тайное становится явным

-..одному было бы хуже. Рома знал что такое, не хотение возвращаться домой. Пятифан очень хотел посочувствовать, но не мог подобрать слов. Он бы смог объяснить это в своей манере, грубя и отшучиваясь, но все что мог сделать - махнуть рукой. - подвинься, кровать одна. Так они и уснули до самого утра. Где то к 5 утра, послышались громкие звуки из кухни. Лязг бутылок и громкие маты. Первым проснулся Петров. В попытке встать он все же задел Рому, от чего тот проснулся. Вопросительным сонным взглядом Пятифан окинул Антона, блондин же указал на дверь комнаты, за которой происходило что-то непонятное. Вздохнув, шатен сел, дал встать с кровати Петрову, а после и сам слез. Из деревянных окон без штор веяло холодом и сыростью. Было еще достаточно темно. Потирая глаз Рома открыл дверь, Тоша было пошел за ним, но ему преградили путь и жестом показали сидеть тут, очень тихо. Блондин послушался и подошел к кровати, ожидая. Несколько минут гробовой тишины сменились на громкие крики. Антон всполошился, встал и подошел к двери. За ней был оглушающий крик женщины, похуже матери с утра. Она истерила. Петров было хотел приоткрыть дверь, посмотреть на мать Ромы, но что то его остановило. Все что получилось сделать - положить руку на белую дверь. Краска от нее слетала, оголяя старую сырую древесину. Резкий звон от разбитой бутылки. Антон чуть не подпрыгнул. Крики сменила тишина. В комнату ворвался Пятифан,прикрывая голову рукой, чуть не сбивая с ног друга, стоящего у двери. У Ромы была кровь, она стекала где то с макушки по руке Шатена. Лицо Петрова обомлело с такого вида, но не успел тот и шагу подойти, как его схватили за руку и повели из комнаты. Наконец Антон мог рассмотреть источник крика. Худощавая женщина, стоящая в страхе и с разбитой бутылкой в руке, смотрящая на сына, проходящего в входной двери. Рома быстро накинул кожанку, Тоша еле-еле натянул ботинки и куртку, как его вытолкнули наружу. Пятифан был зол, еще как. Казалось ударит в любой момент. - она разбила об тебя бутылку? - встревоженно крикнул блондин уходящему от дома другу. В ответ тот лишь остановился, повернулся к Антону и агрессивно направился к тому. Уже через секунду кулак впечатался куда-то в щеку. Острая боль пронзила до боли в голове, Петров шлепнулся на снег. Держась за щеку он посмотрел на вверх. Ромка стоял навесом над ним, тяжело пыхтя, капля его крови упала на другую щеку Тоши. После этого Рома взял Антона за шкирку, а точнее за капюшон куртки и поднял на ноги блондина. Не отпуская он повел того за собой, куда подальше отсюда. Дошли они почти до дома Тоши. Он шикнул в сторону тропы, что уже знал Антон и развернулся что бы уйти, но Петров хватил его за рукав. С перепуганным лицом блондин смотрел на все еще разъяренного товарища в попытке что-то сказать, но просто хватал воздух ртом. Ромка стиснув зубы в попытке скинуть с себя бледную руку. Блондин держал крепко, сколько мог. - не иди. В ответ Пятифан лишь фыркнул, хотел что то сказать, но ответа так и не находилось. Делать было нечего. Тоша припер того ко входу, достал ключи из под коврика и открыл дверь. Те тихо сняли верхнюю одежду и побрели на второй этаж. Половицы скрипели, но все же они успешно поднялись к Антону в комнату. Рома сел на пол, все еще под аффектом. Как его успокоить Тоша не знал, что сказать ему, все что он мог сделать - это быть рядом. Петров присел к тому, с сочувствием смотря Ромке в глаза. - я сейчас принесу перекись, жди. Шатен лишь вздохнул. Тоша достал из нижнего шкафчика стола перекись и зеленку. Факт хранения медикаментов у себя, а не у родителей смущало. Да, итак было понятно что Антона избивают, но все же... - наклони голову немного.. Пятифан послушался и Антон налил перекиси на платок, после поднес его к ране на макушке. - бля.. Ромка зашипел, но даже не дернулся. Петров стер кровь платочком с собеседника, после достал зеленку. - ты че, мне это будешь лить на голову? - не лить, а чуть обработать. Пятифан фыркнул. - я немного совсем. - открыв жидкость блондин промокнул кусочек бинта и аккуратно обработал ранку. - вот и все, пусть сохнет теперь. Убрав все на место Антон сел напротив друга. Они смотрели друг другу в глаза, но ничего не говорили. Все же Петров прервал тишину первым. - расскажешь? - нет. - очень резко сказал Рома. Было видно, что ему неприятно говорить о таком. Снова молчание, но ненадолго. - не думай о ней плохо, она просто.. она не всегда такая. Взглянув на будильник Тоша увидел время, 5:33. До подъема еще недолго, а спать хотелось. - вздремнуть не хочешь? - протирая глаз сказал белобрысый. - не бойся, в школу не опоздаем. Пятифан уже поднялся, плюхнулся на пушистую и мягкую кровать. Самому уже очень хотелось спать. Петров кинул вещи Роме, в которых тот уже успел походить, да и сам переоделся в домашнее. Мальчики залезли под одеяло. Было холодно, деревянные окна пусть и были заклеены, но пропускали холод так же хорошо. У Антона даже начала дрожать коленка. Он повернулся к стенке, подгибая ноги к телу, что бы быстрей согреться. Но тепло было от Ромы рядом. Из-за маленькой кровати было тесно, спины прижимались друг к другу. Прозвенел будильник, 6:30. Антон поставил его заранее, что бы мать не пришла его будить в 7 и увидела незваного гостя. Пятифан тоже проснулся от будильника. - с добрым утром - сказал Тоша поворачиваясь к тому. - мы прямо как педики. - тот почесал глаз, параллельно зевая. - утра. - надо собираться, чтобы выйти пока матушка не проснулась. - Петров проигнорировал оскорбление. Рядом с другом ему хотя бы не снились кошмары, чему он был очень рад. Оба встали, быстро переоделись. Блондин собрал портфель. Уроки он не делал, возможно, обойдется. Мальчики вышли из комнаты, пробираясь тихо по лестнице вниз. Удостоверившись что матери семейства нет на кухне, они спокойной прошли к двери. Уже через миг верхняя одежда была на них и друзья вышли. Морозное утро ударило в лицо. снежинки были почти как иглы по ощущению. Кинув ключи под коврик Антоша спустился с крыльца следуя за Пятифаном. - ты в школу идешь сегодня? - да, сегодня же снова физра, забыл? - ах да, точно. - зайдем ко мне. - Рома поменялся в лице - Мать уже дрыхнет, так что не обосрись на входе. Весь путь до дома шатена длился в тишине. Говорить особо было не о чем. О матушке он отказывался говорить, о ране говорит что все нормально. Зима с утра очень красива, темнота приятна для души.