Взять курс на Юго-Запад

Обсудив и взвесив все за и против, Сабо с Эйсом приняли достаточно трудное для них и всего экипажа решение воспользоваться помощью Белоуса. И оно повлекло за собой сразу парочку неприятных моментов: Во-первых, им было необходимо оставить свой корабль. Всё-таки не найдётся в море ни одного пирата, что добровольно готов был бы бросить своё ставшее домом судно позади. Пускай место и было безопасным, а волноваться за сохранность судна на подконтрольной Императору территории не приходилось – его авторитет здесь никем не оспаривался, чего уж взять, даже враждебность рыболюдей к Эйсу прошла, после того Эдвард Ньюгейт вскользь заверил, что мальчишка не собирался разрушать остров до основания. Во-вторых, всей команде пришлось полностью примиряться со сменой распорядка дня, выходом из зоны комфорта и необходимостью вливаться в новый для них немаленький коллектив пиратов Белоуса. Поэтому сказать, что первые недели было непросто, ничего не сказать. Одни смотрели на них как на диковинных зверей и не понимали их присутствия на флагмане, другие обходили окольной дорогой, а третьи, на удивление, старались придерживаться весьма по-дружески тёплой гостеприимной атмосферы. В итоге, напряжение можно было резать ножом. Однако достаточно скоро ситуация начала улучшаться, и эти изменения не могли не радовать Сабо. Всё-таки плыть в такой обстановке больше месяца не хотелось никому. И когда за общим приёмом пищи экипаж АСЛ начал потихоньку встревать в перепалки, совместные игры и просто какие-то странные способы развлечения, Аутлук понял, что лёд тронулся и дальнейшее плавание должно пройти хорошо. На конец третей недели каждый из них смог сыскать своё уважение среди Белоусов. Практически все из командиров дивизий проиграли в карты Нами приличную сумму денег. Эйса начали ласково называть пороховой бочкой, из-за чего тот каждый раз вспыхивал от раздражения. Даже весьма тихий Дьюс воспользовался ситуацией и обрёл парочку поклонников-читателей своих ещё неизданных приключенческих романов. Немаловажную роль в интеграции сыграло также то, что никто из команды не хотел лодырничать, и все достаточно быстро включились в повседневную работу флагмана. Чоппер, Дьюс и Санджи так вообще вскоре стали самой любимой находкой медотсека и камбуза. Стоило беспокоиться, что потом их придется забирать боем с этого корабля. Самому Сабо удалось пока наладить достаточно хорошие отношения только с несколькими людьми: с экстравагантной парочкой – Изо и Татч, а также с Марко Фениксом, с которым он имел достаточно интересную беседу о политической расстановке сил на Гранд Лайне, входе которой они пришли к неутешительному выводу, что за последние пару лет Революционная Армия испытала явный кризис. Вот только даже после того, как каждый из команды более-менее нашел свой круг общения среди новых людей, тиски напряжения не могли оставить Сабо полностью в покое. И всё из-за нескольких людей Белоуса, за которыми он следил особенно пристально. Первыми были парочку матросов не очень довольных присутствием чужаков, успевших навести на Сабаоди беспорядок – в этом вопросе Аутлук понимал их, сам на свой корабль таких подозрительных личностей он бы не подпустил бы и на пушечный выстрел – а вот вторым был вроде дружелюбный на первый взгляд Тич, с которым Эйс на удивления хорошо нашел общий язык. Сабо не мог сказать почему именно он вызывал у него столько подозрений, но было в его улыбке и смехе та самая неискренность, которую он так часто видел ещё в детстве на светских раутах и роскошных приёмах знати. Самое пугающее было то, что эта неискренность была адресована не только им, чужакам, но и собственной команде. Возможно Сабо стал чересчур параноиком, но лишняя предосторожность ещё никому никогда не мешала, поэтому он незаметно передал своему экипажу весточку с предостережениями. Ни с кем из команды Белоуса лишних проблем Аутлук не хотел, единственное, что его волновало это живой дышащий Луффи под боком – желательно без кровоточащей раны на полгруди – и доброе здравие экипажа. Увязания в мутных делах “семьи” Императора вряд ли способствовало достижению этой цели. – Ты какой-то сам не свой, капитан, всё ли в порядке? – Дьюс, заметив его отстранённое поведения, уловил момент, чтобы переброситься парой слов, – Тебе стоит расслабиться, дела у всех идут куда лучше, чем ожидалось. Даже Робин нашла себе собеседников по душе и, кажется, никто не собирается выкидывать нас за борт раньше времени. Сабо перевёл взгляд на подошедшего доктора и устало улыбнулся. Внимание и поддержка от экипажа всегда им высоко ценилась. – Да нет, это просто, предчувствие странное, – замялся Сабо, – Хотя наверное это просто беспокойство за старшего брата. – Хах, ну ясное дело, не каждый раз мёртвые восстают, на твоём месте радоваться надо, а ты беспокоишься, – со смешком отметил Дьюс и, облокотившись на фальшборт, всмотрелся в мутные глубины океана, – Знаешь, к слову именно из-за него я скорее всего вступил в вашу команду. Аутлук с удивлением вскинул голову, не понимая к чему именно клонит медик. – Тогда на эшафоте, когда Эйс чуть не лишился головы по глупости, я стоял совсем близко и успел увидеть момент его разрушения в деталях. Тогда мне в голову пришла мысль, что вот он! Знак судьбы! Проклятый эшафот разрушен, если и писать свои книги, то только в команде людей на чьей стороне судьба, – Дьюс нехарактерно для него рассмеялся, – На следующий день после вступления к вам я уже двадцать раз пожалел, но менять решение было поздно. Кто ж знал, что один из со-капитанов был наследником человека, которого я раньше презирал, а этой судьбой окажется твой призрачный брат. – Судьба? Забавная причина решить плыть под пиратским флагом. Я как-то совсем забыл про это нелепое событие, теперь всё становится на свои места. Эйсу повезло, что за ним присматривал Луффи, иначе бы идиот лишился своей головы. – Портгас не был бы Портгасом, если бы не влипал во всякую чертовщину, будем честны. В любом случае, переставай за нас беспокоиться, а то так из блондиночки превратишься в седого старика. Подумаешь два годика посидеть на корабле у Белоуса, научиться уму-разуму, некоторым из нас полезно будет. Маскед похлопал по плечу капитана и кивнул в сторону, носовой части палубы, где Эйс, как уж на сковородке, уворачивался от пуль Изо, параллельно пытаясь контролировать всполохи пламени. Получалось у него это так себе. Уже к этому моменту большинство опасений Сабо развеялось, а дурное предчувствие ушло куда-то под слой приятного размеренного спокойствия. Теперь казалось, что все эти опасения были всего лишь разыгравшимся чувством тревожности. – Спасибо, Дьюс. – Обращайся, капитан, пойду-ка проверю как там Чоппер, а то видит океан, его медсестрички окружили плотным кольцом. Недовольно покачал головой пират и двинулся в сторону медотсека, насвистывая хорошо знакомую всем Сакэ Бинкса. Аутлук же остался один наблюдать за безоблачным небом и горе-тренировками своего брата. В таком своего рода размеренном распорядке дня прошел первый месяц их плаванья. На начало второго же месяца выпало достаточно знаменательное событие, о которым заговорищиским тоном сообщил Брук. А именно, призраки снова набрали достаточно силы, и теперь они были в состоянии поговорить через скелета с остальной частью команды. Это заметно взбодрило весь экипаж, и долго не затягивая, они все собрались за закрытыми дверями в мужской каюте. Наконец-то нормальный разговор, не мистические проявления и помощь в самый опасный момент, не урывки и брошенные фразы, а просто человеческий разговор. – Всё в порядке Брук? Скелет кивнул и весело отметил: – Йо-хо-хо, молодые люди очень рады наконец-то иметь шанс побеседовать с вами. От этих слов Сабо почувствовал как его глаза заслезились, и он тут же перевёл взгляд на Эйса, чью нервозность можно было заметить за километр. – К сожалению, сейчас не совсем время для лёгкой беседы, – с толикой грусти сказал Аутлук, обратившись к пустому пространству, на которое смотрел Брук, – Луффи… Зоро, нам нужно знать всё о ваших призрачных силах. Мы решили обратиться к Вегапанку за помощью с созданием вам материальных тел, но нам также нужна информация. На этом моменте комната погрузилась в звенящую тишину, и только Брук, напряженно смотревший в одну точку, мог слышать диалог прямо с того света. – Ох-ох, я уверен, что потом у вас обязательно выдастся время поговорить со всем экипажем! Но ситуация правда удручающая, и мы совсем ничего не знаем о призраках! Аутлук на этом моменте покивал головой, тем самым поддерживая Брука. Ему самому не терпелось как следует поговорить с Луффи, обсудить всё произошедшее, спросить как он, но, к сожалению, ему хватало разума заняться сперва делом. То что у них есть в принципе возможность переговорить с призраками, это уже большая удача, а праздными разговорами Сабо насладится вдоволь позже. – Это как раз важная информация, мистер мечник! – воскликнул Брук и, повернувшись к остальным, поспешил передать, – По словам Зоро, они не могут отходить далеко от меча и соломенной шляпы, их силы зависят от ярких эмоций, но в последнее время контроль за ними улучшился. И ещё! Если они перенапрягутся, то исчезнут на некоторое время. – А для разговора с тобой они тоже прикладывают усилия? – спросила Куина, нервно притопывая ногой. – Прикладывают, но, по их словам, не так много, как нужно для физического взаимодействия. – Логично, что частичная материальность будет затрачивать больше уровня энергии, – констатировала сухой факт Робин, – Тогда нам желательно закончить нашу беседу в короткие сроки, дабы не утруждать наших товарищей. И каюта снова погрузилась в тишину, свидетельствующую о том, что активное обсуждение велось на призрачной стороне. – Они согласились с тем, что им лучше приберечь силы для возможного боя. А ещё они определённо недовольны тем, что мы плывем с Белоусом. – Это вынужденная мера, у нас с ним уговор. В конце концов доплыть до Вегапанка в краткие сроки непростая задача. Сабо покачал головой и снова перевел взгляд на музыканта, что в какой-то момент кивал пустоте, а потом внезапно на секунду замер. – Йо-хо-хо нельзя заставлять бедного скелета плакать, моё сердце разобьется, ой у меня же нет сердца! – достал из ниоткуда платок Брук и начал старательно промакивать пустые глазницы. – Что случилось, Брук?! – Луффи просил передать вам, что любит вас, это так прекрасно! Такие братские узы, – произнёс скелет, повернувшись к Эйсу и Сабо, – А Зоро черствый человек! Просто сказал, чтобы госпожа Куина не забывала про их соперничество. От этих слов капитаны АСЛ заметно расслабились и переглянулись между собой. Да они не могли слышать слов своего брата, но и этой коммуникации было достаточно, чтобы заставить чувства полыхать. И судя по всполохами на предплечьях Эйса, в буквальном смысле – Ну, зная Луффи, навряд ли он сказал что-то отдаленно трогательное. – В любом случае мы тоже тебя любим болван, – отмахнулся Эйс при этом покраснев как помидор, – Идите там обратно на свой призрачный план, кто знает, когда нам снова понадобится помощь с того света. На этом диалог между “разными планами” прекратился, и уже не беспокоившийся о судьбе призраков Сабо спокойно обсудил несколько организационных вопросов и сделал пару замечаний особо неусидчивым членам экипажа о том, как правильно вести себя на судне в качестве гостей. Эйс также внёс пару разумных корректировок и только после этого их небольшое собрание разошлось. *** – Вам не кажется, что эти пираты новички какие-то таинственные? – задумчиво сказал Татч, поправив свою прическу перед зеркалом в каюте Изо, – Зачем им понадобился остров Вегапанка интересно? При этом Попс с Марко явно что-то знают. Самурай на это лишь пожал плечами и продолжил аккуратно подравнивать свой маникюр пилочкой. У него сегодня был не самый приятный караул под палящим солнцем; пират чувствовал себя не очень хорошо. – Я думаю, что у Попса свои дела с этими новичками и нам не стоит лишний раз лезть в их дела. – Но Татч определённо прав, вокруг них определенно своя атмосфера! – Тич, закинув ногу на ноги, лениво чистил один из трёх своих пистолетов, – Хотя мне не очень нравится их белобрысый капитан, какой-то он чересчур подозрительный. Другое дело Эйс, считай душа компании, он бы точно был бы как влитой в нашем экипаже, зе-ха-ха. На этом моменте Татч повернулся к Тичу, и наконец-то удачно уложив последнюю прядь, шутливо закатив глаза, произнёс: – Сабо просто прелесть, он просто немного тревожный и беспокоится за свою команду! Разве это не мило? В любом случае думаю ты прав, Изо, это дело Попса и новичков, хотя… – повар сник, – Меня сожрёт проклятое любопытство. – К слову о любопытстве, ты решил-таки съесть фрукт или оставишь для продажи? Татч развернулся и заметил как дрогнули руки Тича, который практически заканчивал собирать последний из пистолетов. Этот интерес от его брата был не нов для него. В последнем плаванье много кого из их внушительного экипажа интересовало, что сделает с многострадальным плодом их любимый повар и придётся ли его в ближайшем будущем вылавливать при каждом падении в воду. Нерешительность Татча в этом вопросе их смешила и уже можно сказать стала небольшой “шуткой дня”, чем изрядно поднадоела повару. – А вот знаешь что! Сегодня и приму решение, есть его или нет. И правда! Сколько можно сомневаться? Чёрт знает какая у него сила, но и какая разница! – довольно заявил Татч и тут же осёкся, услышав стук выпавшего пистолета, – Ой-ой, ты какой-то рассеянный, брат, так можно ненароком и любимый пистолет потерять. Изо лениво перевёл на них взгляд и, кивнув в сторону небольшого циферблата на стене, отметил: – Давай, решительный ты наш, не забудь, что у тебя сегодня ночной караул, и плод прихвати, а то снова засомневаешься ещё. Часы показывали время близкое к одиннадцати часам ночи, и Татчу тут же стало стыдно. В порыве желания посплетничать он чуть не забыл про своё ночное дежурство на палубе, что было совершенно точно недопустимо. Поэтому быстро извинившись перед своими братьями, повар вышел из каюты Изо и быстрым шагом поспешил к своей, чтобы захватить многострадальный плод и заодно базовую экипировку. Без оружия в карауле не стоят, на смех поднимут. С этими делами Татч справился быстро и уже в более размеренном темпе направился в сторону места своего “поста” на юте. Ночь уже полностью вступила в свои владения, поэтому ему пришлось прихватить керосиновую лампу. И если исключить пробирающий до мурашек прохладный морской ветер и темноту, то караул предстоял ему куда более приятным, чем для Изо. Не далеко от юта ему также попался на глаза Портгас Эйс, мирно посапывающий с соломенной шляпой на груди. И Татч сделал мысленную отметку разбудить его после того, как покинет свой пост. К раннему утру обещался дождь и навряд ли молодому пирату захочется встретить его на верхней палубе. С такими мыслями Татч наконец-то приступил к своему дежурству. Первый час прошел обыденно, на горизонте не маячило никаких кораблей, гигантские морские чудища выпрыгивать на Моби Дик не собирались, никто с Моби Дика на спор прыгать тоже не пытался. Одним словом тишь да благодать. И только ощущение того, что Татч забыл про что-то важное не отпускало его. После ещё одного часа он вспомнил про это важное, когда в карманах плаща обнаружил многострадальный фрукт, захваченный им из своей каюты. И как самый решительный человек Татч вытащил его и… грустно посмотрев, так и не решился есть его или нет. Поставив его рядом с собой он тяжело вздохнул и бросил взгляд на горизонт. – Да, решительный я человек, съем я этот дурацкий плод, просто ночь сегодня неподходящая для этого, – невнятно пробурчал Татч и потянулся было убрать фрукт с борта, как знакомая рука Тича выхватила его за секунду до этого. Татч уже хотел было развернуться и пошутить, что Тич решил наконец-то помочь ему определиться, как воздух за его левым плечом внезапно стал ледяным и что-то сильно толкнуло его влево. От неожиданности повар споткнулся и чуть не завалился на плечо, выронив при этом керосиновую лампу из рук на палубу. Однако с его ракурса мелькнувшего света было достаточно для того, чтобы он увидел как Тич со всего маху всадил нож туда, где пару секунд назад была его спина. – Какого чёрта! Тич! Ты что творишь! Эта часть юта освещалась плохо, но небольшой огонь на досках от разбитой лампы освещал искаженное лицо его брата достаточно хорошо, чтобы холодный ужас сковал Татча стальными тисками. Он не мог пошевелиться, не мог выхватить свой поварской нож, не мог даже слово вставить – горечь предательства затопила его сердце и не оставила сомнений в интерпретации действий Тича. От следующего удара ножом он уклонился слишком медленно, и тот с неприятным хлюпаньем по самую рукоятку вошел ему куда-то в переднюю область груди, кажется не слишком далеко от сердца. “Я здесь умру, чёрт возьми какая паршивая смерть,” – мелькнуло в голове у Татча, а дальше туман перед глазами окрасился в рыжий и какофония шумов ударила по ушам, окончательно выведя его из строя.