Между нами

      Слабый дождь накрапывал на улицы Манхэттена, заставляя людей доставать свои зонты. Кроны деревьев уже давно окрасили свои листья в цвет осени. Настала пора имбирного чая, тыквенного латте, который так любила Камилл, и глинтвейна с палочками корицы.       Прошло несколько дней с того момента, как Камилл и Себастьян провели приятный день вместе – смотрели кино, сходили в магазин и даже зашли в караоке. Оказывается, Себастьян неплохо поёт. И этот его поцелуй на прощание, напротив двери в её квартиру. Тот самый, который должен был быть ещё летом, как казалось Камилл. А произошёл именно сейчас, осенью, в сезон дождей и опавших листьев.       Всё это было так волшебно и пахло таким мнимым счастьем. Но пора возвращаться в реальность.       Не может всё быть так чертовски хорошо, думала Камилл, сидя за своим рабочим местом в офисе. У неё всё ещё был не закрыт вопрос в отношении Криса. Хоть и складывалось ощущение, что с ним давно всё кончено.       После разговора с отцом о состоянии мамы Камилл стало значительно лучше в эмоциональном плане. Всё не так страшно, как думал отец. Они знали, что если произойдёт что-то плохое, то их единственная дочь плюнет на всё, что так тяжело ей тут досталось, и сорвётся обратно в Россию. А отец Камилл не мог этого позволить своей дочери. Он осознавал, как долго она к этому шла. И какие-то моменты старался умалчивать, если понимал, что справляется самостоятельно.       Жизнь плавно входила в привычное русло. День сменялся за днём. Близился Хэллоуин. Блейк по традиции позвала Камилл в гости к своей семье. Но и Себастьян позвал её на вечеринку в честь праздника в один из пафосных клубов города.       И снова выбор. Не сказать, что Камилл была против, но и не была «за».       В своё время она посетила много таких заведений для поиска выгодных знакомств для работы и не только. Там была и выпивка, и любовники, и масса других безумств. Вплоть до лёгких наркотиков, какое счастье, что в жизни Камилл это был единичный случай. Запретные вещества однозначно не её тема. И она никогда не была приверженцем таких взглядов, как «жизнь одна – попробуй всё».       Хотя, порой, Америка очень соблазняла своей свободой к таким вещам.       Но сейчас, спустя столько времени, Камилл рада, что смогла в своё время совместить карьеру и развлечения. Да и сама специфика её работы подразумевает частичные выходы в свет. Именно поэтому роскошь и капелька шоу-бизнеса были ей знакомы ещё до появления Криса и Себастьяна в её жизни. Странно, что ни с кем из них она тогда не пересеклась. В самом начале своего тернистого пути.       А может, оно и к лучшему, кто знает?       Звонок телефона вырвал Камилл из собственных мыслей. И, закатив глаза, она начала искать телефон в веренице бумаг, разбросанных на столе. Проклиная того, кто ей звонил, начиная уже немного закипать, ибо терпеть не могла личные звонки в рабочее время. — Да! — раздражённо выкрикнула Камилл в динамик телефона. — Привет, маленькая сучка, — мужской голос ответил на том конце телефона, слегка заплетаясь в словах. — Я не хотел тебе звонить, но… Поняв, кому принадлежит этот голос — и эта фраза, обладатель которого едва мог связать слова между собой, — Камилл на секунду замерла.       Она не ждала этого звонка. — Напился в стельку и не удержался? — съязвила Камилл. — Что ты хочешь, Крис? — Я… я так скучаю, Камс, ты не представляешь, — начал Крис свой пьяный монолог, крепко вцепившись в провод одной из телефонных будок Чикаго.

Двумя часами ранее

      День близился к вечеру, и съёмки Криса на сегодня подошли к концу. Осталось ещё полторы недели, и он вернётся в Нью-Йорк, продолжать работать в другом проекте. Несмотря на то что у него имелся роскошный особняк в городе ангелов, он не спешил туда возвращаться. После знакомства с Камилл, которая живёт в Нью-Йорке, у него пропало желание жить в Лос-Анджелесе.       И как он только не заметил эту тонкую грань, линию, за которую нельзя было переходить.       Теперь Крис сидит тут, один, в одном из баров Чикаго. С кепкой, натянутой чуть ли не до носа. Пьёт уже чёрт знает какой бокал виски. Камилл нет. Да и, возможно, никогда не было так, как ему хотелось бы, чтобы она была в его жизни. Селены тоже нет. Видимо, его слова её очень задели.       Как он дошёл до этого, чёрт возьми?       Он же никогда не славился тем, что обижал женщин. Или что они обижали его. А тут его эго было задето этой дрянной девчонкой с белоснежными волосами. Но она была такой горячей и соблазняющей. Чертовка. И как же он хотел услышать её голос прямо сейчас, почувствовать тепло её тела. И это тёплое, тоскливое желание боролось в нём с другим – холодным и ядовитым: желанием проучить её, поставить на место, заставить жалеть. Как будто он имеет на это право.       Двери бара то открывались, то закрывались. Каждый раз впуская ледяной ветер с улицы. Кого-то тут ждали друзья, кто-то пришёл с половинками, и только он сидел один, в углу, и пил своё виски. Телефон давно сел, а это и не особо заботило. Крис всё равно успел написать Селене о том, как сильно он раскаивается. И только одна шальная мысль в его пьяной голове не давала ему покоя. Надежда, что её голос отрезвит. Или, наоборот, окончательно собьёт с пути. Он уже не различал. Надежда лишь на то, что он забудет то, что говорил, если она, конечно, возьмёт трубку.       Расплатившись в баре за выпитые стаканы виски, он прихватил с собой ещё одну бутылку. Как торнадо родом из Оклахомы – тот самый, за которым безумцы гоняются, чтобы оказаться в самом эпицентре, – Крис вылетел из бара, да так, что массивная деревянная дверь с сильным хлопком закрылась за ним. Плотнее укутавшись в пальто и шарф и идя чуть ли не против ветра в сторону отеля, где он остановился. Вот оно. Городской телефон. Монета для оплаты звонка, набор номера по памяти, гудки — и вот он слышит её голос. Раздражённый, но такой приятный его слуху голос.       И он оправдывается, говорит, что не хотел этого делать, что не хотел звонить ей ни сейчас, ни когда-либо ещё. Снова, снова он называет её «маленькая сучка». Словно между ними не было этих недомолвок. Словно она не задела его чувства своим безразличием. — Ох, Камс, почему ты не понимаешь, что мы должны быть вместе? — начал Крис излитие своей души. — Ты такая… — Ну, хватит, Кри-и-и-с, — взмолилась Камилл на той стороне провода. — Ты пьян, иди проспись. — Я хочу, чтобы ты была рядом, Камс.       Он стоял в этой чахлой металлической будке, с коррозиями по периметру конструкции, буравя городской телефон помутнённым от выпитого взглядом. Ноги обдувал холодный бриз, проносившийся мимо с озера Мичиган, становясь всё сильнее в каменных лабиринтах небоскрёбов. Бутылка виски торчала из большого кармана пальто, всё грозясь выпасть оттуда. А Крис всё стоял, сжимая в руке алюминиевый провод, упираясь кепкой в стекло таксофона. — Я к тебе сейчас приеду, Камс! — с полной уверенностью в голосе сказал Крис, пытаясь открыть бутылку виски, зажав телефонную трубку между плечом и ухом. — Что? — возмутилась Камилл. — Совсем сдурел?! Я в Нью-Йорке, ты в Чикаго. — Пфф, два часа прямым рейсом. Всё, я скоро буду, — радостно пропел он в динамик телефона и уже хотел сказать «до встречи, дорогая», да и оплаченное время заканчивалось. — Стой! — крикнула Камилл с той стороны провода. И, зажмурившись, выдохнула то, что, вероятно, было самой большой глупостью в её жизни: — Я сама приеду. Останься на месте. Не делай ничего.

Нью-Йорк

      Твою мать. И чем она только думала?       Мысли Камилл ходили ходуном в её голове, пока она ехала в аэропорт на такси. Благо, была почти закончена рабочая неделя, и она могла себе позволить отлучиться в другой город. Одна ночь. Максимум. В пятницу она уже должна лететь обратно, чтобы отмечать Хэллоуин — но с кем? С Себастьяном? Или с семьёй Блейк? Или успеть и туда, и туда, разорвавшись пополам?       Как она могла быть такой опрометчивой?       Никогда в жизни Камилл ещё не совершала таких безрассудных поступков. Брать билет на ближайший прямой рейс до Чикаго. Лететь к мужчине, который, однозначно, будет спать крепким сном к моменту её появления. И, возможно, она тысячу раз пожалеет об этом.       Ведь, по сути, она играет и с одним, и с другим. Нет, не играет. Её разрывает. На этой неделе она была с Себастьяном, это было замечательно. И вот летит к Крису. И одна вселенная знает, что её там ждёт. Камилл аж вздрогнула, когда неожиданно завибрировал телефон, оповещая о том, что пришло сообщение. Это был Себастьян.       Прочитав его смс, перед Камилл снова стоял выбор. Она не знала, знает ли Себастьян, что Крис в Чикаго, что у него там съёмки, когда она сообщила, что летит туда «по делам». И, увидев в ответном сообщении вопрос о её реальной цели поездки в Чикаго, поняла: он знает. Он всё знает, или догадывается. И теперь ждёт, соврёт она или нет. В наушниках, донельзя кстати, заиграла «Strangelove» в исполнении Black Math. Камилл нервно прикусила нижнюю губу, посмотрев в окно такси.

«Наступят дни

и я собьюсь с пути…»

      На улицах всё так же капал дождь. Небоскрёбы Нью-Йорка стреляли в ночной город россыпью огней, расплываясь в едва заметном тумане. Вот-вот Камилл ступит на порог аэропорта. И надо бы уже ответить на сообщение, прошло уже достаточно времени с того момента, как Себастьян задал свой вопрос. Эти долгие минуты ожидания убивают, она знала это на личном опыте. Но иначе не могла. Просто не умела. А песня всё так же играла на репите, говоря о странной любви. И любовь, действительно, была странной. А иначе Камилл не могла оправдать свои личные действия и поступки.       И вот, выйдя из такси, натянув на голову объёмный капюшон от пальто (ибо зонт доставать было тупо лень), она наконец ответила на сообщение Себастьяна: «Да. Я лечу в Чикаго к Крису. Он пьян и в отчаянии, и я не могла позволить ему сесть за руль или сделать что-то ещё более глупое. Мне нужно это остановить. Мне нужно это закончить.»

«Но только потому

что живу как хочу…»

      Вот и всё. Камилл не стала ничего утаивать. И, долго сомневаясь, всё равно выбрала правду. Горькую, неудобную, но правду. Возможно, этим сообщением она уже всё решила. Не в пользу Криса, а в пользу честности с Себастьяном. И с собой. Даже если сама не знала об этом.       Или ей так казалось. Возможно, её желание расставить точки над «i» с Крисом такое же мнимое, как и ощущение счастья с Себастьяном. А возможно — это единственный способ всё расставить по местам. Раз и навсегда.       И вот, казалось бы, она прикрыла глаза всего на пару минут, находясь в самолёте. А открыв, уже была в городе ветров. Телефон так и разрывался от оповещений пропущенных звонков — стоило выключить режим «в самолёте»: Крис Эванс. Крис Эванс. Крис Эванс.