Старшая школа Хогвартс | Hogwarts High

– С ней все в порядке? – Гермиона! – Эй, Грейнджер, я слышала о... – О, мне так жаль... – Что с ней случилось? Я слышал... – Ну, я слышала, что... – О, это ужасно, ты в порядке? – Я знаю, что вы двое близки... Гермиона начала жалеть, что пошла в школу. Конечно, она не хотела приходить с самого начала, но Белла все еще была без сознания и очнется только позже, а Сириус сказал ей, Энди и Цисси, что они должны пойти и отвлечься от всего. К сожалению, это возымело эффект, противоположный желаемому. Потому что каким-то образом, кажется, все узнали о том, что Белла в больнице, еще до начала занятий, но даже самые преданные сплетники не смогли понять, как это произошло, поэтому к ней стали подходить люди, чтобы выразить соболезнования и, самое главное (они, похоже, решили оставить Энди в покое, отчасти потому, что её едва было видно сквозь большую группу друзей, окружавших её, решивших скрыть её от посторонних глаз, а поскольку в начале года она была назначена "единственным другом Беллатрикс Блэк", она была вторым лучшим источником информации). По мере того, как она продвигалась по школе к классу английского языка, она замечала все больше и больше пристальных взглядов, так как люди, которых она не знала раньше, слышали от друзей. Она прошла мимо большой группы второкурсников и услышала: – Я слышала, что они встречаются... нет, Эрни сказал мне... ну, где... видимо, кто-то что-то знает об этом... Ее кровь на мгновение похолодела, прежде чем она поняла, что это не имеет значения, раз Сигнус знает. Затем она снова запаниковала – откуда они знают? Она не думала, что кто-то из ее друзей что-то сказал – Виктор точно не говорил – единственные другие люди... – Грейнджер! За секунду она перешла от паники к ярости и обернулась, чтобы увидеть очень бледного (ну, бледнее, чем обычно) Драко Малфоя, стоящего перед ней. – С ней все в порядке? Клянусь богом, я никогда не хотел... – Отвали, Малфой. – Подожди... Она начала отступать по коридору, игнорируя своих одноклассников, которые таращились и, несомненно, задавались вопросом, что означает это новое событие, а Малфой погнался за ней. – Эй, Грейнджер! – Я не хочу сейчас с тобой разговаривать! – Но... – Что тебе нужно, Малфой? – прорычал голос у нее перед носом. Она чуть не рассмеялась – ее друзья ждали у кабинета английского языка, а Гарри смотрел на Малфоя яростным взглядом. – Не твое дело, Поттер, – нахмурился Малфой. – Грейнджер, могу я поговорить с тобой? – Нет. – Ну, если ты собираешься быть сукой из-за этого... – Подержи это. Джинни сунула свою сумку в руки Гарри. Малфой понял за долю секунды до того, что должно было произойти, и бросился бежать. – Вернись сюда, ты маленький... Она бежала за ним по коридору. – Ему конец, – пораженно сказал Гарри. Рон коротко усмехнулся, а затем повернулся к ней с обеспокоенным выражением лица. – Ты в порядке, Миона? До нас доходят разные слухи. – Да, например, вы с Беллатрикс встречаетесь, что в этом такого? Она замерла. О, дерьмо.... Она посмотрела на всех них. Невилл и Рон выглядели озадаченными, Гарри слегка забавлялся, а Полумна... – Луна, почему ты смеёшься? – Рон нахмурился. Она задыхалась. – Как никто из вас не знал? – Подожди... – начал Невилл. – Ты...? – Я... ну, да... – заикалась Гермиона. На лице Рона появилось понимание. – Так вот почему она говорила с тобой! Я никогда не мог этого понять! – И... и Полумна знала? – спросил Невилл. Они все посмотрели на него и сказали в унисон: – Невилл. Полумна знает все.

»-———— — ————-«

Она ввела своих друзей в курс дела перед английским (Джинни вернулась с очень самодовольным видом примерно через три минуты после ее ухода) – как же иначе? Она знала, что они никому не расскажут, а если они и узнают о случившемся, она предпочтет, чтобы они узнали об этом от нее, а не от того, кто распространит это по школе. Гарри, конечно, уже знал – Невилл и Рон выглядели совершенно потрясенными, а Джинни и Полумна, очевидно, "подозревали что-то подобное", но все равно были одинаково бледны, когда она рассказывала им эту историю. Конечно, как только МакГонагалл начала урок, они сразу же затихли (она видела, как МакГонагалл бросала обеспокоенные взгляды на них и на пустое место Беллы в течение всего урока), и попрощались, направляясь на свои следующие занятия. Она чувствовала странную пустоту без Беллы, которая шла рядом с ней по дороге на химию. В тот день их класс был необычно мрачным. Войдя в класс, она увидела Виктора, сидящего на своем обычном месте (она знала, что он мог бы пересесть на место Беллы, чтобы не сидеть сбоку стола, и была благодарна, что он этого не сделал), и он сразу же бросил на нее обеспокоенный взгляд – она написала ему сообщение, чтобы сообщить, что Белла была в больнице накануне поздно вечером. – Как она? – спросил он, как только она села. – Она все еще в отключке, но врачи говорят, что она, вероятно, очнется сегодня позже. Я собираюсь отправиться в больницу после школы, ты хочешь пойти со мной? Он кивнул. – Ты знаешь, как ее е... Сигнус узнал об этом? – Родольфус. Думаю, он послал ему нашу фотографию. Я не знаю, можем ли мы что-нибудь с этим сделать, и не думаю, что кто-то еще знает об этом. – Разве ты не должна сказать... – Я не могу. Сириус сказал мне перед отъездом, что мы не можем пытаться доставить кому-либо неприятности, и что он будет разбираться с этим. Он казался удовлетворенным этим, и сел на место, пока остальные ученики рассаживались по своим местам. Паркинсон, сидевшая впереди них, обернулась. – Эй, Грейнджер? – Да? – Ты не знаешь, есть ли у сестер Беллы место, где можно остановиться? Мы когда-то были друзьями, вроде как, и я хотела бы узнать, могу ли я чем-нибудь помочь? Слегка опешив от такой неожиданной любезности (Паркинсон была не так плоха, сейчас она все еще проводила много времени, досаждая Лаванде, но она никогда не слышала ни одного приятного слова из ее уст), Гермиона ответила: – Эм... я думаю, они живут у своего кузена. – О. Хорошо... – Ладно, все! Кто готов узнать об изотопах? – Слизнорт, как всегда беспечный, подождал секунду (хотя в этот момент Гермионе было интересно, что именно он ожидал от них услышать – неужели он думал, что они начнут восторженно аплодировать?), прежде чем повернуться к доске, с трудом открыть маркер и начать свой обычный бред. Используя хорошо отработанную схему передачи записок (чаще всего она использовалась для рисунков Дина), Гермиона получила что-то практически от каждого человека в классе. Терри Бут быстро написал на клочке бумаги "Поправляйся скорее!" (предположительно, это предназначалось Беллатрикс). Рядом с ним Дафна Гринграсс прислала довольно плохо нарисованную картинку Беллы с ножом в боку (она спорила с Виктором, должно ли это было утешить – поскольку она написала "надеюсь, ты это вытащишь", они решили, что да, хотя и немного ошибочно). Парвати прислала цветок и записку о том, что она сорвала его на улице, когда узнала, что Беллатрикс ранена. Дин нарисовал гораздо лучший рисунок плюшевого мишки с распростертыми руками и воздушной аркой над ними с надписью "Обнимашки", а также последний выпуск своего популярного комикса про Паркинсон и Лаванду. В приложении было обещание Симуса, что если Белла когда-нибудь захочет, чтобы он принес ей алкоголь, он с радостью согласится (они с Виктором решили, что показывать это Белле будет плохой идеей). Лаванда сунула им довольно красиво сделанную открытку, а затем вернулась к своему новому любимому занятию – "напряженно смотреть на случайное место на стене и игнорировать Паркинсон". Все эти вещи она хранила в своей сумке. Она должна была признать, что их урок химии был очень занимательным, даже если все они были более чем немного странными.

»-———— — ————-«

– А, Гермиона Грейнджер? Тебя разыскивает руководство. Она замерла, и все ее друзья обеспокоенно посмотрели на нее. Она отмахнулась от них – все не так уж плохо, и, кроме того, если она пойдет сейчас, ей не придется идти на физкультуру, которая только начиналась, а без Беллы, дающей забавные комментарии, уроки физкультуры вряд ли стоили того, чтобы на них ходить. Она прошла за миссис Боунс – одним из кураторов школы – через коридоры и зашла в дирекцию. К счастью, она не была там, кроме беглого собрания "Добро пожаловать в школу Хогвартс" в начале года, хотя знала, что Гарри вызывали туда довольно часто. Зрелище, представшее перед ней, немного шокировало – мисс МакГонагалл и Сириус ждали ее вместо обычного консультанта по профориентации, вместе с Малфоем (с синяком под глазом, она сделала мысленную заметку поблагодарить Джинни позже). – Мисс Грейнджер, я так рада, что вы смогли прийти. Миссис Хуч не слишком расстроилась, увидев, что вы уходите? – Нет, все было хорошо. МакГонагалл кивнула и встала за парту. – Итак. У меня только что состоялся интересный разговор с мистером Блэком о его кузине. Он сообщил мне, что ее нынешнее состояние частично вызвано мистером Лестрейнджем. Он также сказал, что вы двое были вовлечены в это. – она села. – Не хотите объяснить, прежде чем мы вызовем главного виновника? Гермиона посмотрела на Сириуса, который слегка кивнул. – Ну, видите ли, профессор, мы с Беллатрикс встречаемся примерно с января. МакГонагалл подняла бровь. – Январь? А я-то думала, что это было раньше. – она пробормотала что-то под нос, что звучало как: – Северус... дурак... пять долларов... не надо было слушать Филиуса... – Что это было, профессор? – О, ничего, дорогая, просто разговаривала сама с собой. Какое отношение это имеет к тому, что мисс Блэк попала в больницу? – Ну, кто-то сфотографировал нас, держащихся за руки в коридоре. Малфой побледнел и опустился на свое место. – Вообще-то, я не собирался ее использовать! Ну же, Грейнджер, разве ты не поняла, что я блефовал? Она нахмурилась. – Ты все равно оставил ее себе. А потом ты отдал фото Родольфусу! Он зашипел: – Я не хотел! Вы же знаете, какой он, как только он узнал, что она у меня, он не хотел его отдавать! МакГонагалл нахмурилась. – Мистер Малфой, это не отменяет того факта, что вы сделали фотографию в первую очередь, и что вы даже упомянули о ней мистеру Лестрейнджу. Он опустил глаза, выглядя довольно несчастным, и Гермиона почти пожалела его... но потом отбросила эту мысль. Возможно, он не был таким мерзким, как Родольфус, но никто не мог обвинить Малфоя в доброте, даже когда ему было плохо. Она вздохнула. – Что ж. Нам придется придумать наказание – оно не будет таким суровым, как у мистера Лестрейнджа, но ты определенно получишь отстранение от занятий. Отстранение от занятий в школе, имейте в виду, сидеть весь день в своем поместье вряд ли считается наказанием. – она посмотрела на него поверх очков, и он кивнул. – Хорошо. А теперь, миссис Боунс, не могли бы вы послать за Родольфусом Лестрейнджем? И уберите Альбуса из его кабинета, ради бога, что бы он там ни делал, вряд ли это может быть важнее этого. – Боунс кивнула и поспешно вышла из комнаты. Гермиона почувствовала укол страха – хотя МакГонагалл, казалось, была чертовски заинтересована в том, чтобы у Родольфуса были серьезные неприятности, и она не сомневалась, что постарается сделать все возможное, но будет ли этого достаточно? Родольфус был почти так же печально известен тем, что выбирался из неприятностей, как и попадал в них. Удастся ли ему снова выйти сухим из воды? Он вошел в комнату и уселся в кресло по другую сторону от Малфоя, достал телефон и начал печатать на нем, а ноги положил на стол. Губы МакГонагалл стали тоньше, чем когда-либо видела Гермиона, и даже Родольфус слегка побледнел и опустил ноги на пол, когда увидел выражение ее лица (Малфой даже слегка пискнул, хотя это было адресовано не ему). – Мистер Лестрейндж. Вы знаете, почему вы здесь, да? – Нет. Не хотите мне объяснить? – усмехнулся он, выражение его лица ясно говорило о том, что он прекрасно знает, зачем он здесь. Она подавила желание ударить его по лицу, и, судя по тому, как сжались кулаки Сириуса, он сделал то же самое. – Мистер Лестрейндж, из-за ваших действий ученица попала в больницу. Она все еще без сознания. Это совершенно неприемлемо. – И что? Что вы собираетесь с этим делать, читать мне лекции? Мистер Риддл будет здесь с минуты на минуту. Как по команде, дверь распахнулась. – Дамблдор, я не понимаю, к чему вся эта суета! Девочка не получила серьезных повреждений... – Мистер Риддл, даже вы должны признать... – мягко начал Дамблдор. – Нет! Вы не собираетесь выгонять одного из моих звездных игроков из этой школы из-за пары незначительных травм! Я требую, чтобы вы немедленно выпустили его отсюда и позволили ему вернуться в класс! Как, по-вашему, он будет сдавать экзамены, если ему нельзя находиться там половину времени? – Я уверена, – сказала МакГонагалл холодным голосом, – что посещение его занятий не помешает мистеру Лестрейнджу провалить их. Гермиона сдержала фырканье, лицо Риддла стало яростно красным, Дамблдор слегка кашлянул и посмотрел на нее с блеском в глазах, а Родольфус наморщил лоб, пытаясь понять, что это значит. – Ты весь год пытаешься доставить ему неприятности! – усмехнулся Риддл. – Сначала вызвали его поговорить о мальчике Диггори, как будто этот вопрос не был закрыт много лет назад, а теперь это! Он не сделал ничего такого, за что можно было бы поручиться... МакГонагалл вскочила со стула, отбросив его назад, и опустила руки на стол с такой силой, что пол задрожал. Она выглядела... Гермиона никогда не видела ее такой разъяренной. Ее ноздри раздувались, глаза пылали, а когда она заговорила, ее голос был ледяным и опасным. – Ваш звездный игрок, – выплюнула она, – С тех пор как он начал учиться в этой школе, два разных ученика попали в больницу с критическими травмами! Бесчисленное множество других учеников были отправлены к медсестре со сломанными костями! Я позволяла вам вытаскивать его из неприятностей в течение многих лет, но это зашло слишком далеко! – в этот момент она обогнула стол и стояла лицом к лицу с ним. – И что, собственно, вы собираетесь делать в связи с... УДАР! У Гермионы отвисла челюсть, а Малфой чуть не прыгнул ей на колени, когда МакГонагалл отвела руку назад и ударила Риддла по лицу. На мгновение вся комната погрузилась в тишину, прежде чем Риддл выпрямился и отнял руку от быстро краснеющей щеки. Из его носа текла маленькая струйка крови. – Ты... ты только что... – начал он, явно ошеломленный настолько, что не мог придумать, что сказать. – Да. Сейчас. Я предлагаю вам покинуть этот кабинет. Ожидайте сообщения от мистера Дамблдора сегодня. На самом деле, вам, вероятно, следует начать собирать вещи, – прошипела она. Риддл сглотнул, пару раз открыл и закрыл рот, а затем, пытаясь вернуть себе хоть какую-то толику достоинства, повернулся на пятках и выскочил из комнаты. – Ах. Полагаю, это означает, что мне придется уволить его, – сказал Дамблдор. Она обернулась к нему, и Гермиона увидела, как он слегка подпрыгнул, хотя и замаскировал это движение, потянувшись за лимонной каплей. – Да, Альбус. Я не знаю, почему ты не сделал этого много лет назад. Он пожал плечами. – Ну. Сейчас это не имеет значения, не так ли? Если вы меня извините, мне нужно уволить помощника директора. – МакГонагалл надулась, но отступила назад, подавая знак, что он может идти. Он повернулся к ней. – А, и мисс Грейнджер... передайте юной мисс Блэк приветствие и пожелания скорейшего выздоровления. – она кивнула, и он вышел из комнаты. Как только он ушел, МакГонагалл повернулась к Родольфусу. К его чести, за последние несколько минут у него, похоже, появился здоровый страх перед ней, и он побледнел еще больше. – Что касается вас, мистер Лестрейндж. Сегодня вечером вашим родителям будет отправлена домой записка с уведомлением о вашем исключении, – при этих словах сердце Гермионы подпрыгнуло в груди, – И, в зависимости от желания мисс Блэк, вы также можете предстать перед судом. Забыв о страхе, он вскочил на ноги. – Исключение? Вы не можете этого сделать! Мистера Риддла уже нет, но мои родители жертвовали на эту школу в течение многих лет... – И они будут продолжать это делать, я уверена, как только действующий глава семьи Блэк –младшая кузина которого попала в больницу из-за тебя – объяснит им ситуацию. Он сглотнул, и Сириус усмехнулся из конца комнаты. – О, да. Возможно, Сигнус и не стал бы поднимать шум из-за того, что Белла получила травму, но я-то уж точно. Увидимся в суде, маленький засранец. Родольфус прошипел, напомнив Гермионе Риддла, и выбежал из кабинета в гораздо менее достойной манере, чем его учитель (хотя он ушел значительно менее раненым, так что, по ее мнению, они были квиты). МакГонагалл позволила себе небольшую улыбку, прежде чем повернуться, казалось, вспомнив, что она и Малфой все еще сидят в комнате. – Ах. Мистер Малфой, я хотела бы поговорить с вами. – он побледнел еще больше, пока Гермиона не убедилась, что он вот-вот станет прозрачным – она не подозревала, что он будет создавать проблемы в школе до конца своей школьной карьеры. – А мисс Грейнджер, вы можете идти. Если вам захочется о чем-то поговорить, моя дверь всегда открыта. Передайте мисс Блэк, что то же самое относится и к ней. Она слегка улыбнулась и кивнула, после чего вышла за дверь. И, как бы ей ни было неприятно признавать это, первая мысль, которая пришла ей в голову, когда она шла по коридорам, была: Белла и Виктор будут рады услышать об этом.

»-———— — ————-«

Она должна была рассказать ей об этом позже в тот же день – сразу после школы она отвезла Виктора, Энди и Цисси в больницу, чтобы навестить Беллу. Сириус уже был там и выглядел весьма довольным собой, хотя самодовольное выражение лица сменилось облегчением и легким беспокойством, когда пришел врач и сказал, что Белла начинает просыпаться. Она впустила к ней сначала Энди и Цисси, а затем Сириуса – они вышли примерно через полчаса с красными глазами. Цисси дернула ее за рукав. – Она хочет тебя видеть. Увидеть Беллу было облегчением. Вчера вечером ей разрешили войти, и она выглядела почти мертвой – кожа бледная, волосы разметались по кровати, лицо покрыто синяками. Ее лицо все еще было бледным и в синяках, а волосы, конечно, не стали более аккуратными, но она улыбалась и бодро сидела, и Гермиона хотела лишь обнять ее. Но она не стала этого делать – это было бы ужасно плохой идеей, ведь у Беллы было сломано три ребра, одна рука и еще больше мелких травм, чем она могла сосчитать. Вместо этого она осторожно присела на край кровати и взяла ее за руку. – Привет, Гермиона, – вздохнула Белла, мягко улыбаясь. – Соскучилась по мне? Она слегка улыбнулась на это. – Ужасно. Они сидели так некоторое время, просто глядя друг на друга, пока Гермиона не потянулась за своей сумкой. – Кстати, у меня есть кое-что для тебя. Белла сразу же оживилась. – Подарки? – Да, подарки. Вот. Я получила большинство из них во время химии. Казалось, они сделали ее счастливой, даже рисунок Дафны, хотя она немного нахмурилась, когда дошла до конца. – Паркинсон ничего мне не подарила? Как обидно. Гермиона фыркнула. – Нет, но она предложила твоим сестрам пожить у нее, пока ты все не уладишь. Она была довольно мила в этом, на удивление. – Хм. Вообще-то, мы были друзьями, но тогда она была такой же несносной, как и сейчас. – Могу себе представить. Она погладила уголок рисунка Дина, покрутила цветок в руках и повернулась к Гермионе. – Сириус сказал, что Родольфуса отстранили от занятий, но он сказал мне, что думает, что ты лучше расскажешь мне. Она сразу же просветлела. – О, Боже. Тебе бы это понравилось. Его отстранили от занятий, Сириус хочет отдать его под суд, Малфой чуть не описался, МакГонагалл дала пощечину Риддлу... – Что она сделала? – Белла в шоке посмотрела на нее. – Святое дерьмо. – Я знаю. Его уволили. Мисс Делакур была особенно довольна, когда услышала. – Ха. Держу пари, она была довольна. Боже, ты права, я бы убила, чтобы быть там при этом. Ты рассказала Виктору? – Да, конечно, я ввела его в курс дела. Вы двое слишком одержимы драмой, ты знаешь это? – Белла только нахально ухмыльнулась. – О! Он здесь, ты хочешь его увидеть? Она еще больше оживилась – хотя, на самом деле, Гермиона не могла представить, что не ожидала визита Виктора. Он был ее лучшим другом, в конце концов (Гермиона могла смириться с тем, что не занимала эту позицию – в любом случае, это была совсем другая ситуация). Гермиона проводила Виктора в палату и пошла постоять снаружи, чтобы дать им время. Она заметила Энди и Цисси, сгрудившихся у двери, подошла к ним и обняла их. Энди тут же ответила, а Цисси немного поёрзала, но потом сдалась и положила голову ей на грудь. Она услышала смех, доносящийся из палаты Беллы, и улыбнулась. Все будет хорошо.