Знаешь, брат

Знаешь, брат — смерть это холодно. Смелюсь сказать, ведь с ней лично знаком. Засветло выйдя, поймёшь ты, как голодно В месте с обильем забитых окон. Скрипнет неловко худая дощечка. Тихой поступью пройдёшь ко входу. Мёрзлую ручку потянешь беспечно — Смехом зальёшься. Уйдёшь в темноту. Глупых пустот привеликая слабость Грузится тению снежных махин. Беленьких мошек противная сладость Кожу калечит на груде перин. Кустик сирени завял ещё летом. Стебель торчит будто палка во льду. Тот временами блестит мутным светом: Лучик прорвался сквозь страшну пургу. Жадно припав продырявленным пальцем, Ловишь тепло синевою ногтя. Бледность руки скрасит тенью румянца. Колкая кровь раздирает тебя. В слабой улыбке растянутся губы, Полные трещин и хрупких слоёв. Корки из дерева мокры и грубы Сгорбленный нос разотрут до багряных венцов. Ты припадёшь безуспешно устами. Очи пустые лишь слёзы зальют. Холодно здесь. Паутины местами Хлыстко своей частотой изобьют. Гадкое тело ударится в тряску. Белую судрогой ногу сведёт. Что ж ты кричишь, разрывая все связки? В старый сарай уж никто не войдёт. Запертой псиной ты сдохнешь бездомно. Лакомясь мышью и хрустом снегов. Сгинешь один в уголочке укромном, Самом продрогшем из всех закутков. Знаешь, мой брат, мы с тобою похожи. Грудой костей так прижавшись к земле. Смрад пауков пробежится по коже. Так проползал он когда-то по мне. Я наблюдаю с высот занебесных. Или как демон танцую в аду. Гнили не чую тот запах прелестный — Рядом лежу. Насовсем. Не уйду. Буду с тобой на рассвете я трупом, Плечи к плечам, как при жизни рабом. Больше совсем не боимся разлуки. Грешно родились. Бесшумно умрём.