Нежность по-кроличьи

      Деревянную брошку в виде морковки Тоник нашёл на полу под столом. Это была та самая, которую он не решился отдать волку. Тоник вытащил её, бережно протёр лапкой и рассмотрел на свету: ничего не отломалось и не поцарапалось. Выглядело до сих пор неплохо, ведь он очень старался для волка.       — Надо отдать...       Крольчонок задумался, поджимая ушко. Волк бы его за такой подарочек не засмеял бы, не назвал глупым. Может, даже носил бы не только дома. Но в тот день слишком расстроил отказ, напугало и смутило подслушивание лисы. Волк бы точно не стал над ним зло подшучивать.       Тоник положил брошку и уселся, подбородком уперевшись в край стола. Он разглядывал морковку, трогал лапкой и думал. Вот бы Лавруше тоже что-нибудь сделать...       Без друга и без волка было неуютно, уши сами собой опускались и хвостик не дёргался радостно. Может, Лавруша уже всё понял и не станет больше кусаться так больно и сердиться? А с волком... с волком, наверное, придётся только дружить и ни о какой весне не думать. Тоник спрятал носик в своих лапках и вздохнул тяжело. Трудно быть взрослым, приходится решать такие вещи, от которых ещё сильнее грустить хочется.       Но ведь с Лаврушей на полянке тогда было хорошо. Весело и приятно, особенно когда он носиком тёрся и целовался. От воспоминаний Тоник подёргал хвостиком и потёрся щёчкой о стол. Ладно! Он сделает им с Лаврушей парные брошки. Может быть, в виде сердечек. Лавруша поймёт, и не придётся говорить... хотя нет, лучше всё-таки прямо сказать! Вдруг не догадается?       Тоник решительно вскочил на лапки, подхватил со стола брошку и пошёл в папин сарай, чтобы сделать подарочек для Лавруши.

***

      Тоник ухватил братишек за уши, когда они на кухне пытались стащить вишнёвый пирог.       — Ай, Тоник, пусти!       — Дело есть, — он утянул их с кухни, под сердитое постукивание зубок. — Сможете Лаврушу найти и так позвать, чтобы он поскорее пришёл? Прямо сейчас. И тогда я уговорю маму попить чай до ужина.       Братишки заинтересованно повели рыжеватыми ушками.       — Да запросто!       Тоник им не очень поверил, что получится так быстро, но на всякий случай пошёл маму упрашивать, а потом к себе в комнату. Он брошки уложил на красивый платочек, чтобы Лавруша выбрал себе любую. Потом накрыл тканью сверху.       Дверь в его комнатку чуть не слетела, когда её распахнул запыхавшийся Лавруша. Тот явно очень торопился, а за его спиной братишки подмигнули Тонику. Надо потом обязательно спросить, что же они такое ему сказали.       Тоник спокойно кивнул Лавруше на стул и прошёл к двери, чтобы запереть. Хотя сердечко билось быстро-быстро, и он смущался, но старался это не показать.       — Так с тобой всё хорошо? Мне сказали... ты заболел сильно, — Лавруша растерянно поджал ухо и плюхнулся на кровать.       Вот и узнавать не пришлось, чего братишки наговорили.       — Нет, я просто попросил позвать тебя, — Тоник вдохнул глубоко и откинул с брошек край платочка, показывая. — Какую выберешь? Это тебе.       Лавруша замер весь, только заметно было, как уши у него дрожат. Тоник смотрел на него, смущаясь всё больше. Неужели зря такой подарочек придумал? Но тут Лавруша подскочил, обнял, и от неожиданности Тоник чуть губу не прикусил.       — Ты мне нравишься, Лавруша, — тихонько признался Тоник, пока ему на ухо сопели и стискивали крепко-крепко. — И я для нас брошки сделал. Будешь носить?       — Буду.       Тоник отстранился и взглянул серьёзно. А потом другой платочек в сторону потянул, показывая морковку.       — Это я хотел волку подарить, но не решился тогда. Если я ему сейчас отдам, ты снова будешь злиться? И кусаться? — Лавруша на его слова засопел, лапки стиснул, и у Тоника хвостик опустился. Значит, всё-таки будет. Не получится у них ничего мирно. Он от Лавруши отступил и накрыл брошки, но тот его за лапку придержал.       — Не буду, Тоник. Ты же со мной.       Лавруша его обнял со спины, зарылся носом в уши и лапки сразу под рубашку сунул, погладив.       — Можно я тебя поцелую?       Тоник ушком повёл, кося на лапки Лавруши под своей рубашкой. Задержал дыхание для смелости, а после выдохнул.       — Можно... я поэтому дверь и запер, — шёпотом признался Тоник, и Лавруша, радостно застучав зубками, тут же его на кровать утащил.       Целовался Лавруша и правда приятно. И снова носиком тёрся, как Тонику нравилось — за ушком и под шеей. А потом потянул с него штанишки.       — Ай, Лавруша! — Тоник испуганно дёрнул лапкой, но ткань уже сползла до колен.       — Тш-ш, Тоник. Это не страшно будет, — Лавруша его в коленку чмокнул, усадил у стенки и сам придвинулся. Тоник глаза закрыл и ушко к лицу поджал. Но потом из-за него подсмотрел.       Лавруша с себя совсем штанишки стянул и погладил свою морковку. Тоника чуть за жопку деловито придвинул ближе к себе и прижался. Гладил лапками, чуть подталкивал бёдрами, и Тоник развесил ушки. Жарко становилось от самого кончика хвоста до щёчек. Он лапку ко рту прижал, чтобы не застонать — братики подслушать могли — и сам навстречу Лавруше толкнулся.       Когда Лавруша склонился, целуя его уши и начиная крольчатиться быстрее, Тоник всё-таки не выдержал. Пискнул тихонько и застонал, тут же ослабевшую лапку обратно ко рту прижимая. Вторую лапку он решился опустить вниз и просто подставить, ощущая, как Лавруша о неё горячо морковкой трётся. Лавруша ему от этого в ушко зафырчал и прикусил.       На особенно громком фырке Тонику потекло на живот. Он вытянул уши, закосил вниз на подрагивающую морковку возле своей, а потом Лавруша сжал лапку, и Тоник пискнул сам, заляпав живот ещё больше. Стыдно стало так, что аж шёрстка на ушах загорелась, но Лавруша потёрся о его мордочку своей, потыкался носиком и лизнул щёчку. Приятно стало больше, чем стыдно.       — Лавруша, мы всё испачкали, — с укором шепнул Тоник. Надо было убраться, взять себя в лапки и пойти чай пить. — Там братики пирог съедят, пока мы тут.       — Какой пирог, Тоник? — Лавруша почему-то рассмеялся, щекотно дрожа ушами.       — Вишнёвый... — Тоник вздохнул тяжело, мысленно расставаясь с угощением, но тут Лавруша зашевелился. Стянул с него испачканные штаны, ими же старательно обтёр.       — Давай умоемся, я тебе помогу.       Тоник согласно мотнул ушами и даже немного силы появились. На пирог они всё-таки успеют!