Redefined

      После ошеломительного оргазма Юу уснул на руках Таканори, слабо цепляясь за кофту киллера. Таканори не смог потревожить сон спящего красавца, поэтому позволил брюнету остаться на коленях и, повернув ключ зажигания, отправился дальше. Само собой, так опасно ездить, но Таканори был уверен в своих водительских навыках и не думал, что спровоцирует аварию даже с Юу на руках. Кроме того, трасса пустовала, ни одна машина не проезжала поблизости. Блондин больше беспокоился о том, как бы не разбудить Юу, чем о безопасности.       Наконец, на горизонте показался еще один город — гораздо меньше предыдущего, — и киллер подъехал к относительно приличному мотелю, дабы забронировать номер. Юу все еще крепко спал и даже не пошевелился, когда Таканори вернулся к машине с ключом от номера, взял старшего на руки и отнес внутрь.       Ловким движением открыв дверь номера, киллер прошел в спальню и осторожно положил Юу на кровать, при этом не издав ни звука. После этого блондин принес из машины их вещи и, закрыв входную дверь на замок, стал думать о том, нужно ли было заняться ужином. Однако киллер быстро отбросил эту идею, понимая, что Юу, скорее всего, проснулся бы нескоро, да и сам Таканори особо не хотел есть.       В конечном счете, блондин принял горячий душ и залез под одеяло к Юу, обвивая хрупкую талию и прижимая старшего ближе к себе. Таканори, наверное, час разглядывал чужое лицо, запомнив каждую мельчайшую деталь. Несмотря на легкую сонливость, киллер не хотел засыпать.       Он, казалось, наконец-то понял, что имел в виду Юу.

«Я просто продолжаю молиться, чтобы дорога никогда не кончалась…»

      Он понял, почему Юу хотел провести с ним каждое оставшееся на двоих мгновение. Уже через несколько дней Юу забудет Таканори и вернется к богатой жизни со своим красивым и обеспеченным женихом. А Таканори, тем временем, останется один-одинешенек на холодной, жесткой постели и постарается забыть о том, как нежные чувства некогда согревали его холодное сердце, потому что отныне он больше никогда никого не полюбит.

***

— Та-а-ака-а-а… — первое, что услышал Таканори на следующее утро. Сладкий голос Юу и тихий смех ласкали слух киллера. Буркнув себе что-то под нос, блондин попытался открыть глаза и тут же захныкал от ярких лучей утреннего солнца. Юу охотно уселся на его бедра и наклонился; черные пряди волос спадали на лицо парня. Таканори поднял будто налитые свинцом веки и окончательно проснулся, наконец лицезрея перед собой очаровательное лицо. Карие радужки Широямы поблескивали игривым огоньком, и брюнет посмотрел прямо в глаза младшего.       Таканори едва заметно улыбнулся, едва Юу склонил над ним голову и нежно поцеловал. Его губы… всегда такие мягкие, такие податливые к касаниям. Мацумото углубил поцелуй, терзая чужие губы немного дольше, чем следовало, и не желая отпускать Юу. Ладони потянулись к черным волосам, слегка сжимая, и киллер отпрянул, только когда легкие вспыхнули от нехватки кислорода. Оба с трепетом смотрели друг другу в глаза, улыбаясь.       Юу в предвкушении обнял киллера за шею и слегка толкнул к изголовью кровати, однако Таканори застонал, ударившись головой о деревянную поверхность, и с укором посмотрел на брюнета. — Ой, — с наигранной невинностью протянул Широяма, а затем наклонился к лицу младшего так близко, что очаровательно коснулся носом кончика носа киллера. От столь сладкого зрелища Таканори чуть не растаял.       Юу, как оказалось, был весьма в хорошем настроении с утра — буквально полная противоположность тому, что происходило с ним вчера. Таканори все еще чувствовал вину за то, что столь безжалостно разбил ему сердце, приняв строгое решение и четко объяснив Широяме: он не мог ни при каких условиях разрешить Юу остаться с ним, несмотря на сильные взаимные чувства. И несмотря на то, что принять такое решение невероятно ранило Таканори, он понимал, что не мог позволить Юу остаться. Согласиться — слишком эгоистично с его стороны, и сам Мацумото это знал.       Может, глубоко-глубоко в душе, Таканори просто боялся. Боялся, что Юу мог осыпать его похвалой; что Юу мог захотеть такую ничтожную жизнь с ним; что для него Таканори стал целым миром, и из-за него Юу оставит роскошь и начнет жизнь заново, но потом разочаруется. Таканори особо нечего было ему предложить. Таканори не мог себе позволить лимузины или предзаказ цепочки за пять миллионов, которая поступит в продажу только через полгода. У Таканори не было ничего за душой, и Юу вряд ли бы выдержал такую жизнь.       Таканори не хотел видеть, как Юу разочаруется, когда жизнь начнет идти так, как он вовсе не рассчитывал. Не хотел наблюдать, как Юу рвет на себе волосы из-за необдуманного решения и охладевает к Таканори исключительно из-за этого. Мацумото бы не выдержал, правда не выдержал. Даже одна мысль об этом причиняла ему боль, и киллер бы не смог наблюдать за отчаянным Юу. Он бы скорее позволил ему и дальше питать нежные чувства до самого возвращения, чем отказаться от богатства и статуса, а потом осознать: Таканори, на самом деле, не был тем, с кем Широяма хотел провести всю оставшуюся жизнь.       Таканори бы не вынес того, что разочаровал кого-то, тем более Юу. К тому же, он любил Юу таким: нежащимся в тепле гостиничной постели или в машине. Их время медленно утекало, и вскоре Таканори станет для Юу не больше, чем воспоминанием. — Я такой голодный, — захныкал Широяма, соблазнительно заерзав на бедрах младшего. — Мы вчера совсем не ужинали! Почему ты не разбудил меня? Я даже не знал, что мы в мотель приехали.       Таканори устало вздохнул и ласково погладил парня по голове. — Ты так мирно спал… Не хотел будить. Можем плотно позавтракать перед отъездом. — Хорошо, — довольно отозвался брюнет и уткнулся лбом в грудь киллера. Таканори слабо усмехнулся — Юу жаждал его ласки и внимания. Судя по всему, он весьма тактилен, поэтому Мацумото не удивлялся тому, что Койю был всегда готов побаловать своего жениха и сдувал с него пылинки. Юу делал все, чтобы ты влюбился в него, был готов заботиться о нем целую вечность, когда так прижимался и нежился. Юу стал первым для Таканори во многих смыслах; киллер не думал, что кто-то когда-либо так сладко к нему жался. Сердце разрывалось от того, что Таканори отдался почти без остатка человеку, который не мог остаться с ним рядом. — Я тут думал все утро… — начал Широяма. Таканори слегка насторожила неуверенность в его голосе. — О чем? — Я, эм… — Юу внезапно так занервничал и распереживался словно подросток, который спрашивал разрешения у родителей. — Я правда хочу сделать тату.       Первое, что смог сделать киллер — неодобрительно фыркнуть. — Но только потому, что у меня есть, — сухо ответил Мацумото. Койю бы никогда не одобрил тату. Стрижка? Пожалуйста, волосы всегда успеют отрасти. Тату? Мужчины вроде Койю в жизни не разрешат такое. Кроме того, стрижку можно оправдать как стратегический ход, дабы замаскироваться. Тату, напротив, не сильно маскирует — только, конечно, если не наколоть «рукава».       Киллер с осторожностью посмотрел на Юу — брюнет был изрядно разочарован его реакцией, будто Таканори совершенно не воспринял его желание всерьез. У Мацумото кольнуло в груди. Он понимал, что вел себя в точности как Койю. Наверняка когда Юу хотел чего-то подобного, Койю делал то же самое, а потом переводил тему. Такашима совершенно не прислушивался к Юу, поэтому Юу влюбился в Таканори: киллер слушал его и давал сделать свой выбор. — И вообще, что бы ты хотел набить? Ничего такого необычного, надеюсь, — нахмурился блондин, сложив руки на груди. Юу слегка просиял, замечая, как Таканори все же показал интерес к его словам. — Что ж… Не подумай, что я повторяю, но… Мне правда понравился твой воробей, — задумчиво протянул Широяма, растерянно глядя киллеру в глаза. — Эм… Конечно, я бы не сделал воробья — скорее, другую птицу… — Голубя, — тут же закончил за него Таканори. Глаза брюнета радостно засияли, и он энергично закивал — Таканори точно знал, чего он хотел. — Ну конечно, голубь… Стоило сразу догадаться. — Вот кем я себя чувствую, когда ты рядом со мной, — выдохнул старший, вновь положив голову на обнаженную грудь Таканори. Размышляя сейчас о тату, Юу чувствовал себя счастливым. — У меня будто появляются крылья, и нет ничего, что мне не под силу. Я могу улететь куда угодно. Я свободен. Именно таким человеком я и хочу быть.       Таканори свел брови к переносице. — Голубь также является символом начала, жизни с чистого листа. Он и в легенде о Ное упоминается. — А? — встрепенулся Юу. — «Легенде о Ное»? — Ты не слышал? — Таканори удивленно на него посмотрел. — Ну, ты же знаешь библейскую историю о том, как бог наслал потоп, и все было уничтожено? Спустя месяцы, проведенные в море, Ной послал голубя и ворона чтобы узнать, отступила ли вода от земли. Когда голубь вернулся с масличной веткой в клюве, Ной понял, что на этих землях можно начать жизнь заново, — он улыбнулся, на что Юу рассмеялся. — Значит, с ним я жалкий ворон, а с тобой благословенный голубь, — отшутился Широяма и мазнул губами по горячей коже. Произносить имя Койю он так и не хотел. — Так вот, что ты имел в виду… Никогда бы не подумал, что ты религиозен. — Так я и не религиозен, — фыркнул киллер. — Просто знаю легенду. Называй это банальным интересом, если хочешь. — Вот как, — хихикнул Широяма, игриво ткнув пальцем в чужую грудь. — Хм… Господин киллер умнее, чем хочет показаться.       Блондин закатил глаза, все еще улыбаясь. — А знаешь… идея-то неплохая. Эскиз в виде голубя… Тебе бы пошлó.       Юу слегка кивнул. — Я не хочу большую татуировку, нет, маленькая будет в самый раз. Может, наполовину меньше твоей. Не хочу, чтобы она как-то слишком сильно выделялась — это моё, личное.       Мацумото пребывал в сомнениях. — Наверное, тебе стоит все тщательно обдумать. Тату, знаешь ли, остаются на всю жизнь, их нельзя потом просто так… — Но я уже все обдумал, — перебил его брюнет, поджимая губы. — Ну, подумай еще немного хорошенько, — вздыхая, ответил киллер.       Юу, огорченно вздохнув, отодвинулся от блондина, отворачиваясь. Таканори наблюдал за ним с кривой усмешкой — он никогда не устанет наблюдать, как Юу дулся и настаивал на своем, прямо как капризная принцесса. — Койю не понравится, — тихо пробормотал Мацумото. Слова вырвались из губ прежде, чем он смог сдержать их. Койю нынче стал для них с Юу «больной темой». Таканори жалел, что произнес его имя: если бы они оба игнорировали эту тему, которая провоцировала конфликт, тогда, может быть… может быть, Таканори и Юу смогли бы притвориться, что время, проведенное вместе, и чувства не останутся лишь воспоминанием; что их любовь друг другу была настоящей; что Юу принадлежал Таканори; что Юу никогда бы его не покинул. — Моему жениху много чего не нравится, — буркнул Широяма. Таканори заметил, что Юу предпочел не называть имя Такашимы. Слово «жених» неприятно резало слух, и киллер поморщился.       Таканори протянул руку и положил ладонь на изгиб локтя парня. Кожа Юу такая мягкая и нежная — это еще больше говорило о том, в какой среде он вырос. Руки киллера, тем временем, были покрыты шрамами и трещинками. — Почему ты выбрал его? — едва слышно спросил блондин. Его вопрос не прозвучал осуждающе, наоборот — Таканори искренне хотел знать, почему, по каким объективным причинам Юу решил связать свою жизнь с этим мужчиной. Койю красив, состоятелен, богат. У него есть связи, которыми должны обладать люди вроде Юу, и, возможно, их брак отчасти будет по расчету. Семья Юу должна как-то держать бизнес на плаву и поддерживать репутацию, а Юу — единственный сын. Юу бы никогда не связал себя узами брака с «простолюдином» вроде Таканори. Не в этой жизни, особенно с именем Широяма Юу. — Наверное, я думал, что любил его, — оцепенело ответил брюнет. — Он хорошо ко мне относится, правда. Лучше, чем кто-либо… Да и… я встречался с мужчинами похуже. Гораздо хуже. Койю… он действительно любит меня. Я это вижу и чувствую. Он всегда заставляет меня чувствовать себя так, будто я один важен для него. Он… тот, кто, как мне раньше казалось, был мне всегда нужен.       Таканори слышал, как чужой голос был пропитан виной. Киллер знал, что Широяма считал свое поведение неправильным — ему нельзя было вот так лежать в одной постели вместе с Таканори и притворяться, что Койю не существовало. Это самое отвратительное предательство с его стороны, все ради эгоистичных целей. Вот почему Таканори был всецело убежден, что их отношения, или чем бы такая связь не являлась, закончатся вместе с миссией. Таканори вернет Юу домой к Койю и даст ему жить той богатой жизнью, которая была предначертана ему с рождения. — Как вы познакомились? — поинтересовался Мацумото, неосознанно начав выводить кончиком пальца круги на теплой коже брюнета.       Юу сделал глубокий вдох. — Отец Койю передал ему бизнес тогда, в результате чего Койю стал президентом компании… Они с моим отцом стали часто видеться на различных деловых встречах. Однажды папа как-то позвал меня в загородный клуб. Ему нравилось играть в гольф, а мне — наблюдать за игрой и наслаждаться напитками. Койю тоже оказался там в тот день. Койю… весьма харизматичен. Думаю, между нами сразу же промелькнула искра. Койю любит говорить, что это была любовь с первого взгляда. Наверное, так и есть. Он просто идеальный. Уверен, ты его уже видел.       Таканори попытался изо всех сил подавить пожар, бушевавший тогда в груди.

«Он просто идеальный».

— Он идеальная пара для тебя.       Юу заметно помрачнел, словно оскорбившись словами киллера. — Кажется, тебя это вполне устраивает.       Взгляд Таканори потяжелел. Он понимал, что Юу отпускал колкости только потому, что снова вел себя как ребенок и не мог отличить страсть от любви. Юу больше не мог и дальше так себя вести: ей-богу, ему уже двадцать девять, он должен уже знать, как позаботиться о себе и своем будущем. — Кажется, мы уже это обсуждали. — Бесит, когда ты так говоришь, — огрызнулся брюнет, привставая и садясь на постель. — Наверное, я влюбляюсь в похожих мужчин. Койю всегда говорит эту фразу, когда хочет закрыть тему. Я устал быть для своих партнеров марионеткой, которую тянут за ниточки и заставляют жить той жизнью, какой хотят они. Никто не может говорить, что для меня плохо, а что хорошо. И кто ты вообще такой, чтобы решать это за меня?       Таканори видел, каким расстроенным был Юу — он на самом деле расстроился, а не капризничал. Киллер всё время забывал, что проблемы Юу отличались от его собственных, но, тем не менее, проблемами быть не переставали. Юу чувствовал, будто попал в ловушку, из которой нельзя выбраться. Таканори не мог и дальше смотреть, как он мучался. Каждый человек имеет право на то, чтобы злиться, грустить или не соглашаться.       Блондин наблюдал, как Юу прижал колени к груди, от чего Мацумото растаял. — Мне… — протянул киллер, не решаясь продолжить: «жаль». Однако слово так и не вырвалось из его губ. Таканори прочистил горло, пытаясь повторить, но неведомая сила внутри него будто не давала это сделать. Наверное, из-за того, что Таканори годами сводил общение к минимуму и не особо проявлял эмоций, он не мог показывать и открыто выражать свои чувства как обычные люди. Блондин хотел подарить Юу заботу, но не знал как, даже самых простых способов, которые должны быть известны нормальному человеку. Таканори знал, как обращаться с ножом и пистолетом, но не мог утешить любовь всей своей жизни. Посмешище.       Мацумото чувствовал, будто внутри его разрывало на части. — Знаю, я не имею права решать, что для тебя хорошо, а что плохо, — тихо пробормотал киллер. Юу прислушался. — Но я… я видел своими глазами столько ужасов, Юу. Ты и понятия не имеешь, каков мой мир. Ты не знаешь, что именно сделало меня таким, какой я есть сейчас. Я не допущу того, чтобы ты бросил все ради меня. Я даже не знаю, доживу ли до завтра. Если любишь кого-то, дай принимать решения самостоятельно. И в то же время, если человек тебе дорог, не дай ему совершить выбор, о котором он будет сожалеть всю оставшуюся жизнь. Моя мать не бросила отца из-за того, что любила — и посмотри, что с ней стало? И что теперь стало со мной? — под конец рассказа голос Таканори дрожал с ощутимой болью, и тут до Юу дошло, что он мало что знал о жизни Таканори, если вообще хоть что-то знал.       Ему было известно, что матери Таканори уже давно нет в живых, однако киллер говорил о ней исключительно хорошее. Юу задумался: что же на самом деле произошло с Таканори? Его родители как-то связаны с тем, что он ныне работал киллером? — Что произошло?       Может, было бестактно со стороны Юу задать подобный вопрос, однако Широяма искренне заботился о нем и хотел побольше узнать о прошлом возлюбленного, стать к нему ближе. Юу хотел знать, как Таканори мыслил, поскольку его мысли сложно предугадать. Юу никогда прежде не встречал кого-то вроде Таканори, кто мог так сильно любить и нуждаться в чужой любви.       Мацумото внезапно понял, что вел себя слишком эмоционально, и тут же смахнул дымку усталости с лица. — Забей.       Но Юу отступать не собирался. Брюнет придвинулся ближе к Таканори и крепко обнял за шею. Он лежал слишком близко к Таканори, но, может, киллер именно в этом и нуждался. А объятия Юу были всегда… такими успокаивающими, нежными, ласковыми. Мацумото, поддавшись порыву, притянул парня к себе. — Расскажи, — прошептал брюнет, сосредоточив сияющие глаза на киллере. Карие радужки ослепляли как никогда прежде.       Минутная слабость, — но Таканори поддался ей исключительно ради Юу. — Мой отец играл в азартные игры, — устало начал киллер. Юу одобряюще хмыкнул, — насколько мне известно. Когда я был маленьким, он не принимал участия в моей жизни. Меня воспитывала только мама. В те редкие моменты, когда я видел его, он приходил к матери и просил деньги. Он забирал все, что мама откладывала в жестяную банку из-под печенья. Мы жили в неблагополучном районе, мне часто не разрешалось гулять. Какое-то время я ходил в школу, однако потом мама больше не могла оплачивать учебу. Долги копились быстрее, чем мы успевали их оплачивать. Отец брал займы у нелегальных кредиторов, которые назад деньги так и не получали. Мама работала посудомойкой, но, в конце концов, ей пришлось уволиться, потому что зарплаты не хватало, чтобы расплатиться с долгами.       Юу не удивился тому, что у Таканори столь печальная история, которая до сих пор причиняла ему боль. Родители Юу может и были состоятельными, успешными, однако это не мешало им заботиться о сыне. Юу всегда холили и лелеяли, родители его любили и возили с собой повсюду. Широяма-старший никогда не заставлял сына идти по его стопам, поскольку не хотел, чтобы Юу занимался нелюбимым делом. Мама Юу постоянно хвасталась сыном перед подругами, знакомыми и жутко гордилась тем, какого красивого и умного сына родила и воспитала. По сей день родители ставили семейные обеды и ужины превыше всего в загруженном расписании, иногда даже приглашали и Койю, радуясь тому, что Такашима скоро станет частью семьи. Юу не мог даже представить, каково бы ему жилось, если бы родители ставили свои интересы превыше интересов собственного ребенка, и знал, что ему в этом плане невероятно повезло. — Судя по всему, твой отец был не из хороших, — отозвался брюнет, смахивая выбеленные пряди с лица киллера. — Ага, не особо, — Таканори нахмурился. — И вот… И вот мама решила пойти самым легким путем. Она начала… торговать собой.       Его рассказ разбивал Юу сердце.

«Когда я был маленьким, то постоянно наблюдал, как мама красилась. Она красилась каждое утро без исключения, всегда старалась хорошо выглядеть. Моя мама была красавицей».

      Теперь все кусочки мозаики складывались в единую картинку. — И да, если ты думаешь, что ситуация ужасна, то добавлю: это происходило в том же доме, где мы жили, — хмыкнул киллер, а Юу свел брови к переносице. — Я часто сидел в гостиной напротив её спальни и не понимал, почему незнакомые мужчины приходили в наш дом и уходили. Одни приносили с собой пушки, другие наркоту. Многие состояли в бандах. Вскоре мама поняла, что ребенку нельзя в такой обстановке находиться, поэтому выгоняла на улицу и говорила поиграть, пока она не освободится. Я… Большую часть времени я проводил в одиночестве. Поблизости стоял захудалый книжный магазин, его владелец иногда жалел меня и разрешал бесплатно читать книги. У меня было мало друзей, точнее, вообще не было. Родители не разрешали своим детям гулять в таких районах.       Юу мысленно представил себе маленького, пухлощекого Таканори, который бродил по опасным улицам в одиночестве и не знал, что и чувствовать. — Так вот… — Таканори старался как можно быстрее перейти к сути. — Было трудно расплачиваться с долгами в назначенный срок, поэтому маму избивали и насиловали, когда мы задерживали оплату. Однажды мама… у нее не было ни гроша. У нас не осталось ничего, а долг стал слишком большим. Мама будто знала, что грядет что-то страшное. В тот роковой день она послала меня в магазин, который находился рядом с домом, за рисом и тофу. Я не знал, что тогда должны были прийти коллекторы, скорее радовался тому, что мама дала мне такое поручение — я был рад помочь ей, в те времена мне было особо нечем себя занять. Но когда я вернулся домой…       Юу охватил невообразимый ужас, и он впился ладонями в спину младшего.

«Таканори… она умерла, да?»

— Юу, ты сейчас меня задушишь, — блондин закатил глаза. Его забавляло то, что Юу так проникся его историей. — Я просто не хочу, чтобы тебе было больно, — пробормотал Широяма дрожащим голосом с неподдельной паникой на лице. У Таканори ёкнуло в груди — Юу, должно быть, представил, как маленький Таканори вернулся домой и обнаружил труп матери, поэтому так сильно впечатлился. Но это всё правда, такова жизнь Таканори, и киллер не стал бы притворяться, что ничего этого не было. Потому что всё уже давным-давно произошло. Благодаря событиям прошлого Таканори стал тем, кем являлся в настоящем. — Её не пощадили, — подытожил Мацумото. Юу был крайне подавлен. Киллер заглянул в его глаза, замечая слезы, и отчасти ему даже стало приятно от того, что Юу так за него переживал. Таканори бы многое отдал, чтобы почувствовать подобную ласку и тепло в те моменты, когда остро в них нуждался. — Её убили? — с надрывом спросил брюнет, в шоке затаив дыхание. Таканори крепче обнял его. — Изнасиловали, потом убили. Не переживай, Юу. Уже столько времени с тех пор прошло. Я никогда не забуду то, как её безжизненное, покалеченное тело лежало на полу, но мама оставалась все такой же прекрасной. Она всегда пыталась изо всех сил подарить мне лучшую жизнь. Само собой, её смерть что-то изменила во мне. Мне тогда было лет десять. Я долгое время грустил, долгое время считал, что справедливость восторжествует, и кто-то вытащит меня из этого дерьма. Но ничего так и не произошло. Я остался совсем один, сам себе на попечение, умирать голодной смертью. А отец… Ну, он пропал и больше не появлялся. Мне кажется, он пустился в бега, но его нашли и тоже убили. — Мне так жаль, — всхлипнул Широяма, качая головой. Таканори еле сдержался, чтобы самому не расплакаться. Он даже Акире не рассказывал о родителях, да и Акира никогда об этом не спрашивал. Юу стал единственным человеком, которому киллер рассказал столь личную и болезненную историю своего прошлого. Таканори не думал, что собственный рассказ его так заденет, но, по-видимому, печаль из-за смерти матери никак не утихала. — Я перестал ждать, когда справедливость наконец восторжествует, и решил, что если я хочу добиться справедливости, то придется все делать самому. Мне пришлось самостоятельно заботиться о собственной жизни и последствиях поступков, понимаешь? Так я устроился на работу — то тут, то там. Какое-то время поработал в мясной лавке, научился обращаться с ножом. С зарплаты накопил достаточно на оружие — купил нелегально. Я понимал, что ребенок никогда в жизни не одолеет кучку взрослых, поэтому мне пришлось тренироваться. Я познакомился с несколькими продавцами оружия и людьми, которые умели драться. Желание мстить стало одержимостью. Я рисовал карты с метками убежищ, где могли быть те кредиторы, заучивал схемы и детали их работы, выслеживал, записывал сильные и слабые стороны противника. Прошли годы, прежде чем я был полностью готов. — А потом ты убил их всех? — с надеждой спросил Широяма, сверкающими глазами заглянув в глаза киллера.       Таканори еле сдержал улыбку. — Да.       Юу кивнул, зарываясь носом в чужую грудь. — Прости… Я не знал. — Я и не рассказывал. — Мне стоило быть более внимательным, — пробормотал брюнет. Он чувствовал вину от того, как все это время злился на Таканори и упрекал его.

«Почему ты — сплошное ходячее клише: с виду весь такой грубый, бесчувственный киллер, которому на все плевать, но в душе чувствительный и ранимый? Какую боль тебе пришлось перенести в прошлом, чтобы стать таким в настоящем?»

— Юу, всё нормально, — отмахнулся киллер и нежно смахнул подушечками пальцев слезы с лица брюнета, восхищаясь тем, как поблескивала соленая влага на коже. — Значит… Так ты и начал свою криминальную деятельность? — робко поинтересовался Широяма, посмотрев на Таканори. Тот лишь пожал плечами. — Меня нашла соперничавшая с ними банда. Их поразило то, как легко я проник в убежище врагов и уничтожил всех до единого. Так я получил работу — мне предложили работать на банду. С каждым поручением я узнавал все больше и совершенствовался. Так и проработал пару лет, прежде чем банду распустили. К тому времени я уже заработал особую репутацию, поэтому решил продолжить самостоятельно. Мне, так или иначе, всегда больше нравилось работать в одиночку: даже когда работал на банду, никогда не просил себе кого-то в напарники. И… кажется, я становлюсь старше и мудрее, потому что хочется оставить все позади.       Юу удивленно вытаращился на киллера. — Я… Я — твоя последняя миссия?       Таканори замолчал, потому что не думал совершенно о Юу в таком ключе. Однако, если задуматься… то может быть, очень даже может быть. — Скорее всего.       Теперь все прояснилось. — Койю щедро тебе заплатит, — глаза Широямы излучали неуверенность. — Я в этом уверен. Он заплатит тебе столько, что хватит до конца жизни. Ты бы мог… мог сделать всё, о чем мечтал когда либо, мог купить себе всё, чего тебя лишили. Переехать в другую страну… Купить большой дом, пару машин. Жить как в сказке.       Таканори отвел взгляд. — Я еще не знаю, что буду делать, но придумаю. Всему своё время.       Юу в сомнениях прикусил губу. — Но если ты решишь остаться со мной, то ничего не получишь.       Мацумото нахмурился — слова брюнета его крайне возмутили. — Мы расстаемся не потому, что я хочу получить огромную сумму, Юу. У меня есть свои сбережения. Откровенно говоря, даже если бы я и не взялся за эту миссию и завязал с криминалом, у меня все равно бы оставалось достаточно денег на нормальную жизнь. — Знаю, — в смятении прошептал Широяма. Красивое лицо одолела грусть, но как он мог выглядеть столь прекрасно даже в подавленном состоянии? — Я просто… кое-что понял.       Сердце Мацумото пропустило пару ударов — он боялся самого худшего. — Что?       Юу улыбнулся сквозь слезы, а затем нежно поцеловал киллера в скулу. Таканори понимал, что он собирался сказать, но успокоить израненное сердце не мог. — Я не могу лишить тебя шанса на лучшую жизнь. Ты это заслужил, учитывая, через что тебе пришлось пройти.       Таканори понимал, что Юу все неправильно понял. Юу, наверное, полагал, что киллер мечтал о Багамах, райских курортах, тихой уединенной жизни вдали, однако Мацумото в глубине души так сильно хотел ему сказать заветные слова…

«Ты — единственный, ради кого я живу. Я заслуживаю твою любовь, особенно после того, что пережил за эти годы…»

      … но так и не сказал, потому что наконец-то решил отпустить. — Я прослежу, чтобы Койю как следует тебя вознаградил, — решительно пообещал Широяма. Мысленно Таканори велел себе оставаться сильным, наблюдая, как все мечты Юу остаться рядом с ним… разрушились прямо у него на глазах.       Юу обязательно сделает для Таканори то, что пообещал. Юу воспользуется любовью и властью над богатым женихом, дабы позаботиться о киллере — он даст ему пожить той жизнью, в которой Мацумото так нуждался спустя годы лишений и страданий с юного возраста. Юу перестанет быть эгоистом и примет сторону Таканори, потому что сам так захотел. Если он останется с блондином, то Койю не даст им покоя, а Таканори этого явно не заслуживал. Таканори не заслуживал того, чтобы снова жить в постоянном страхе — Юу не даст ему пройти через подобное еще раз.       Киллер не сказал ни слова, лишь накрыл чужие губы своими. Этот поцелуй успокоил слезы Юу. — Ты был прав, — уверенно продолжил Широяма спустя какое-то время в дороге. — «Если любишь кого-то, дай принимать решения самостоятельно. И в то же время, если человек тебе дорог, не дай ему совершить выбор, о котором он будет сожалеть всю оставшуюся жизнь».

«Неужели… все это время заблуждался лишь я?»