Alternative plots

      Баки настолько плохо, что работать не получается совсем. Перед глазами все плывет от жара, а по лбу и спине катится пот, отчего тут же становится холодно. Он знает, что это значит — всех, кто больше не может работать, на опыты.       Он слышал приказ и лично видел, как забирали некоторых из его товарищей. Никто из них не вернулся. Барнс работает столько, сколько может, но этого недостаточно. Его тоже забирают.       Доктор Зола говорит мягко и тихо, но Баки это все равно выводит из себя. Где-то в желудке ворочается страх. Ничего ужасного пока не происходит, но Барнсу хочется бежать из лаборатории со всех ног. — Он слишком слаб, сыворотка тут же убьет его! — слышит Баки, лёжа на жёсткой кушетке. Смерть не видится чем-то ужасным, особенно в плену.       Жалко только, что он не сможет попрощаться со Стивом. Эта мысль неожиданно возвращает некоторую ясность сознания — неужели он так просто сдастся? Барнс дёргает руками, стянутыми ремнями, но безуспешно. — Он ещё поборется, — тут же слышит он чужой голос и тихий смешок.       Когда удается скосить глаза — голову тоже удерживают ремни — он видит молодого солдата, почти тепло улыбающегося ему. — Я пригляжу за ним пару дней и, если он не умрет, вы начнёте свои опыты. — Ну хорошо, — соглашается Арним, поправляя очки. — Привет, меня зовут Фредерик, — слышит Баки, прежде чем нырнуть во тьму.       Его лихорадит, но, сквозь мутное и жаркое забытье, он чувствует мягкие ладони, протирающие его лоб холодным полотенцем. Дышать становится легче, а ломота в теле немного отступает.       Когда он открывает глаза, перед ним, уснув с книгой в руках, на стуле сидит Фредерик. Баки с интересом рассматривает его: может чуть старше самого Барнса, кудрявая прядь, выбившаяся из прически, падает на лоб, а рот слегка приоткрыт. Во сне у него подрагивают ресницы и Баки понимает, что он скоро проснется.       Барнс старается разглядеть помещение, где находится, когда его новый знакомый просыпается. — Ты пришел в себя! — Баки недоуменно хмурится чужой радости. Какое ему дело? — Я знал, что ты выберешься! — Фредерик, как ребенок, хлопает в ладоши и улыбается.       Барнс удивлённо разглядывает чужую улыбку — у него такие тонкие губы — и искорки в карих глазах. — Ты ещё кто? — мужчина перед ним слегка хмурится, но тут же вновь растягивает губы в улыбке. — Наверное, тебе было ещё хуже, чем я думал. Я Фредерик. Фредерик Цоллер. А ты Джеймс Барнс. — Я помню, кто я, — огрызается Баки. Весь этот налет дружелюбия начинает напрягать. — Какого черта тут происходит? — Ты — будущий эксперимент Гидры.       Барнс снова дёргает скованными руками и зло шипит, когда ремни впиваются в кожу. — Успокойся! — командует Фредерик и Баки затихает от неожиданности. — Я хочу тебе помочь! — Почему я должен тебе верить? — Барнс пытается найти подвох в его словах, но безуспешно.       Фредерик сжимает губы, наклоняя голову набок. — Даже и не знаю, но вариантов у тебя тут, кажется, не очень много. — В чем твоя выгода? Не по доброте душевной ведь ты мне помогаешь? — Веришь или нет, но причина проста: то, что они собираются создать, не должно существовать. Сверхчеловек. Суперсолдат. Представь, что за дела Гидра будет творить, попади в ее руки хоть один удачный эксперимент. — Удачный? — по спине бегут мурашки. — Скажем так, я видел, чем это может закончиться, — Цоллер хмурится.       Фредерик действительно держит слово и пытается ему помочь, пока Баки тянет время, притворяясь больным. Они разговаривают, когда Цоллер приходит к нему, а иногда Фредерик читает. Книги на немецком, но Барнсу нравится слушать чужой мягкий голос.       Их знакомство длится всего неделю, но Баки кажется, что куда дольше и, к своему большому удивлению, ему действительно нравится проводить время с Фредериком.       Но всему хорошему рано или поздно наступает конец. Зола забирает Барнса неожиданно, Цоллер даже не может его остановить.       После сыворотки Баки снова мучает жар. Он то и дело соскальзывает в мутные красно-черные кошмары, которые продолжаются, кажется, даже тогда, когда он открывает глаза.       Когда знакомые руки кладут холодное полотенце ему на голову, хочется разрыдаться от облегчения. — Прости, — шепчет Фредерик, стирая пот со лба Барнса и перебирая короткие волосы. — Меня специально отправили на задание в этот день, я не знал, что они тут же возьмутся за тебя. Мне очень жаль.       Баки его не винит, сжимая чужие пальцы своими.       Цоллер словно исчезает, когда Стив врывается на базу и освобождает заложников, и самого Барнса в придачу. Баки не знает, где он, но искренне надеется, что тот смог выбраться живым. Когда он достаточно поправляется, чтобы отправляться на миссии со Стивом, он ищет его. Сердце тревожно сжимается от мыслей, что тот уже может быть мертв, так что он просто загоняет их поглубже.       Баки так не успевает найти Фредерика, когда металлическая дверная ручка отрывается и он падает с поезда в ледяное ущелье.       А потом в его жизни начинается черная полоса длинною в семьдесят с лишним лет. И в этой полосе нет белых просветов, только кровавые росчерки и холод. Иногда ему снится Стив, иногда Фредерик, но его заставляют все забывать вновь и вновь.       После того, как Баки начинает вспоминать, случается слишком много всего, выбивающего из равновесия.       Прижимая Земо за горло к стене, он почти уверен, что смотрит в знакомые глаза, которые в последний раз видел в сороковых. Нескольких секунд сомнений хватает для активации кода.       Барнс криво улыбается, глядя сквозь толстое тюремное стекло. Земо улыбается в ответ. У Баки есть план и есть вопросы, ответы на которые повлияют на его решение. — Кто ты на самом деле? — Баки хмурится. Улыбка человека напротив так знакома, но есть в ней что-то чужое. — Гельмут Земо, — барон подходит к стеклу вплотную. Стой они лицом к лицу, без перегородки, Барнс бы отшатнулся. — Я не об этом, — Баки сжимает губы. А о чем? Что он надеется услышать? — А ты Джеймс Барнс, — тонкие губы трогает улыбка. — Я знаю, кто я, — в груди вдруг щемит. — Как? — О моей небольшой инициативе узнали и решили, что одним экспериментом больше, одним меньше — не имеет значения. Я сбежал потом. А ты был мертв, — голос срывается и затихает. — Я искал тебя и в итоге нашел, но ты не узнал меня.       Баки сжимает руки в кулаки. Вот значит как. — А имя? — Поменял. Выбрал себе по вкусу. — Гельмут, — Баки пробует имя, катая на языке. — Храбрость?       Земо пожимает плечами. — Почему нет? — Как насчёт побега? — Ты зовёшь меня на свидание?       Барнс закатывает глаза. — Я хочу узнать больше. — Я расскажу за ужином. — Ужин, — глупо повторяет Баки. Как все просто. Мир вокруг будто обретает краски, запахи и глубину. От абсурдности хочется смеяться.       Он глубоко и размеренно дышит, успокаиваясь. Черт возьми! Пусть только Фредерик или Гельмут — какая разница? — выйдет из камеры — Баки его ударит. Или поцелует. У него ещё будет время обдумать это.