Redefined

      Таканори был другим во всех смыслах. Он кардинально отличался от Койю: такой холодный, отстраненный, прямолинейный и грубоватый. Этот человек говорил «в лоб» все, что думал, и ни с кем не церемонился. Он по-другому одевался, красился; его совершенно не заботила собственная внешность, лишь имидж и представление окружающих о нём. Таканори — другой. Его любовь суровая и своенравная, но при этом блондин всегда нежно смотрел на Юу украдкой, когда думал, что Юу не заметит. Койю же, напротив, делал все, что было в его силах, дабы показать свои неудержимые чувства к Широяме, и смотрел на него так, что иногда Юу даже терялся.       Само собой, Таканори был другим, потому что, грубо говоря, он — не Койю. Таканори — прямая противоположность Койю. Койю — противоположность Таканори. Юу бы никогда не подумал, что влюбится в кого-то вроде Таканори — никогда в жизни. Однако жизнь порой преподносит сюрпризы, меняя твои предпочтения, и открывает глаза на вещи, о которых ты раньше даже не задумывался. Таканори прислушивался к Юу, заставлял его чувствовать себя свободным и беззаботным. Рядом с киллером Широяме не приходилось подавлять безумные желания и строить из себя совершенно другого человека ради чужого счастья.       Юу понимал, что поступал неправильно, что не должен был так поступать. Юу совершил измену, но не хотел ранить жениха, который, тем временем, ждал его дома и жутко волновался. Несмотря на стремления Койю контролировать всё и вся, брюнет не сомневался в искренности его чувств. Койю не заслужил подобного предательства. Однако Широяма не мог отрицать того, что с Таканори чувствовал себя легче. Внутри будто переполняло легкостью, хотелось летать, а в объятиях киллера Юу будто растворялся. Их любовь друг к другу иная: мечтательная, безрассудная, независимая, непредсказуемая. Благодаря именно такой любви Юу чувствовал себя человеком, каким всегда хотел быть. А рядом с Таканори не хотелось больше ни о чем думать.       Наступило утро. Яркие лучи солнца пробивались сквозь тонкую ткань занавесок, падая на две укутанные в одеяло фигуры. Таканори спал на животе, зарывшись носом в мягкую белую подушку и прижимая её к груди, и что-то бормотал во сне. Юу, рассматривая весьма шикарную спину киллера перед собой, хихикнул. «Какой же он горячий», — подумал брюнет. Таканори, само собой, отличался от Койю еще и телосложением. Киллер был меньше ростом, но сильные бицепсы и подтянутая грудь свидетельствовали об его опасном занятии. Таканори не слишком мускулист, но по-своему привлекателен. Юу уже который час не мог наглядеться на его тату.       На боку Таканори красовался воробей из черных чернил — весьма искусная работа. Каждое перышко выведено аккуратной линией и детально проработано. Одинокий воробей раскрыл большие, в соотношении с телом, крылья в полете — Юу никогда прежде не видел ничего прекраснее.       У Койю не было тату — он бы никогда и не сделал. В самом понятии «татуировка» таилось нечто необычное и опасное, особенно на Таканори, от чего Юу вспыхивал желанием. Широяма вырос в чопорной и строгой семье, поэтому Таканори притягивал его к себе подобно тому, как огонь притягивает мотылька. Юу связался с парнем, с которым бы никогда не подумал связываться. А пламя Таканори вспыхивало еще больше из-за одного лишь Юу. — Продолжишь пялиться — и я начну брать поминутную оплату, — низким голосом пробормотал киллер, сопя в подушку, чем оторвал Юу от размышлений. Брюнет невольно потянул ладонь к нему и с благоговением провел подушечками пальцев по рисунку. — Я, эм… — слегка смутился Широяма, не в силах сдержать восторг от тату. — Мне просто очень нравится, вот и все.       Мацумото что-то невнятно пробурчал, но, как показалось Юу, был весьма польщен его словами. — На самом деле, хочу еще набить, — начал блондин и повернул голову, дабы посмотреть на тату. — Все никак не могу выкроить время. Слишком занят в последнее время. — Да? — невинно захлопав ресницами, заинтересованно переспросил Юу. — Думаю, много татуировок тебе пойдет. — М-м-м, вот как, — протянул Таканори, рассмеявшись. Он поднял глаза на лицо парня и одарил его мягкой улыбкой, столь редкой для Юу. — Ты такой милый. — Эм… — брюнет тут же потупил взгляд, засмущавшись. Несмотря на то, что вчера Таканори предельно ясно объяснился в своих чувствах, до Юу еще не до конца дошло, что они вместе. Он привык к равнодушию киллера; то, с какой небрежностью Руки обращался с ним. Казалось, будто после вчерашнего Таканори наконец-то начал впускать Юу в свое сердце и быстро открываться ему. И Широяма был счастлив такому повороту событий — он изо всех сил старался добиться его. Однако в то же время, брюнет до одури смущался и не понимал, куда деваться, когда Таканори игриво ухмылялся и смотрел так, будто для него Юу был один в целом мире. — Почему именно воробей? — спросил брюнет, смущенно теребя пальцы. — Он красивый такой. Мне просто стало любопытно.       Таканори задумался. — Гм… На самом деле, не знаю. Мне захотелось набить тату, вот и все, но не какую-нибудь собаку или розу, или что-то вроде того.       Юу рассмеялся. — Руки, это бессмыслица, — по привычке вырвалось ненастоящее имя, что Таканори явно не понравилось, и блондин вскинул бровь. — Меня не так зовут.       Широяма, закатив глаза, усмехнулся и тут же исправился: — Таканори, — всего лишь имя, но произнося его, Юу чувствовал себя таким близким с киллером. Юу нравилось; нравилось, как смаковало это имя на кончике языка; нравилось чувство близости, которое возникло у них с Таканори. Мацумото, по-видимому, тоже наслаждался этим, судя по одобрительному взгляду. — Он отражает мою сущность, если не заметил, — ответил на ранее заданный вопрос киллер, пожимая плечами. — Ну, воробей. Он отражает кого-то, кто ставит свободу превыше всего; кого-то, кто не связан правилами; кого-то, кто является хозяином своей судьбы. Я никогда не стану подчиняться чужим приказам, лучше умру, чем буду плясать под чью-то дудку. Этот воробей… Это я. Мне нравится жить самому по себе и по своим правилам, — затем взгляд Мацумото упал на Юу, и блондин тут же шепотом поправил: — Хм, нравилось. Наверное… Наверное, мнение — переменчивая штука.       От слов парня у Юу вспыхнули щеки, и он прикусил губу. Одинокий воробей — отражение Таканори? Так или иначе, это имело смысл — киллер часто говорил о том, что вел достаточно отшельнический образ жизни. Но каждому своё. Может, Таканори был счастлив жить в одиночестве.       Юу не представлял себя на его месте. Широяма всегда был энергичным, безбашенным и общительным, всегда хотел быть окружен людьми и получать от них заботу и любовь. Он бы не выдержал одиночество. Но, в какой-то степени, брюнет даже завидовал тому, что Таканори имел столько уверенности в себе и сил, чтобы вести такой образ жизни. Таканори всегда знал, что делал, и ни капли не сомневался в своих решениях. — Он прекрасен. — Говоришь уже в сотый раз, — поддразнил Мацумото и, усмехнувшись, покачал головой. — Вижу, тебе и правда тату понравилось. — Конечно понравилось, — поувереннее закивал Юу, хмурясь. — Ты постоянно прячешься под одеждой… Мне нравятся подобные моменты, когда я могу узнать тебя получше, пускай даже по частям. Терпеть не могу неизвестность.       От слов Юу у Таканори затрепетало в груди.

«Юу хочет узнать меня получше».

— Вот как… Понятно.       Перед Юу трудно устоять, особенно в моменты, когда в карих глазах плещется огонь, и Широяма всем своим видом показывает — он как никогда тверд в намерениях и уверен в том, во что ввязывается. Прошлым вечером Юу сказал Таканори, что любит его, во что киллер все еще не мог поверить. Юу ведь так прекрасен. Он признался, что его сердце начало биться для Таканори так же, как и сердце самого Таканори для него. Мацумото был как никогда уверен, что Юу — первый, к кому он испытывал столь сильные чувства, и, отчасти, это пугало, но в то же время дарило чувство неописуемого счастья. Таканори хотел всегда быть рядом с Юу. — Мне нравится, когда ты такой, — признался Широяма. Киллер заерзал в постели и медленно придвинулся к нему, отчаянно желая ощутить тепло обнаженного тела рядом с собой. — Какой? — выдохнул блондин, кладя шероховатые ладони на оголенные бедра Юу. Юу не сводил глаз с лица парня, ни на миг не дернувшись от внезапного прикосновения. — Без маски. И, эм, одежды, — тихо хихикнул брюнет. Таканори усмехнулся — Юу просто очарователен. — Ну, то есть, не то чтобы мне нравится видеть тебя голым… Стоп, не так. Мне очень нравится видеть тебя голым, но… Ох, я вовсе не это имел в виду… — Ты весь покраснел, — рассмеялся Мацумото, коснувшись ладонью его щеки. — Что ты пытаешься сказать? — Я, ну… — Юу заглянул в глаза напротив, тут же теряясь и забывая обо всем, едва увидел почти черные мерцающие радужки киллера. — Мне просто нравится, когда ты не закрываешься от меня. Ты вечно такой… скрытный: в маске, мешковатой одежде, да и по натуре… А без маскировки, без таинственного имиджа ты так нежен ко мне, и… я это обожаю, — щеки брюнета густо порозовели.       Таканори вжался щекой в чужую. — Вот как… — оба лежали, вплотную прижавшись друг к другу грудью и чувствуя горячее дыхание на коже. — Я счастлив, что знаю Таканори, — прошептал Юу, ощущая, как киллер приобнял его, проводя ладонями по спине и крепко обхватывая тонкую талию. — Тебе стоит быть осторожным с ним, — блондин положил голову на плечо старшего, утыкаясь подбородком. — С кем? — Юу удивленно захлопал ресницами. — С Таканори? — Ага, — кивнул Таканори, сжимая парня в объятиях. — Я долгие годы не рассказывал никому свое настоящее имя. Возможно, полжизни даже, а то и больше. Никто из моих знакомых не знает.       От осознания у Юу быстро забилось сердце. — Так почему ты назвал его мне?       Киллер улыбнулся в чужое плечо, засомневавшись в ответе. — Не знаю… Просто подумал, что ты хотел знать. — А я хочу знать, — радостно подтвердил брюнет, ласково обнимая Таканори в ответ. — И я так рад, что ты рассказал мне. Я позабочусь о Таканори, обещаю.       Мацумото засмеялся, а затем провел ладонью по черным волосам, жадно припадая губами к шее Юу и оставляя на коже невесомые поцелуи. — Ты делаешь меня таким счастливым, безумие просто, — шумно выдохнул киллер и закрыл глаза, не отрываясь от шеи старшего. — Только я переживаю немного. — О чем? — довольно протянул Юу. — О том, что мне придется тебя отпустить, — тихо прошептал Таканори.       У Юу все оборвалось внутри. — Почему ты должен отпустить меня? — спросил брюнет, хотя уже знал ответ. Он не мог остаться с Таканори навечно, они оба это понимали. Таканори выполнял задание по спасению Юу и обязан был вернуть его домой к Койю. Если Койю узнает об их связи, Таканори точно столкнется с последствиями. А если киллер попытается сбежать вместе с Юу, это плохо кончится. Но подобного не случится, да и Таканори слишком умен, чтобы рисковать своей жизнью ради нечто настолько банального, вроде любви.       Даже ради любви к Юу. — Я люблю тебя, — Таканори оборвал все дальнейшие вопросы очередным нежным поцелуем в шею, а затем в губы Юу.       Они вновь прижались друг к другу, переплетая ноги и сжимая в ладонях пряди волос друг друга, а губы порхали в бесконечных поцелуях так, будто это был их последний день. Стоны Юу наполнили комнату, едва Таканори устроился между его бедер и вошел в узкое тело до упора, чувствуя по всему телу крупную дрожь, пронизывающую его каждую клеточку. Киллер был сосредоточен исключительно на прекрасном лице разгоряченного Юу в его объятиях, и от каждого соприкосновения с взмокшей кожей брюнета у Мацумото пробегали по спине мурашки.       Когда они были вместе, то время будто переставало для них существовать. Таканори понимал: их чувства фатальны, и он рисковал безопасностью и жизнью Юу ради любви.       Но после холодной, долгой зимы в его сердце наступила весна, которой Таканори отдался без остатка.

***

      Уютную постель покидать никак не хотелось, хотя нужно было. Время на двоих помалу ускользало от Таканори и Юу, и киллер не мог рисковать безопасностью парня еще больше. В последнее время им не были замечены какие-либо признаки слежки триады, однако нельзя знать наверняка. Они могли поджидать на каждом углу, поэтому Таканори должен был проявлять осторожность, должен был убедиться, что они больше не смогут похитить Юу, поскольку в следующий раз смогут обойтись с ним гораздо хуже. Мысль о том, что Юу мог пострадать, невыносимо давила на Мацумото.       Таканори разрешил Юу вновь накрасить его, иногда отвлекая поцелуями каждый раз, когда Широяма наклонялся ближе, дабы нанести тени. И каждый раз Юу надувал губы и недовольно ворчал, оказываясь беспомощным в хватке чужих рук. Впрочем, брюнет особо не сопротивлялся, когда киллер обхватывал ладонями его запястья и притягивал к себе, вовлекая в долгий поцелуй. Солнечные лучи, проникавшие в комнату, тепло щекотали кожу. Таканори казалось, будто он в сказке. Он слышал исключительно громкий стук их сердец каждый раз, когда губы смыкались в коротких, но столь сладких поцелуях. Он не хотел терять подобные моменты с Юу, как и сам Юу, впрочем.       Спустя час Юу наконец покончил с макияжем, после чего взял со стола маску киллера и поднес к лицу, помогая надеть. То, как Широяма помогал Таканори превратиться в таинственного киллера по кличке Руки; как легко и просто адаптировался в разных мирах — в мире Таканори, полном убийств, и мире обычных людей — казалось парадоксально романтичным. Таканори был полностью откровенен с Юу, и по той же причине сильно уязвимым. — Готово, — едва слышно отозвался Юу, смахивая пряди с лица киллера. Перед его глазами буквально произошло невероятное: черная маска закрывала пол-лица Таканори, а темные тени выделялись на фоне бледной кожи — Таканори вновь стал «Тенью». Лишь немногие знали его истинную сущность. Юу странно гордился тем, что буквально час назад видел этого парня настоящим, когда их тела стали единым целым, и стук чужого сердца отдавался в такт тяжелому дыханию Юу. А теперь Таканори снова стал неуловимым, тихим, грубым киллером, который сделает всё, лишь бы защитить его. — Я уже начинаю жалеть о том, что ношу маску, — хрипло пробормотал киллер. Пластиковый атрибут маскировки слегка приглушал низкий голос. — Почему? — спросил Широяма, пропуская выбеленные волосы через пальцы. Взгляд карих глаз Таканори, прикрытых длинными прядями, замер на Юу, и Мацумото отчаянно вздохнул. — Так мне сложнее тебя поцеловать, — признался блондин, на что Юу смущенно рассмеялся и отвернулся, избегая его взгляда. Таканори притянул парня к себе, вновь обнимая — Таканори не мог оторваться от столь мягкой и теплой кожи. — Надо проверить, — буркнул Юу, надув губы, и наигранно попытался оттолкнуть Таканори. Претворять свои слова жизнь, впрочем, Юу не стал. — Да, определенно, — Мацумото уныло вздохнул.       Юу рассмеялся, и одна его улыбка, как показалось Таканори, озарила светом всю комнату.

***

— Так… куда теперь? — поинтересовался Юу и, усевшись на переднее пассажирское сиденье, хлопнул за собой дверью. Он мог больше не прятаться за заднем сидении и быть поближе к Таканори — Юу очень хотел провести каждую секунду своего времени с ним. Мацумото успел заметить его рвение и, скрывая за маской самодовольную усмешку, сел за руль. — До порта по пути еще несколько городов, — отчеканил киллер, заводя мотор. — Два-три дня езды максимум. Прости, что так долго едем, но по-другому никак, раз в аэропорт нам дорога заказана.       Юу удивила внезапная обходительность блондина — он ведь никогда не извинялся. Однако их отношение друг к другу менялось, и, по-видимому, Таканори действительно сожалел о том, что Юу приходилось терпеть столь долгую поездку. Киллер начинал все больше беспокоиться за него. Широяме даже стало любопытно: неужели Таканори с самой первой секунды переживал за него, но просто не показывал этого? Может, Таканори все это время подавлял волнение и холодно относился к Юу, дабы поддерживать образ мрачного и бессердечного киллера перед брюнетом, однако при этом в глубине души искренне волновался. Такое предположение вызывало у Юу улыбку — Таканори мог быть таким милым иногда, но в весьма отчужденной манере. — Дурачок. Ничего страшного, мне, в любом случае, нравится кататься с тобой, — отозвался Широяма, на что Таканори тоже изогнул губы в улыбке. — Уму непостижимо: кому-то нравится мое окружение, — хмыкнул блондин. — Обычно люди, которые встречают меня… ну, умирают. — Я знаю, ты сейчас не шутил, но… — хихикнул Юу. — Это так сексуально прозвучало.       Мацумото в недоумении вскинул бровь. — То есть, то, что я убиваю людей, тебе кажется сексуальным. Да, среди нас двоих я, может, и киллер, но полным безумцем сейчас выглядишь только ты. — Тебе сделали комплимент, смирись, — нахально усмехнулся Широяма. — Ладно, так и быть, — фыркнул киллер и вырулил на дорогу.       Он постоянно поглядывал на Юу, который, прижав к груди колени, увлеченно смотрел в окно. Широяма практически не говорил, что слегка беспокоило Таканори, однако блондин не стал ничего спрашивать, дабы не показаться слишком прилипчивым. Ему казалось, будто он и минуты не мог выдержать без сладкого голоса Юу, и сей факт Таканори в смятение. Если его привязанность к Юу продолжит расти, то проблем не избежать.       Наконец, Юу нарушил тишину вопросом спустя полчаса — для Таканори эти полчаса будто длились все три. — Значит, ты правда вернешь меня назад к Койю?       Таканори не понимал, чувствовал ли облегчение из-за того, что Юу снова с ним разговаривал, или отчаяние, потому что спустя долгое время Юу решил задать именно такой вопрос. За эти полчаса он практически ничего не сказал, вел себя максимально тихо, а прекрасное лицо не излучало никаких эмоций, поэтому Мацумото задумался: а вдруг обидел чем-то?       Однако теперь киллер понял, о чем на самом деле все это время думал Юу, и от осознания в животе завязался болезненный узел, а в груди кольнуло. — Я выполняю заказ, — лишь ответил блондин. Он не хотел говорить правду, несмотря на жуткую боль в груди, не хотел показывать Юу, как сильно не хотел возвращать его домой. Таканори просто знал, что должен был это сделать. Он не представлял, что ранило его сильнее: сказать Юу, какие муки он испытывает от понимания того, что Широяме придется вернуться, или позволить Юу думать, что он безразличен Таканори?       Широяма провел ладонями по предплечьям и приобнял себя, словно пытаясь согреться. Киллер перевел взгляд на кондиционер, задумавшись о том, что стоило, наверное, сменить режим. — Значит, я для тебя — всего лишь «заказ»? — подавленно пробормотал брюнет и опустил взгляд в пол, что разбивало сердце Мацумото на части. — Мы вчера это обсуждали, — строго отрезал киллер, не позволяя отчаянию овладеть им. Он еще никогда не показывал грусть перед кем-либо, да и в тот момент не был готов. Это неправильно. Он должен был оставаться сильным, ради себя и Юу. — Ты сказал, что любишь меня, — Юу крепче прижал колени к груди. Его ужасно расстраивала сама идея возвращения к Койю. Да, он любил и ценил Койю по-своему, но Таканори… Благодаря Таканори брюнет чувствовал себя живым, чего никогда не случалось с Такашимой и не случится, не в этой жизни. — Ты не можешь остаться со мной, — Таканори нахмурился. Он безумно хотел вытянуть руки и притянуть Юу в свои объятия, но не мог. — Мы оба знаем, что ничего не выйдет. Как будто ты не понимаешь, кто такой Такашима Койю, и на что он способен. — Только не говори, что ты боишься Койю, — с заметным гневом в голосе выпалил Юу и посмотрел Таканори в глаза с явным раздражением. — Ты же киллер, в конце концов. Тебе нечего бояться.

«Ах, принцесса снова переходит на личности».

      Таканори сжал ладонями руль и сцепил зубы. — Ты что, не понимаешь? Дело не во мне. Дело в тебе. — А причем здесь я? — возразил Юу, разозлившись из-за того, что Таканори сбросил всё на него. — Если струсил, то так и скажи! Я осуждать не стану! Просто скажи, что дорожишь собственной жизнью больше моей. Ты же просто боишься, что Койю нанесет ответный удар, я прав?       Киллер попытался остудить пыл, сделав несколько глубоких вдохов. Его невероятно злило то, что Юу не видел самого главного и винил во всем Таканори якобы из-за его беспомощности перед Койю, нежеланием пройти против Такашимы и защитить их любовь. А Таканори пошел бы против Койю, если бы мог. Киллер очень хотел заботиться о Юу, ценить его превыше всего, обращаться с ним так, как Широяма того заслуживал — с нежностью и уважением, а не презрением и излишним контролем, как это делал Койю.       Однако это было невозможно — веская причина, почему киллер решил завершить начатое. Он не желал, чтобы Юу стал жить плохой жизнью вместе с ним, в то время как Койю мог дать ему все самое лучшее и даже больше. — Почему ты так уверен в своих чувствах ко мне? — спросил Мацумото. Его голос дрожал. — Как ты можешь быть уверенным в том, что полностью знаешь меня? Почему ты решил, что любишь меня больше, чем Такашиму? Всё из-за того, что я отличаюсь от него? Что проводить время с киллером — увлекательное для тебя занятие? Что тебя это возбуждает?       Юу резко перевел взгляд на лицо блондина — он задел Юу за живое. Широяма мог выглядеть обиженным, когда сам того хотел, и отъявленно показывал свое недовольство. Таканори понимал, что вновь спровоцировал ссору, от чего неприятно саднило в груди. Он абсолютно не хотел расстраивать парня, но иного выбора не оставалось. Таканори должен был говорить прямо, не увиливать и не сдерживаться. — Ладно, проехали, — прорычал Широяма. Любовь и тепло в карих глазах исчезли. — Если не веришь в то, что я люблю тебя, то и не надо. Я не собираюсь к чему-то тебя принуждать, не собираюсь что-то доказывать, потому что попросту не обязан. Так что забудь обо всем, Руки. Забудь мое признание к чертям собачьим.       Обращение «Руки» ударило по сердцу Мацумото больнее ножа.       Временами Юу становился таким жестоким. Поразительно то, как человек, которого ты любишь, может так сильно ранить тебя столь простыми словами. А ведь ты безоговорочно отдал ему все свое сердце. Таканори так превозносил Юу, так боготворил — даже больше, чем Юу себе представлял. Каждое его слово, каждое действие — всё это колоссально влияло на Мацумото. — Я не нужен тебе, — в итоге произнес киллер, не отрывая глаз от дороги. — У тебя есть Такашима. С ним ты проживешь хорошую жизнь, куда лучше, чем со мной. Я никогда не могу дать нечто подобное тебе. Когда все кончится, ты вернешься домой, в объятия Койю, и вспомнишь меня всего раз или два, вспомнишь о том, как хорошо нам было вдвоем. Вот и всё. Я тебе не нужен, Юу.

«Постой… Не поступай так со мной».

      Юу до боли впился ногтями в сидение, услышав, насколько смиренно прозвучали слова блондина. Может, Таканори и не желал ему зла, в конце концов. — Неправда. — Правда, она самая, — парировал киллер. — Нет, это не так, — Широяма прошипел сквозь зубы, расстроившись из-за того, что Таканори так принижал себя, хотя Юу уже не раз говорил парню о том, что его чувства искренние и настоящие. — Юу, серьёзно? — с издевкой фыркнул блондин. — Если ты сбежишь вместо со мной, то уже через два дня пожалеешь, когда придется спать на холодном жестком полу в какой-нибудь заброшке. А нам придется ночевать именно в таких местах, если некто столь могущественный, вроде Койю, объявит охоту. И знаешь что? Наши отношения не продлятся и трех месяцев. У Койю есть связи. Он снова наймет такого же киллера, чтобы найти нас. В зависимости от того, насколько ты дорог ему, он либо убьет тебя, либо сделает своим мужем и превратит твою жизнь в сущий кошмар. Юу… Ты уже завоевал его сердце. Пользуйся этим с умом.       Доводы Таканори с каждой секундой становились все страшнее, поскольку Юу мог представить все в мельчайших деталях. Киллер был прав. Койю любил Юу, любил всем сердцем и душой. Юу не думал, что жених навредит ему, если хоть прознает о Таканори, но и довольным явно не останется. Кроме того, брюнет не представлял, что Койю сделает, если он сбежит вместе с киллером. Само собой, Койю бы убил Таканори, но что насчет Юу… Такашима, возможно, запер бы его в доме на веки вечные и никогда бы не спускал глаз.       Койю всегда контролировал всё и вся, а если он узнает о том, что Юу выбрал какого-то киллера, а не его, лишь усилит жажду контроля. Подобное предательство Такашима просто так бы не оставил. Сначала он будет страдать, но затем обозлится и станет совершенно беспощадным.       Таканори всё верно сказал: Койю — воплощение ужаса, им не выстоять против него. У мужчины слишком много власти, а Юу… Юу морально не мог причинить ему такую боль, правда не мог. К тому же, Юу не мог подвергать риску жизнь Таканори из-за собственного эгоизма и желания быть с ним.       Широяма чувствовал себя глупым — крайне абсурдно было думать, что они с Таканори смогут свободно любить друг друга. Если обдумать всю ситуацию, кому Юу больше всего причинит вреда? Таканори и Койю. И кто, при этом, хотел «усидеть на двух стульях»? Юу. Все это время Широяма думал исключительно о себе, в то время как дорогие ему мужчины могли пострадать — морально и физически. Юу не мог поступать столь эгоистично. — Но я… — хрипло начал брюнет, но внезапно замолчал, поднимая на Таканори глаза. — Мне нравится та сторона меня, которую я показываю только тебе. Ты заставляешь меня чувствовать… чувствовать себя тем Юу, каким я и являюсь на самом деле, — с болью в ломающемся голосе протянул Широяма, выглядя при этом очень опечаленно. Карие глаза парня были полны сожаления и слез. Он напомнил Таканори маленького хорошенького щенка, который только что узнал о смерти своего хозяина. От разочарованного вида Юу у Таканори болезненно щемило сердце. — Есть только один такой Юу на всем белом свете, и, я уверен, ты никогда не менялся, — тихо и ласково ответил киллер, понимая, что разговор набирал слишком драматичный оборот. Юу мог вот-вот разрыдаться, но Таканори не хотел видеть слезы на его прекрасном лице. — Мое присутствие в твоей жизни никак не повлияло на твою истинную натуру, Юу. Ты сам по себе такой: появляешься в любом месте — и все взгляды прикованы исключительно к тебе. Твоя улыбка освещает все вокруг. Ты всегда был таким недосягаемым, таким… до невозможности идеальным. Не я делаю тебя таким, потому это всегда было в тебе.       Широяма едва сдержал слезы. — Но… Но с тобой все иначе. Ты… Ты другой. Койю всегда обхаживает меня и заставляет чувствовать, будто я ничего не могу сделать без него. Ты же прислушиваешься ко мне, даешь возможность самостоятельно сделать выбор. Ты говоришь мне то, что я не хочу слышать — всегда себе на уме, всегда говоришь то, что думаешь, даже если твои слова могут ранить меня. Ты мне не лжешь. Я… Я не могу вернуться к Койю и довольствоваться богатой семейной жизнью. Мне теперь кажется, что так жить… неправильно.       Брюнет тут же принялся в спешке вытирать слезы, продолжив: — У меня никогда не было подобных приключений. Не знал, что это так весело. Представить даже не мог, что мне на самом деле нравится путешествовать на машине. Я просто продолжаю молиться, чтобы дорога никогда не кончалась, потому что когда я сижу рядом с тобой на пассажирском, кажется, будто всё происходит так, как и должно: я слышу твое дыхание напротив и знаю, что ночью ты будешь лежать рядом со мной.       Слова Юу растрогали Мацумото. Он бы никогда не подумал, что Юу чувствовал нечто подобное — чувствовал столь глубокую любовь к нему. Может, Юу и не лгал, когда признался в искренних чувствах к Таканори. Может, Юу относился к этому гораздо серьезнее, чем считал киллер, и блондин не воспринял Юу всерьез. Таканори было сложно представить, что кто-то, а особенно человек из высшего общества, как Юу, мог полюбить его, ведь до этого никто не любил Таканори так сильно. Услышав столь нежные слова из пухлых розовых губ, Мацумото невольно влюбился в Юу еще сильнее. — Знаю, это неправильно, но ничего не могу с собой поделать, — вырвался крик, и Широяма прерывисто задышал. — Знаю, мы не можем сбежать, но так приятно об этом помечтать. Я был бы не против спать на полу с тобой. Пока мы вместе, думаю, я все могу преодолеть. Мне не нужны деньги, машины, вся эта роскошь… Мне ничего из этого не нужно.       Таканори с сожалением посмотрел на брюнета, понимая: он не мог сдаться и потакать желаниям Юу. Единственное правильное решение — вернуть его домой и дать жить той жизнью, которую Широяма заслужил. Несмотря на то, что Таканори было мерзко осознавать, что Койю видел в Юу исключительно милое личико и ничего больше, киллер не мог не согласиться: Койю подарит Юу такую жизнь, какую Таканори никогда бы не смог ему дать. Дом Мацумото находился в самой неблагополучной части города — киллер никогда бы не допустил, чтобы Юу жил в столь ужасном районе. Юу привык к высокому небоскребу, огромной двуспальной кровати и шелковому постельному белью. Что касалось киллера… его квартира нуждалась в ремонте, а вещи стоило давно выкинуть на помойку. Юу не должен был лишать себя роскоши только из-за него. — Койю… Койю позаботится о тебе, Юу. — Знаю, — всхлипнул Юу и прижал колени к груди, в отчаянии зарываясь в них лицом. — Койю всегда обо мне заботился.       Приглушенные всхлипы не утихали, что разбивало сердце Таканори на части. Блондин решил остановить машину у обочины, дабы передохнуть. Он не мог и дальше продолжать крутить руль, игнорируя расстроенного Юу рядом с собой на пассажирском сидении. Аккуратно припарковавшись, киллер притянул Широяму в свои объятия и усадил себе на колени. Юу не сопротивлялся и не хныкал, лишь положил голову на грудь блондина, обвивая ладонями шею младшего. Таканори прижал брюнета к себе, вдыхая сладковатый аромат волос.       Таканори убивал тот факт, что уже через несколько дней он больше не сможет вдыхать этот аромат. — И да, к слову: мне тоже нравится та сторона меня, которую я показываю только тебе, — тихо пробормотал киллер, перебирая пальцами черные пряди.       На мгновение сердце Юу будто перестало биться.

***

      Слова Таканори, должно быть, что-то пробудили в Юу — брюнет поднял голову, содрал с лица киллера маску и впился в его губы. Юу поцеловал Таканори, не переставая гладить чужую шею и выбеленные пряди волос. Мацумото удивился столь внезапному порыву чувств, но не стал жаловаться, целуя в ответ с той же жадностью и напором. Они изголодались по друг другу будто волки по свежей крови.       Причмокивание губ шумно витало в воздухе, но для Таканори эти звуки ласкали слух словно песня. Оба страстно хотели контролировать процесс, будто бы от этого зависели их жизни, однако Таканори не был уверен, кто же все-таки побеждал в этой жгучей схватке. Каждый раз, когда язык Широямы рьяно проскальзывал между чужих губ, брюнет задевал ягодицами пах киллера. Таканори уже чувствовал, как напрочь перехватывало дыхание, а в штанах становилось слишком тесно.       Юу разорвал поцелуй на несколько секунд, дабы следом припасть губами к уху блондина и похотливо прошептать: — Кажется, мне слишком сильно нравится чувствовать твой член в себе, — признался старший. Его хриплый голос был наполнен чистейшим вожделением и страстью. Широяма облизнул хрящик, от чего Таканори чуть не растаял. Юу был таким сексуальным, когда того хотел, и четко знал, как заставить своего партнера умолять о большем. Брюнет не прекращал потираться о чужое бедро и промежность, широко раздвигая ноги и обвивая ими спинку сидения. Глаза Мацумото окутала дымка жгучего желания — киллер, утомившись от попыток Юу раззадорить его еще больше, решил действовать решительно.       Таканори был благодарен тому, что предусмотрительно положил баночку со смазкой в бардачок. Блондин наблюдал, как Юу нависал над его бедрами, в предвкушении приспуская брюки вместе с боксерами до середины бедра и обнажая не менее возбужденный член. Взгляд карих глаз, затуманенных похотью и слезами, как бы не хотел киллер сего осознавать, делал Юу до одури сексуальным — на щеках все еще не высохли соленые дорожки слез, но из губ рвались отчаянные стоны, мольбы о члене киллера. Едва Мацумото вытащил заветную баночку, Юу выхватил её из рук блондина и, щедро окунув в нее пальцы, решил как можно быстрее доставить себе удовольствие. — Таканори… — выдохнул брюнет и протолкнул первый палец. Задержав дыхание, старший засунул палец до упора, лаская тугие мышцы. Заставляя расслабиться, Широяма принялся растягивать себя, привыкая к ощущениям, и беспомощно застонал, насаживаясь на палец. Юу судорожно хватал ртом воздух, как можно сильнее растягивая чувствительно колечко, и Таканори от подобного зрелища возбудился до предела. Юу трахал себя прямо перед ним, сидя на бедрах киллера, тем самым устроив невероятное приватное шоу о том, как он подготавливал себя к члену блондина.       Ладони киллера скользнули к ширинке брюк, и Таканори расстегнул молнию, вынимая член. Блондин осторожно погладил длину, пристально разглядывая лицо Юу и пытаясь запомнить каждую его черту, скованную сладостной агонией. Юу — безумно красивый, красивее всех на этом свете, и он полностью был во власти Таканори.       Резким движением толкаясь внутрь вторым пальцем, Широяма развел пальцы ножницами и слегка согнул фаланги прямо перед Таканори. Таканори видел всё: видел, как влажные пальцы вдалбливаются как можно глубже, как струйки вязкой смазки стекали по кисти Юу и вдоль молочно-белых бедер. — М-м-м… Чёрт, — тихо выкрикнул Широяма и дернул бедрами, едва кончики пальцев задели заветное местечко, приносившее ему каждый раз невероятное наслаждение. Брюнет в лихорадке толкался внутрь, снова и снова касаясь простаты и выкрикивая имя Таканори. Киллер, делая глубокий вдох от столь потрясающего зрелища, яростно надрачивал член, с каждой секундой все быстрее и быстрее двигая ладонью.       Широяма вынул дрожащие пальцы из себя и поднес к губам, после чего, простонав, облизнул их так, будто бы это был член Таканори. Влажные вязкие капельки стекали по подбородку, шее и даже футболке. Юу слегка прикрыл глаза в полном экстазе, и Мацумото понял, что больше не мог сдерживаться. — Я хочу тебя, — прошептал брюнет максимально чувственно и, схватившись за плечи младшего, медленно опустился на его бедра, широко расставляя ноги и усаживаясь ягодицами прямиком на член киллера. — Хочу твой большой член в себе. Так сильно хочу, чтобы ты оттрахал меня… — Я тоже безумно тебя хочу, — хриплым басом ответил киллер и обхватил бедра парня, нежно опуская на себя, в то время как сам Юу нетерпеливо потирался о налитую кровью плоть, запрокидывая назад голову. Брюнет крайне пошло застонал, едва почувствовал, как большой член киллера сантиметр за сантиметром растягивал податливые мышцы. — Черт, черт, черт… — захлебывался Юу. Ощущение того, как Таканори наполнял его собой, нравилось ему… даже слишком. Брюнет приподнимался и опускался, темп становился все более неровным, и Юу отчаянно хватался за чужие плечи, дабы полностью контролировать процесс. Таканори расслабленно прислонился к подголовнику затылком, хрипя всякий раз, когда колечко мышц сжимало его ствол в себе. — Блять, малыш, ты как всегда такой узкий и потрясающий, — тяжело дыша, Таканори похвалил Юу, просто позволив ему насаживаться на член, и сосредоточил пристальный взгляд исключительно на том, как Широяма скакал на нем.       Таканори бы никогда не подумал, что будет вот так трахаться с кем-то в машине на водительском сидении, особенно с кем-то, вроде Юу — парнем с прекрасным лицом и божественным телом, которое так чувствительно отзывалось на ласки, что любой бы уже сошел с ума. Однако киллер не жаловался, наоборот: его еще больше возбуждал тот факт, что они занимались сексом посреди бела дня на трассе, даже несмотря на то, что они ехали прямо посреди пустыни, и маловероятно, что какая-нибудь мимо проезжавшая машина могла их застукать. Но Юу так по-блядски стонал и двигался, что Таканори не сомневался: если бы кто-то увидел его в таком состоянии, то не выдержал и взял бы против воли — ни один мужчина, будь он натуралом или нет, не сдержался бы перед столь соблазнительным телом. — М-м-м… Ничего не могу с собой поделать, твой член так хорош… Ах… Да… Вот так, черт…! — Юу без конца опускался на чужие бедра, скорчив лицо в чистом экстазе, а по прекрасному лицу и вниз к шее стекал пот. — О… Таканори… Как же хорошо… Еще никто никогда меня так хорошо не трахал… Ах… Черт…       Температура в машине резко подскочила, хотя Таканори уже давным-давно включил кондиционер. Киллер не ощущал ничего, кроме запаха секса и узких мышц вокруг своего члена; не слышал ничего, кроме криков, вырывавшихся из сочных губ; во рту солоноватым привкусом отдавался пот, стекавший по коже брюнета. Чувства резко обострились, а от наслаждения и жара тела у Мацумото закружилась голова.       Однако он запретил себе отвлекаться и сосредоточился только на зрелище перед собой: Юу ожесточенно насаживался на ствол, каждый раз сжимая мышцы, и ощущение, накатывавшее после этого, нельзя было передать словами. Таканори отчетливо чувствовал великолепную узость его тела и дрожь, разливавшуюся от макушки до кончиков пальцев. Именно из-за этого киллер распалялся еще больше, нуждался в Юу еще больше, поэтому впился ногтями в кожу бедер до боли, не осознавая, что причинял брюнету боль и оставлял на нежной коже ссадины. — Грязная шлюха… — простонал Таканори, приподнимая бедра. В машине раздавались пошлые шлепки двух взмокших тел — оба парня приближались к разрядке. — П-Пожалуйста, Така, я… — на полувскрике Юу киллер оборвал его и крепко обхватил член брюнета рукой, сжимая и лаская пальцами набухшую плоть. Это сводило Юу с ума. — Тебе хорошо? — ускорив темп, спросил Мацумото. — Д-Да, — кивнув, проревел Юу, стараясь совладать с темпом парня и насаживаясь на его член в ритме, с которым Таканори ласкал его член. — Ах… О, боже… Я сейчас кончу… Чёрт-чёрт-чёрт… — Кончи для меня, малыш, — приказал киллер, не прекращая сжимать в руке сочившийся спермой ствол, и прижал брюнета к себе, заставляя уткнуться в изгиб шеи Мацумото и стонать ему в ухо с нараставшим наслаждением. — Я твой, — выкрикнул Юу, густо забрызгивая собственный живот и бедра семенем. Он тут же обмяк и замедлил темп, однако Таканори обхватил его бедра и продолжил насаживать на себя. Еще несколько толчков — и Таканори мог кончить.       Впившись ногтями в нежную кожу бедер, киллер почувствовал, как оргазм накатил и на него, притупляя все чувства и затуманивая взгляд. Таканори кончил глубоко в Юу со стонами и шумными вздохами, слушая, как Широяма тихо хныкал ему на ухо.

«Как же, черт побери, он хорош».

***

      Когда оба перевели дыхание и успокоились, Юу решил заговорить. — Пожалуйста, не бросай меня, — тихо попросил он, притягивая киллера к себе и утыкаясь в его грудь. — Пожалуйста, не отдавай меня Койю.       Таканори ответил не сразу — только опустил голову и оставил невесомый поцелуй на макушке парня, ласково проводя ладонью по волосам. — Ты не хочешь жить моей жизнью, — прошептал блондин. — Ты понятия не имеешь, чего я хочу, — парировал Юу, хватаясь за взмокшую от пота кофту киллера. — Я не позволю тебе жить моей жизнью, — твердо отрезал Мацумото.       Свет в глазах Юу померк. — Почему мужчины, которые якобы любят меня, никогда не дают мне принять решение самостоятельно, — ломанным голосом пробормотал Юу, поникнув от столь резкого ответа.       Его слова разбили сердце Таканори на части.