Эффект Эджертона

***

Питер обожал этот звук. Щелчок затвора фотоаппарата, и он уже там — за пределами реальности, где зрачок камеры видит новый мир. Паркер был увлекающейся натурой: в самом раннем детстве он очень любил конструкторы Лего, даже сейчас сложно представить, сколько он их собрал со своим другом Нэдом, потом, уже будучи в средней и старшей школе, Пит вовсю погрузился в мир робототехники и реактивов. Но вот что точно осталось с ним надолго и вдохновляло — так это любовь к фотографиии. Ему нравилось погружаться в этот мир и переносить на пленку то, что он не мог выразить словами. Он старался использовать только пленку, так как считал ее более живым материалом, в отличие от цифры. Сначала Пит пользовался фотоаппаратом дяди Бена. Старался видеть прекрасное в самых незначительных деталях: фотографировал соседских котов и случайные лица прохожих. Ему нравилось наблюдать за людьми со стороны, когда они занимались своими обычными повседневными делами, будь то разносчик пиццы, спешащий с заказом, или милая старушка, выгуливающая своего пса. Часто после занятий он бежал в Центральный парк, где устраивался в неприметном месте, поедая чуррос и делая разнообразные снимки. Питер оборудовал себе в кладовке самодельную проявочную студию. Это был его мир, куда он погружался с головой, порой сбегая от явных или надуманных проблем. Тётю Мэй сначала настораживала такая маниакальная увлечённость племянника, но потом, когда это не прошло ни через год, ни через два — она смирилась, и даже больше — на восемнадцатый день рождения подарила Питеру настоящий зеркальный пленочный фотоаппарат. Если сказать, что Питер был счастлив, то это ничего не сказать. Это был настоящий сюрприз. Оказывается, Мэй копила на этот подарок, об этом Питер узнал много позже, а пока, в тесном семейном кругу, в присутствии близкого друга и домашнего финикового пирога, его ждала средних размеров коробка, перевязанная атласной ленточкой. Конечно же были слезы радости и огромная благодарность к человеку, который, пусть и не разделял его страсти, но всегда понимал и поддерживал. И вот теперь, когда школа позади и он студент Нью-Йоркского университета, Питер пытался свое увлечение направить в коммерческое русло. В Нью-Йорке бурлила жизнь, она не останавливалась ни днем, ни ночью. Этот город был как огромный пирог с разномастной начинкой — всегда что-то случается, поэтому Пит решил попробовать устроиться внештатником в какое-нибудь издание. Жаль конечно, что большинство газет и журналов интересовала либо криминальная хроника, либо светские сплетни. Но Питер не хотел копаться в грязном белье знаменитостей, а уж о криминале и речи быть не могло: для этого нужна была серьезная аккредитация прессы. Так что он продолжал фотографировать «для себя», может, кто-то в дальнейшем заинтересуется.

***

Сегодня Питеру не удалось поймать хорошего кадра. Над Нью-Йорком словно опрокинули небольшой океан — дождь льёт стеной уже вторые сутки. Дома, авеню, магазины — все размыто в этом дождливом мареве. Редкие прохожие старались как можно быстрее добраться до своих жилищ, ведь никто не хотел быть вымокшим до нитки. Питер как назло не взял с собой зонт: не хотелось тащить лишнего. Вместо него в видавшем виды рюкзаке примостился его цифровой друг, он с ним почти никогда не расставался, и даже в угоду комфорту, предпочитал держать фотоаппарат под рукой. Ну, а вдруг попадется что-то интересное, а Питер не будет образно вооружен. Но в этот раз он сам на себя сердился, что поступил так опрометчиво; сегодня зонт был намного нужнее. Уже вваливаясь в маленькую съемную квартиру, Питер осознал масштаб бедствия: в кроссовках хлюпала вода, джинсы намокли и прилипли, а розовая толстовка приобрела непонятный цвет и свисала комком на теле. Паркера немного знобило, не хватало еще заболеть — и это перед сессией! Сейчас не зазорно было согреться чем-то горячительным, но как раз в его запасах ничего такого не водилось, поэтому оставался только чай с какими-то травами, заботливо предоставленными Мэй при переезде: «На всякий случай, дорогой. Они при простуде отлично помогают» . Питеру нравился дождь. Особенно поздней весной, когда уже давно сошел снег, нет той грязи, а воздух наполнен запахами цветущих деревьев. Именно в этот период фотографии получались на удивление яркими: лица прохожих лучились улыбками, окружающий пейзаж пестрил разнообразными красками. Но эти два дня стали сущим апокалипсисом. Все планы пошли насмарку, но все же ему удалось урвать несколько кадров — блондинку под зонтиком, явно спешащую на важную встречу или свидание, да пожилого джентльмена, укрывающего сегодняшней газетой рыжего кота на остановке от дождя. Н-да, не густо, но хотя бы так. Когда согревающий чай был выпит, а мокрая одежда постирана и сушилась в ванной, Питер решил, что самое время заняться еще одним делом. Он расчехлил свой фотоаппарат, закрепил на штативе и направил объектив камеры на противоположную улицу, прямиком на здание небольшого уютного отеля напротив его дома. Вот уже месяц он наблюдал там за одним человеком. Конечно, это неправильно и в какой-то степени аморально. Но! Во-первых, ничего такого там не происходило, а во-вторых, Питер просто не мог себе отказать в удовольствии смотреть на этого мужчину. Его действия переросли в своего рода ритуал: пятничный вечер, окно напротив с неплотно задернутыми шторами и человек, который очень сильно интересовал Паркера. А началось все банально и просто. Однажды, настраивая в камере ручные режимы, Питер случайно щелкнул затвором. На следующий день, разбирая снимки, он увидел на одном из кадров размытый силуэт в окне напротив: мужчина стоял, немного облокотившись о край стола, и курил. Вроде ничего особенного, но Питер почему-то по наитию продолжал рассматривать замерший кадр. Получилось довольно красиво. И можно было бы забыть о данном инциденте, если бы через несколько дней эта картина вновь не возникла перед глазами мальчишки. Теперь уже Паркеру стало интересно, и он целенаправленно, почти каждый вечер стал всматриваться в то злополучное окно, которое манило и притягивало какой-то своей тайной. Посетитель появлялся там не всегда. Обычно по пятницам, чаще всего один. Что он там регулярно делал, для Питера так и оставалось загадкой. Он просто смотрел, вернее, любовался. Аккуратно, чтобы не засветиться и не обнаружить себя, Паркер фотографировал свой объект наблюдения. Конечно же, Питер задавался вопросом, кто этот человек и почему он с такой регулярностью останавливается именно в этом номере. Может, это был какой-то заезжий бизнесмен из другого города или простой клерк, который таким образом коротал свои выходные. В общем, догадок было много, и каждая из них имела право на существование. Питер привык, что теперь в его жизнь вместе с тем мужчиной проникла какая-то тайна и, хотя они не были знакомы, парню казалось, что он частично уже выучил некоторые повадки и действия гостя. На каждой фотографии он был разный. Иногда самые удачные кадры Питер распечатывал. Опять же — для чего? Юноша сам не смог бы себе ответить. Но частенько вечерами он рассматривал матовые прямоугольники напечатанных фотографий. Вот здесь мужчина разговаривал по телефону, держа в одной руке сигарету; здесь — вальяжно раскинувшись на кресле, читал какие-то документы; вот тут, скинув пиджак на соседний стул, сосредоточенно печатал на ноутбуке. Питер залипал на его профиле, острых скулах и причудливой бородке. Даже через бумагу чувствовалась определенная сила и стать. Парень бережно хранил все эти образы в своей голове, ну, и еще в специальной золотистой папке на дне комода. На самом деле Питер никогда себе бы не признался, что реально запал на этого незнакомца. Раньше он не замечал за собой такого — что его могут привлекать мужчины. В старшей школе ему нравилась одноклассница — длинноногая Лиз, он даже ухитрился позвать ее на школьный бал, но дальнейшего сближения не получилось. А потом вступительные экзамены, поступление, лекции и сессии. Общая загруженность давала о себе знать, поэтому новых отношений завести не удалось. Да и Питер особо к ним не стремился. А теперь, тайно разглядывая такого шикарного мужчину, он к своему стыду понял одну простую истину — его привлекали мужчины. Нет, не так. Его привлекал конкретно этот мужчина. Но анализировать, и уж тем более рефлексировать по этому поводу Пит не собирался, ведь наверняка лично они никогда не встретятся. И притом у парня было преимущество — ты наблюдаешь, а потому словно владеешь ситуацией. Так Питеру, во всяком случае, казалось. До поры до времени.

***

Сегодня номер посетила дама. Питер уже решил сворачивать свои наблюдения, ведь врываться настолько в частную жизнь он не собирался, но женщина пробыла там недолго. Пара проговорила от силы двадцать минут, и шатенка, накинув бежевый плащ, покинула помещение. После этого незнакомец поднял со стола какие-то бумаги, быстро их просмотрел и положил обратно. Он выключил основной свет и оставил гореть лишь торшер у дивана. Полумрак помещения придавал обстановке еще больше загадочности; мужчина устало потер шею и закурил. За этим зрелищем Питер упустил момент, когда тот подошел к окну и открыл тяжелую раму. Дождь прекратился, оставив после себя прохладный влажный воздух, и дым от тлеющей сигареты вырывался легким шлейфом из раскрытого окна. Мужчина курил, задумчиво щуря глаза при каждой новой затяжке, и смотрел нечитаемым взглядом на залитую водой улицу. У Питера эта картина отпечаталась в голове так четко, что, если разбудить посреди ночи, он все равно вспомнит этот момент. Но потом постоялец отеля внезапно повернулся непосредственно туда, где находился парень, и криво улыбнулся. И взгляд, который поймал Паркер, свидетельствовал о том, что его конкретно застукали за наблюдением. Ухмылка не сходила с губ мужчины, пока он докуривал сигарету, а темно-карие глаза прожигали насквозь и казались какими-то нахальными и вызывающими, а их золотой перелив реально примагничивал. Питер еще по инерции продолжал смотреть в ответ, пока на его голову не свалилась реальность происходящего. Ведь это он сейчас сталкерил совершенно незнакомого человека. Но это полбеды. Самое главное, что его застали с поличным! Стыд окатил парня с головы до ног и он почти бессознательно плюхнулся на пол, скрываясь от пристального взгляда. Уперевшись спиной к стене и прижав к себе ноги, Питер так и продолжал сидеть, боясь даже пошевелиться. «Чёрт! Какой же ты идиот, Паркер!» — клял сам себя парень. — «Надо так вляпаться. Попался на горяченьком. Что этот человек обо мне подумает? Надеюсь, он ничего не понял. Ага, ври себе больше…» Питеру казалось, что он так просидел около получаса, а может и больше. Спина уже болела, а ноги ужасно затекли, нужно было уже прекращать корить себя и подниматься. Вечер опустился на Нью-Йорк сиреневой пеленой, за окном хозяйничали сумерки, а в комнате стоял полумрак; Питер осторожно выполз из своего укрытия и как можно незаметнее выглянул — в здании напротив уже зажглись огни в номерах, но только не в том, которое интересовало Питера. Уже знакомое окно выделялось чернотой, свет не горел, а гардины были плотно зашторены. Паркер облегченно выдохнул. Вроде пронесло. Когда адреналин полностью растворился в крови и юноша окончательно успокоился, был уже поздний вечер. Питер еще немного скоротал время, просиживая за своим стареньким компом, начинку которого он сам старательно собирал из разномастных деталей, но усталость и стресс давали о себе знать. Натянув свою не очень любимую, но зато теплую пижаму с котиками Hello Kitty (опять же, спасибо Мэй, тетушка явно обладала отменным чувством юмора), парень уже собирался устроиться в кровати и точно проспать завтра до полудня. Стук в дверь раздался внезапно, поэтому Питер чуть не выронил кружку с горячим чаем. Странно… Кто же это мог быть, да еще и так поздно? Прошлепав босыми ногами в прихожую, Пит замер у двери, когда настойчивый стук повторился. Этот район был достаточно тихим, да и жильцы дома в основном семейные пары да пожилые, поэтому Питер, не задумываясь, отстегнул дверную цепочку и открыл дверь. Для начала показалось, что его сознание сыграло с воображением злую шутку, ведь на пороге его квартиры стоял тот самый мужчина. Блядь! Паркер, ты облажался по полной. — Я войду? — спросил его гость и, не дожидаясь приглашения, переступил порог, оказавшись внутри. Питер ошарашенно пялился на него, не в силах вымолвить хоть слово и сдвинуться с места. Мужчина прошел вглубь помещения вальяжной походкой. На нем был классический костюм темно-синего цвета и голубая рубашка, расстегнутая у ворота на две пуговицы. Осмотревшись беглым взглядом, незнакомец подошел к окну и стал всматриваться в здание напротив. Вся его поза говорила о том, что он сконцентрирован: чувствовалось напряжение линии плеч и прямой спины, руки были засунуты в карманы брюк. — Что же вы, мистер Паркер, шпионите, значит? — это прозвучало скорее как утверждение, а не вопрос. При этом он продолжал смотреть в окно, даже не удосужившись обратить внимание на Паркера. Питер замер статуей посередине комнаты, он не мог выговорить ни слова, по телу пробежал холодок. Но тот будто и не ждал ответа. Он спокойно развернулся и все так же расслабленно или делая вид, что расслабленно, пошел дальше осматривать квартиру своим придирчивым взглядом. — О! Вы только посмотрите — блошиные рынки, комиссионки? — фигура остановилась напротив рабочего места Пита, где стоял его сборный компьютер. Питер подошел к столу и стал судорожно убирать с него какие-то исписанные листки, фантики и некоторые фотографии. — Вообще-то со свалок, — пробурчал он в ответ. — По бакам шаришься? — в голосе слышалась насмешка. — Да, но не только. Не важно… А вы как узнали мое имя? — Зачем мне отвечать на твой вопрос, если ты до сих пор не ответил на мой, м? — незнакомец выгнул бровь и хитро посмотрел на парня. Питер понял, что его загнали в ловушку. Но, что он скажет? Что просто чисто случайно увидел его в окне напротив и продолжал наблюдать, потому что ему было тупо интересно, и еще… Нет. Про «еще» он точно не будет озвучивать. Парень опустил голову и ответил как есть: — Я не шпионил. Просто… Черт! — Питер досадливо прикусил губу. — Просто это прозвучит неправдоподобно. — Так ты начни, а я уже решу — правдоподобно или нет, — мужчина смерил его нечитаемым взглядом. Паркер вздохнул и как на духу выложил все, как было. Про то, что любит фотографировать и ловить на камеру окружающую действительность. Что наблюдая не имел никакой задней мысли и не хотел никому навредить. — Это правда, сэр, — закончил свой рассказ парень. — Ладно-ладно. Так уж и быть — верю. И не стоит на мне испытывать свой олений взгляд Бемби. Я уже все выяснил про тебя, — Питера наградили красноречивым взглядом. — Как выяснили? Когда? — У меня было достаточно времени, мистер Паркер. Месяц, если быть точным, — это, естественно, был намек, а вернее доказательство того, что о его наблюдении давно знали. — Ладно, — Питер вздохнул. — И чего вы хотите? Заявите на меня в полицию? Незнакомец внезапно рассмеялся, да так заразительно, что Пит сам улыбнулся в ответ. — Ну ты даешь, парень, — отсмеявшись ответил тот. — У меня совершенно другие планы, — с этими словами он полез во внутренний карман пиджака, выудил оттуда небольшую серебристую карточку и протянул ее Питеру со словами: — Приятно познакомиться. Тони Старк. Питер держал в руках прямоугольник из картона и вчитывался в написанное: «Частный детектив Энтони Эдвард Старк. Детективное бюро «Железное алиби». Парень продолжал хлопать глазами, но постепенно до него стал доходить смысл написанного. Вот почему этот Тони Старк так все быстро разузнал про Питера. Частный детектив, значит. И получается… — Обалдеть! — выпалил Пит. — Получается, вы тоже следили за мной? — Не следил, а принял превентивные меры. Я думал, тебя подослали следить за мной конкуренты. Но теперь знаю, что нет. — Нет, — еще раз уточнил Питер. — Я сам по себе. — Сам по себе… — хмыкнул мужчина. — А не хочешь ли ты «сам по себе» поработать на меня? Мне как раз необходим фотограф. От такого неожиданного поворота в диалоге Питер даже перестал дышать. — Как «на вас»? — Все просто, котёнок, — ответил Старк, ещё более внимательно рассматривая парня в пижаме. — У тебя наметанный глаз, хорошо ловишь кадр, как я понял, — мужчина указал взглядом на фотографии, лежащие на столе (и когда успел заметить?), — и ты можешь делать это незаметно. Почти незаметно, — опять лёгкая усмешка. Питер уже успел покраснеть на слове «котёнок», а теперь и подавно весь зарделся, когда Старк стал нахваливать его способности. — Ну так как? Согласен? Или тебе нужно время подумать? Но замечу, что твоя работа будет хорошо оплачиваться, — добил своим предложением Тони. — Это прям будет настоящая работа? — Настоящая. — Но… Я студент и… — Сейчас начнутся летние каникулы. Так что можешь попробовать без ущерба для учебы. Питер мысленно дал себе подзатыльник. А ведь верно! — Тогда я согласен! Когда можно приступать? — Подожди, герой, — осадил его Тони. — Уже рвешься в бой? Приходи завтра по этому адресу, — и протянул еще одну визитку. — Ну что ж, — Тони хлопнул парня по плечу. — Раз мы все решили, то тогда я откланиваюсь. В девять, не забудь.

***

Если этот день начинался как апокалипсис, то в конце Питер точно попал в рай. Он будет работает на этого обалденного мужчину и видеть его каждый день живьём, совершенно не прячась. Вух! Когда дверь за Тони Старком тихо захлопнулась, Питер прижался к ней спиной и зажмурил глаза. Ему казалось, что все произошедшее здесь похоже на какой-то плохой романтический ситком с элементами детектива. Но нет. Руку жгла визитка из плотной дорогой бумаги. Питер провел указательным пальцем по золотистым буквам имени частного детектива. Так. Надо взять себя в руки и вообще пора ложиться, чтобы завтра встать пораньше и привести себя в порядок перед встречей. Лёжа в постели и пытаясь уснуть, Питер вспоминал этот насмешливый угольно-темный взгляд, которым одарил его Тони на прощание. Чертова пижама с котиками…