у входа, не понимая, что от них вообще хотят. Выход нашёл Юнги, под шок остальных и фейспалм Намджуна отодвинувший стул и присевший, оперившись локтями о стол. И, недолго думая, парни повторили за Мином. Ким захотел застрелиться. — Кто главный? — крикнул Чен Ын. — Я, — попытался ответить лидер. Получилось, откровенно говоря, так себе. — Не правильно! Главный здесь я, и теперь вы подчиняетесь мне! — рявкнул правитель, от чего у всех семерых пробежали мурашки по коже. — Да, господин, — скривился Намджун на последнем слове. — Понимаете, произошло недоразумение… — Молчать! Я могу расстрелять вас в любой момент, — вновь перебил мужчина. — Или сделать ещё что похуже. Зачем вы мешали моему пребыванию в России? — Произошла ошибка, — вновь повторил Ким. — Мы можем обсудить всё мирно, не развязывая конфликта. Намджун сглотнул и съёжился от презрительного взгляда собеседника. Он не знал здешних правил, но был уверен, что уже нарушил как минимум десяток. И чуял, что ничем хорошим для группы это не закончится. — Какое бы наказание вам выбрать? — картинно почесал подбородок Чен Ын. — Будете моими личными шлюхами. Все. Джин издал нервный смешок. Хосок уставился на невозмутимого правителя, переваривая сказанное. Чонгук вылупил глаза и до боли сжал колено Тэхёна под столом. — Простите, что? — вмешался в разговор Чон-старший. — Вы серьёзно? Нельзя как-то иначе? — Армия! — рявкнул Ким. — Можете получить жизнь в масле, а можете служить! Отдадите долг своей стране! — Но, мы не… — пролепетал Чимин. — Вы теперь законные граждане Северной Кореи, — радостно объявил он. Воздух буквально разъедало повисшее напряжение. Парни не могли поверить своим ушам. Походило на сон. Кошмар, что уже под утро забудется. Но это реальность, и они действительно сидят в здании переговоров КНДР. Без документов, которые сейчас наверняка уже переписали, без средств связи. А всё из-за чего? Что они по счастливым обстоятельствам оказались в том же отеле, что и правитель. Чертов, мать его, отель. — Мы отказываемся, — произнёс наконец Намджун. От одногруппников напрасно было ожидать каких-либо решений. — Зря, — скривился мужчина. — В любой момент можете передумать, если что. Увести их! — громко крикнул он, и в следующую секунду парней уже тащили к выходу всё те же военные. Ночевали друзья в уже более пригодной для жизни камере. Кровати оказались более мягкие, правда, простыни также продувал ветер; освещение ярче, в окно можно было нормально выглянуть. Как выяснилось, на следующий день их отвезут в военный лагерь. Выдадут пропуски и пару-тройку необходимых вещей. Чонгук вновь был на гране срыва, хотя он как раз и подходил на роль солдата больше всего. — Я слышал, их пытают, — пробормотал макнэ. — Морят голодом, а самые одичавшие едят крыс. Обгладывают кости, а хвосты выплёвывают. — Фу, блин. Мерзость, — поморщился Чимин. — Не бери в голову, Гуки. Нас вытащат, и никакой армии не будет. — Вы всё ещё не поняли? Все обернулись к Юнги. Он сидел на кровати, смотря в пол, и слегка раскачивались. Пак приподнял бровь. Мин же холодно ухмыльнулся и заявил: — Ещё до прихода в компанию интересовался нашими соседями. В знакомых был друг-беженец, вот и расспросил его, что да как. Он и рассказал, что был в подобном лагере. Мы в проигрыше. Зря ты поторопился с ответом, Намджун-а. — Может, объяснишься? — сложил руки на груди Ким. Вообще-то, он в который раз спас их задницы. — В армию отправят в любом случае. Только это намного хуже, чем секс-рабство. Насиловать тебя будут, ещё как, все подряд. И правитель тоже, не поверишь. Надо было, блять, дожидаться в укромном местечке, пока придёт помощь, а так мы подвергнем жизнь опасности, да ещё и станем врагами родной страны! — По-твоему, лучше продать тело? Подло, — осуждающе заметил Хосок. — Нет же… Блять, вам бесполезно объяснять, — махнул рукой Мин. — Ребята. Мы всё ещё семья, — разрулил наплывающий конфликт Сокджин. — Ссоры ни к чему хорошему не приведут. Держимся вместе и стоим друг за друга горой. На удивление, слова старшего действительно помогли, и недопониманий больше не возникло. Стрелка настенных часов подошла к семи вечера, неумолимо приближая переломный момент. Можно было тянуть время, сколько душе угодно — не поможет. Сон не шёл из-за волнения, хотя, ясен пень, что больше возможность набраться сил не представится. В глубине души парни продолжали надеяться, что скоро их спасут. Только как директор высвободит их и, что важнее, каким образом найдёт, оставалось загадкой.