Последствия

Моё тело и разума остановились. В темном, морозном лесу тайги, продирающем саму душу словно лёд, заточенный под остриё лезвия, моё уже околевшее юное тело окутала колкая пелена из неизведанного ранее холода. Молча, не в силах что-то произнести из-за дрожи в коленях, я, широко раскрыв уставшие, но не смыкаемые глаза, наблюдал за темным силуэтом, нависшим над ничего не подозревающим Романом. Ступор и страх в смеси с незнанием, что я вообще мог сделать в этот отчаянный момент не позволяли совершить хоть что-то целесообразное, а лишь мешали, сбивая с толку и завязывая каждое чувство в гигантский, спутавшийся клубок из нему подобных. Единственное, что всё-таки смогло привести моё сознание в чувство было движение. Плавное, но в то же время незаметное глазу изменение рук существа, с большой скоростью надвигающегося на уже словно родного мне мальчика. Это создание, с полной силой замахнулись над ним, сверкая животными глазами в ночи. Словно башеный зверь атакующий добычу и готовый напасть, растерзать свою жертву, он направил следующее движение прямо на парня. Словно получив от него неслышный человеческому уху и разуму сигнал, я молниеносно выпрыгнул вперёд и во все забитое страхом горло прокричал изумлённому парнишке: — Сзади! Всего мгновение одарив меня вопросительным взглядом, Рома тут же обернулся на указанное мной руками место, невольно отступив слегка в бок, словно подозревая о неизбежном насилии. Однако это не смогло существенно ему помочь. Монстр, в то же момент, со всего лютого размаха нанес двуручный удар, который так тщательно готовил для крохотного в сравнении с ним школьника. Неудивительно, что Рома в полной мере прочувствовал своеобразное резкие «соприкосновение» с его телом, попавшие по нему точно в цель. Издавав приглушённый выкрик, парниша отлетел в мою сторону, после чего буквально рухнув в протоптанный нами же уже потемневший снег, схватившись руками за повреждённый чудищем живот. Тяжело дыша он все же пытался встать. Неудачные попытки сделать это, казалось, лишь ухудшали его положение, отображаясь на молодом лице гримасой неизведанной ранее боли, такой ощутимой, а в какой-то степени понятной даже мне. Но всё-таки, хоть и на незначительное изменение положения тела, Рома смог привстать на ноги, все так же не отрывая ладоней от поврежденного места. В следующую секунду мы вновь соприкоснулись глазами с таинственным силуэтом, вновь по какой-то ментальной договоренности лишившись права на бегство. В ослепляющем сумраке лесной чащи, опять повисло молчание. В этот раз такое сильное, непоколебимое и неестественное, словно бы все обитатели этих девственных мест столпились в кучу и, притаившись в зарослях листьев и ветвей, внимательно следили за дальнейшими последствиями. Стоять так без движения дальше нам обоим все же пришлось совершенно не так долго как хотелось бы, попав в подобное положение. Это создание теперь уже точно не было похоже на человека в близком рассмотрении. Как я ни старался, в ночи, мне совершенно не удавалось подробнее его разглядеть, однако больше и тщательнее всматриваясь в глубины и изгибы тела чудовища, тем более становилось не по себе, тем сильнее начиналось лёгкое головокружение перерастающие в тошноту подползающую к горлу. По носу ударил до боли знакомый, отвратный запах мокрой шерсти и грязи, которая и без того вызывала неприятные ассоциации от прошлого ночного инцидента. А теперь, пробежавшись по сформированным кошмарами фобиям, это вновь играло с моими рецепторами словно бы музыканты народник на старенькой, изношенной балалайке. И все же, несмотря ни на что, хуже всего было именно то что «это» даже не собиралось куда-то уходить. Ему было мало лишь ударить незнакомого ему мальчишку, непонятно чем насолившему монстру для оправдания такой агрессии, оно лишь сдвинулось слегка в сторону будто играя как кошка с мышами загнанными в мышеловку. Более я не видел его глаз, не мог понять что именно оно хотело от нас сейчас. Чего именно желало сделать с нами его гнилое подсознание и что творилось в его мыслях, ежели они вообще были в его голове. Однако, я точно и уверенно ощущал эту въедающуюся в мою плоть скверну от которой так хотелось телесно умыться горячей как кровь водой. Я на удивление отчетливо слышал запах этого нечеловеческого оскала и скрежета зубов, лишь подливающие масла в огонь. Мы прекрасно понимали что это точно ещё не конец — все только начинается и, кажется, дальше будет только хуже. Больше всего я боялся что мои ощущения о продолжении атак будут верны. Что это нападения не все чем ограничится человекоподобное нечто, но нет. Эта тварь в эту же секунду словно бы учуяло наши переживания и страхи. Оно словно хотело насладиться ими, впиться в горло и выпить все до последней капли, вкроить нам черепа и буквально добраться до нашего измученного подсознания, прямо изнутри выдирая все извилины и органы с корнем прочь из зажатого тела. Уже уставшее от бешеного ритма сердце совершало не дюжие удар за ударом, будто бы старалось само выпрыгнуть из груди и скрыться где-нибудь под обломанными ветками подальше от своего хозяйка. Посему мне хватило лишь одного маленького шага по направлению ближе к нам дабы бежать со всех ног прочь от всего этого кошмара. Схватив не менее ошарашенного ситуацией Рому за его вспотевшую ладонь я рванул в обратном направлении от чудовища, пока тот, окутанный постоянными наплывами ярости, ещё не смог до конца опомниться о нашем бегстве. В эти нереальные для осознания секунды я совершенно ни о чем не думал. Я просто бежал. Бежал не оборачиваясь, не думая о направлении, ориентире, не разжимая ни на мгновение вспотевшую ладонь своего друга, на удивление ни на шаг не отстающего от меня. Честно, я совершенно не представляю сколько и куда мы направлялись прочь от преследования этого человека если он всё-таки был таковым. Да и честно говоря мыслям о том куда мы бежим просто негде было обосноваться в кипящей лаве из моего подсознания. Минуя сотни стволов деревьев, разбросанных природой в разнобой, пока они будто бы выстраивались в неровные тропы и развилки, пытаясь запутать, я боролся с собственным телом, таким горячим внутри из-за моих задыхающихся и пылающих от нехватки воздуха лёгких. Затем в моем сознании мелькнула навязчивая мысль, так же быстро переросшая в решительное действие. Резко метнувшись прочь с непостоянной «тропы» я завернул в сторону, заприметив рядом дерево с огромным в сравнении с другими деревьями в ширину стволом. Обогнув его на половину моё уже изнеможенное от погони тело невольно прижалось плотно к нему, давая мне такую желанную сейчас аллюзию на спокойствие и безопасность. Наконец-то, каждая из пылающих адским огнём мышца смогла хоть чуточку расслабиться, явно давая понять что ещё подобные этому забеги будут не лучшей затеей в ближайшее время. Да и честно я этому не так уж сильно и противился. Тяжело дыша и жадно впиваясь губами и ртом в воздух ещё какое-то время я не мог успокоиться и подавить нарастающую дрожь по рукам, торсу и прочим частям судорожного тела. Однако, по большей степени, с каждым вздохом облегчение и спокойствие все ближе подкрадывались ко мне и к бурлящим в голове мыслям. К счастью — этого я сейчас как раз таки и хотел. После стольких пережитых страхов, мыслей и переживаний мой организм, казалось, стал уже более приспособленным к многочисленным волнениям. Однако на деле я всё больше убеждался в том что мне деле мне это всего лишь кажется и в действительности я все так же боялся и трясся при малейшем упоминании леса. И что скорее всего попадя я в просак в одиночку, без компании, в следующий раз я не смогу продержаться так долго как сейчас… Постепенно я всё-таки смог привести моё состояние в норму и в кой то веке изучить, то в каком положении находился сейчас. Я наконец-то вспомнил ещё и про мою уставшую, как и я «компанию», о которой на какое-то время умудрился позабыть. В определенный момент я повернул голову по направлению к Роме не издающему, как и я не малейшего признака жизни. Соприкоснувшись зрачками глаз друг у друга в эту же секунду мне удалось точно осознать что скорее всего ночные испытания все ещё продолжаются. В быстром темпе забегая за ближайшее возможное укрытие в первую очередь я думал о том, чтобы успеть не попасться преследователю на глаза, и вроде бы мне это даже удалось. Вот только одного фактора я всё-таки же не учел, а именно то что расстояние, на удивление широкого в этом лесу ствола, было в ширину рассчитано явно не на двоих, да и даже не на полтора человека. К сожалению, окончательно понял я это только сейчас, и в итоге мы оба оказались в весьма затруднительной положении. Мои руки, вытянутые вперёд и опирающееся на кору дерева, расположились так: чтобы с обеих сторон напрочь «замкнуть» по центру голову обездвиженного Романа. На самом деле я и сам не понял как именно умудрился не заметить подобного положения раньше, хотя на самом деле и мог предположить что это случилось из-за более волнующего меня мгновение назад желания выжить. Но сейчас, обретя способности более-менее отчётливо мыслить, я понимал что — это точно не самая нейтральная позиция которая могла бы быть. Стоило ли ещё упоминать то что стояли мы с ним достаточно близко друг к другу или можно даже сказать что слишком близко? Я бы даже сказал что наш невольный «контакт» был настолько плотным что мы ели как не касались носов друг друга, при этом обретая возможность чувствовать даже приятное тепло и напряжение тел друг друга. Сейчас все больше думая об этом я не знал куда я, мог ещё деть свои руки и ноги. Промелькнула мысль о том что лучше бы их вообще сейчас у меня бы и не было. По крайней мере, несмотря на неудобства в повседневной жизни, мне не было бы настолько стыдно это принимать и понимать сейчас. Борясь с огроменным желанием провалиться под землю, на этот раз уже не от страха, я старался даже не дышать на своего собрата по положению и не сделать ни одного подозрительного для него движения. С одной стороны я прекрасно понимал что если в этот момент где-то рядом рыщет эта махина, которая чуть ли не растерзала нас пряма на том же месте что и напала, то стоит мне просто опустить ладонь или как-то отступить, оно бы точно заметила нас из нашего укрытия. Но с другой стороны я не был до конца уверен что если я всё-таки останусь в данной позиции меня не прикончит прямо тут сам Рома после того как сам сумеет расслабиться. И хоть с одной стороны я догадывался что Ромка и сам прекрасно все понимал, о нашем положении и ситуации в которую мы умудрились попасть. Несмотря на это я ещё долго не решался вновь на него взглянуть и лишь каким-то чудом умудрился поднять глаза. Сам того не заметив я невольно начал блуждать по нему глазами. Не знаю что конкретно меня побудило так внезапно проявить к его персоне столь пристальное внимание, но почему-то останавливаться мне не хотелось. Ещё ни разу я не видел его лица под подобным углом: отвергнутые в сторону глаза, дрожащие на морозе губы с лёгкими трещинками на них, светлая мраморная кожа с лёгким румянцем. Как ни стараясь я не мог совладать с собой и отвернуться, а по сему лишь продолжал нервно сглатывать задерживая взгляд. Что меня в нем поразило — это то что Рома реагировал на ситуацию куда более спокойно и собрано нежели я, или же, по крайней мере, мне это так показалось. Он стоял за все это время даже не сдвинувшись с места, проявляя изумительное безразличие к нашей позе, можно было бы даже сказать что это было какое-то безукоризненное послушание судьбе и моей воле. Минуя его сложный характер, на его лице не было ни одного изменения, словно бы он делал нечто подобное каждую вечернюю прогулку или развлечение на выходных. Он вообще ничего от этого не ощущает? Только я чувствую себя странно все это время рядом с ним? Отчего-то его демонстративное безразличие к моей персоне меня даже чуточку задело. Неужели ему действительно все равно? Пытаясь найти какой-либо ответ на мой вопрос я начал судорожно разглядывать тело и мимику школьника, так тщательно, словно альпинист в поисках затерянных сокровищ. Блуждая глазами по изгибам с торса до макушки по началу моим глазам не за что было зацепиться, но за тем моё внимание привлекла его реакция на моё подробное изучение. Со временем я заметил что он, явно стараясь это скрыть, постоянно отводил и поворачивал свое лицо в сторону, подальше от моего. И вроде бы что тут странного, мы с ним никогда не были слишком уж близки, но при долгом рассмотрении я точно видел как бегают из стороны в сторону его томные глаза. Он словно бы пытался уцепиться за какие-то объекты в лесу, чтобы попытаться очутиться где-то ещё только не здесь, хотя совершенно не пытался сделать это физически. В его движениях я невольно заметил как часто и сильно он прижимался к дереву. Стоило мне чуточку повернуться или сменить положение головы, как его руки невольно сжимались каждый раз когда мы соприкасались мимолётными взглядами исподтишка, ненадолго задерживая их друг на друге. И так же я заметил то, как его светлая кожа обрела лёгкие розовато красные оттенки на приоткрытых от шапки ушах. И что-то мне подсказывало что этот невольный румянец появлялся не только на отдельных частях его головы. Хотя кому как не мне уж было говорить об этом? Рядом со мной точно не было зеркала, воды или же чего-то другого что позволило бы мне увидеть собственное отражение, но я был с точностью уверен, а точнее с огромной силой чувствовал то как необычное, но приятное тепло быстрым темпом расползается по моим щекам, добираясь до груди и разбегаясь по всем частям тела, небрежно согревая их. От чего все эти чувства и напряжение? Почему я находясь рядом с ним всегда чувствую себя настолько неловко и неразборчиво как никогда ни с кем другим раньше? Эти до жути пугающие и сбивающие с толку вопросы я невольно задал сам себе. Однако больше всего меня волновало не это, а другая ещё более навязчивая мысль — «А чувствует ли он тоже что и чувствую я?». Достаточно глупо было размышлять об этом, особенно в этом затруднительном положении, но все же, прекрасно понимая это, остановиться или контролировать себя было сравнимо с невозможным. Да и если быть максимально честным сам с собой мне и не хотелось прекращать. Различные части меня и моего собственного подсознания будто бы кричали во весь голос о невозможности и недостижимости моих ожиданий, а по сему отчего-то действительно сильно хотелось продлить случившееся чуточку подольше, впечатляя его у себя в голове. В какой-то момент в моем опьяненном сознании всплыла идея о том что это даже… «Может мне, нравится?». Я и сам не мог вспомнить сколько мы ещё так простояли, постоянно сводя и уводя глаза в сторону. Наверняка мы оба и не хотели бы считать или засекать время, но, как и все в этом мире, все вещи рано или поздно заканчивается. Так и мы наконец-то оторвались друг от друга и от злосчастного дерева, которое уже тоже наверное устало от такой долгой и внезапной компании. Первое время мы оба все же не решались шуметь, то ли из-за паранои невольно сформировавшейся у нас в этом месте, то ли из-за оставшихся капель неконтролируемого страха и волнения в сердце. Резво оглядываясь по сторонам и тщательно всматриваясь в темень заснеженных мест мы потратили ещё несколько минут пока в кое-то веке кто-то из нас смог осилить сказать хоть что-то: — Вроде свалил, — тихо, практически шёпотом произнеся это, Рома медленно отошёл от коры спасшего нас ствола. — Вроде, — всё ещё переваривая в себе свои мысли и суп из кипящих эмоций я все же постарался тоже внести свой вклад в беседу — ты как? Он вроде бы сильно тебя ударил, голова не кружится? — Нормально, по крайней мере бывало и похуже, а эта скотина походу только на вид как каменная. Кстати, неплохо среагировал на всю эту хуйню, — парень легонько ухмыльнулся глядя на меня и отряхиваясь от все ещё оставшегося снега — не растерялся — уже похвально. Как я и говорил яйца присутствуют. — Спасибо, наверное.- слегка смутившись похвале я невольно почесал свой затылок. И опять эта злосчастная тишина… А что нам вообще следовало говорить друг другу после пережитого нами недавно? Начать тему о незнакомце? Но зачем нам ещё больше говорить о том чего так старательно избежали? Стоит ли поднимать тему чувств и румян на наших лицах или это будет чрезмерно для данного положения? Навязчивые мысли всё продолжали прыгать по мозгам как на батуте пока я нейтрально не выдал: — Может пойдем по домам? Я уже и не знаю сколько мы тут уже находимся если честно. — А? Да-да, пожалуй, я уже и сам заебался если честно, — одобрительно Рома махнул мне рукой — пошли, я примерно догадываюсь где мы сейчас, этой тропой должны выйти к дороге. Я молча проследовал за ним…