Бабочки в животе через...

Асфальт жесток и беспощаден. Он не намерен превращаться в пуховую подстилку просто потому, что ему жаль ваши колени. Такой милости он не окажет при всём желании. — Эй, Гон, ты в порядке? — подбежал к нему перепуганный Киллуа, едва не споткнувшись по пути о чужой скейт. — Кажется, да... — Гон сел рядом с местом падения и боязливо представил содранную кожу коленей другу так, словно его прямо сейчас по-родительски отчитают за травму. — Извини, в следующий раз точно получится. — Дурак... В лоб Гону прилетел смачный щелбан, и пока он тыльной стороной руки потирал ушибленное место — ладони нещадно уничтожены коварным покрытием пешеходной дорожки, — со стороны коленей раздалось тихое шипение. Раны защипало, но такого уровня боли было недостаточно, чтобы вынудить Фрикса хоть как-то выразить своё недовольство. — Ты серьёзно взял на прогулку перекись? — Я собирался гулять с тобой, — последнее слово тот выделил и посмотрел на Гона так, словно объяснял банальные вещи, — в следующий раз возьму ещё гемостатики... И валерьянку себе. — Ты так говоришь, будто мне в парке руку или ногу может оторвать. — Мы говорим о тебе. Я даже не удивлюсь. В ответ Гон лишь фыркнул, но в этом жесте было больше баловства, нежели обиды. Только сейчас они додумались переместиться на скамейку недалеко от пешеходной дорожки. Случайным прохожим явно не нравилось видеть на своем пути препятствие в виде парней, распластавшихся посреди дороги. Погода стояла просто прекрасная, на душе легко. Впереди ещё почти месяц отдыха. Можно посвятить его чему-нибудь бесполезному, но приятному, а можно и найти новое увлечение. Можно полностью отдаться прогулкам, смеху и нескончаемому потоку шуток. А главное — ни на секунду не вспоминать про учёбу. Сессия давно осталась позади. Первая, чёрт возьми, летняя сессия прошла, как страшный сон, и постоянный стресс уступил место новым эмоциям. Сложно вспомнить, когда Гон в последний раз гулял с Киллуа как раз с целью «погулять с Киллуа», а не под предлогом «я заебался, пошли потупим пару часов в камни на набережной». Пришло время наверстать упущенное. Возможно, для отработки трюков на скейте следовало выбрать чуть более подходящее место, чем обычные тропинки в парке, но уже поздно. Что сделано, то сделано. И вообще, пока доберёшься до скейт-парка, успеешь умереть со скуки, а такие ровные и гладкие дорожки совсем недалеко от дома становятся ну просто идеальной заменой. Зачем заморачиваться, если можно не заморачиваться? Незачем. Вот и Гон думал так же. Много времени не прошло, кровь на коленках застыла и превратилась в корочку, ещё немного влажную, но уже способную защитить от дальнейшей кровопотери. Причин сидеть на лавочке больше не было, воодушевлённые парни взяли курс на палатку с мороженным. Ходить Гону было не совсем удобно, ведь кожа неприятно натягивалась в районе недавнего повреждения при каждой попытке согнуть ногу, поэтому шёл он практически на негнущихся ногах. Киллуа пытался сдерживаться, но в конце концов не выдержал и в голос рассмеялся. — А-ха-ха, Гон, я не могу, — Киллуа прикрыл рот рукой, чтобы не выглядеть совсем уж бестактным, но помогало слабо, — ты так смешно ходишь. Пхах. — Да знаю я. Эй, ну хватит уже смеяться! А-ха-ха, боже, ты меня заразил своим смехом. Так они и продолжили идти, пошатываясь от смеха и иногда врезаясь в проходящих мимо людей. Удивительно, что никто не вызвал им скорую, учитывая то, как истерично они начали смеяться на пустом месте. Для них самих подобное не было в новинку. Наоборот — было бы странно идти молча. Если бы не походка Гона, под раздачу попало бы что-нибудь другое, например, неуместно сидящий на дороге воробей. Благо, мороженное неплохо помогло им остудиться. И пока Гон продолжал идти со скейтом под боком, Киллуа предпочёл немного проехаться. Они снова болтали обо всём и ни о чём. Такая уж у них дружба: лёгкая и без особых заморочек. Впрочем, это не мешает ей оставаться крепкой. И не играют особой роли обескураженные люди кругом. Сейчас во всём мире существуют только Гон, Киллуа, парочка скейтов и стремительно исчезающее в ртах мороженное. Киллуа хрустнул вафельным кончиком и немного ускорился, огибая прохожих, идущих навстречу. Гон всегда поражался его мастерству и доброй наглости. Колёсики оторвались от земли и с характерным потрескиванием приземлились обратно. — И всё же, Киллуа, я не понимаю, как ты этот трюк делаешь! — Опыт, — безразлично развёл тот руки в стороны и поравнялся с другом. — Да у тебя просто талант! — Не говори так, дурак. Нет никакого таланта, только упорные тренировки. Лицо Киллуа скривилось, словно ему сказали что-то действительно мерзкое и оскорбительное. Он отреагировал на похвалу очень странно, хотя Гон просто пытался выразить своё восхищение. В штыки воспринял такую, казалось бы, обычную фразу. Даже если никакого таланта действительно нет, то какая-то предрасположенность есть точно. Иначе объяснить свою неспособность повторить такой простой трюк Гон не мог. — Но это так... — Ты просто обесцениваешь этим все мои старания! — Я тоже стараюсь, но у меня всё ещё не получается, — Гон немного неловко почесал затылок и грустно усмехнулся. — Значит плохо стараешься, — Киллуа продолжил движение и не сразу заметил, что его спутник даже не двинулся с места. — Ты чего? Гон застыл посреди дороги. Нужно придумать, как бы повежливее сказать Киллуа все мысли что резко завертелись в голове. С другой стороны, друг и сам не то, чтобы сильно тщательно подбирал слова. — Вообще-то, я изо всех сил стараюсь. Ты просто этого не видишь. — Слушай... — Киллуа жалостливо свёл брови и вымученно выдохнул. — Я правда не знаю, как тебя научить. В этом нет ничьей вины. Ты же можешь просто кататься и без всяких трюков. — Да ты просто не хочешь признавать, что я бездарный! Так и скажи! Немного обидно осознавать, но Киллуа действительно перепробовал уже кучу разных способов научить его, но ни одна попытка успехом так и не увенчалась. — Я этого не говорил! Может не сказал, но Гон был уверен, что его друг подумал именно об этом. На правду не обижаются. Фрикс и сам не совсем верил в то, что ему хоть когда-нибудь удастся. Он честно старался гнать подобные мысли из головы, но получалось из рук вон плохо. Порой хочется, чтобы всё удавалось по щелчку пальцев, и, когда при всех приложенных усилиях вновь и вновь выходит полная лажа, хочется просто выть. Или тихо надеяться на то, что в каком-нибудь другом занятии повезёт больше. — Пойду я... Просто кататься. Без всяких трюков. Гон развернулся на пятках и направился в сторону зелёной зоны парка. Туда, где пыльные тропинки ещё не сдались всеобъемлющему облагораживанию. Здесь господствовала природа, с любовью протоптанные другими людьми дорожки и деревянные лавочки. Всё это — именно то, что Гон больше всего ценил в парках. Для полного умиротворения не хватало только прудика с уточками и отсутствия той небольшой ссоры с Киллуа. Хотя ничего страшного в ней нет, ведь без разногласий жить невозможно. Уже завтра они даже не вспомнят о ней, но сейчас она оставила после себя гадкое послевкусие на весь день. Скейт приземлился около лавочки, на которую сердито плюхнулся Гон. — Подумаешь, старательный какой, — буркнул он себе под нос и зашипел, забрасывая ногу на ногу. Ещё свежая рана защипала, когда колени согнулись слишком сильно. — Бли-ин, ещё и выгляжу, как какой-то школьник-неудачник. Последний раз такие колени у него были лет в двенадцать, когда они с Киллуа целыми днями бегали по окрестностям после школы и залезали на все подряд деревья. Кажется, Гону придётся неплохо напрячь мозг, чтобы вспомнить хоть одну забавную историю, не связанную с Киллуа. Такие, конечно, найдутся, но их явно будет гораздо меньше, и они не такие интересные. Что ж, в одиночку Гон предпочитал созерцать, наверное поэтому и в передряги он, в отличие от Киллуа, не попадал. Больше нравилось наблюдать за природой. Разные занятия спортом никогда не сталкивали его с другими людьми, а если и сталкивали, то не лоб в лоб и не до конфликта. Наверное поэтому место, в котором он сидел сейчас, нравилось ему в разы больше. Прохожих в этой части парка было немного. Большинство предпочитало аккуратные аллеи и не засматривалось на такие зелёные островки, однако было и исключение. Гон заметил сидящего неподалёку мужчину. Его вид выбросил Фрикса из потока мыслей. Незнакомец выглядел как минимум странно: сочетание светлых спортивок и каблуков граничило с безумием. И какой-то то ли свитер, то ли жилет, приписывать который к определённому стилю было бы кощунством. И всё же выглядел мужчина элегантно. На нём смотрелось всё просто идеально. Скорее всего, надень такой комплект кто-нибудь другой, Гон бы рассмеялся в кулак, но обладатель розовых волос — боже, да он каждой деталью выделяется из толпы, — примостившийся на лавочке, прекрасно смотрелся в своём обличии. «Чудак», — только и подумал Гон, но взгляд не отвёл. Он уловил ещё одну важную деталь: мужчина держал в руке блокнот и что-то старательно выводил на листах. Движения руки были изящны — под стать хозяину. Несколько раз Гон даже ловил на себе его взгляд, но значения этому не придал. Всё-таки, он первый начал глазеть, так что тот вполне нормально реагировал на внезапное внимание. Почему-то странным своё поведение Гон не считал. В следующие несколько минут Фрикс то и дело разглядывал растущие вокруг деревья, лишь изредка возвращая взор к незнакомцу неподалёку — наблюдать за ним стало уже не так интересно. А вот за ним самим, как оказалось, наблюдать не прекращали. Тело среагировало на движение рядом само по себе. Мужчина в мгновение ока оказался рядом с Гоном, и тот непроизвольно подпрыгнул на скамейке. — Не очень-то красиво с вашей стороны было так пялиться на незнакомого человека, — мужчина хитро улыбался, пока говорил это. Его голос был настолько низким и бархатистым, что воздух вокруг вибрировал. — На первый раз прощаю, но только по одной причине: ваша эстетика меня вдохновила. Вместо ответов на какие бы то ни было вопросы, тот вырвал из своего блокнота один лист и протянул его Фриксу. На бумаге был изображён Гон, точнее — только голова, ведь это был портрет. Самый странный портрет, который он когда-либо видел. На листе он увидел себя с пустыми полузакатившимися глазами, вокруг головы и даже на месте туловища — розы с шипами. Черно-белое произведение искусства постепенно нагоняло тревогу. Его что, изобразили... мёртвым? Гон поднял глаза, но задавать свои вопросы было уже некому. До дома он шёл, как в тумане. Мысли никак не хотели проясняться, а каждый шорох сопровождался замиранием сердца. Даже если это и просто рисунок, он был весьма необычным и пугающим. И даже если это самый пугающий рисунок, который он видел, это не отменяло его красоты. Каждая линия была аккуратно прочерчена и находилась на своём месте. Ровные... чёткие и почти идеальные. Насколько надо быть талантливым, чтобы так, без лишней дрожи, с нуля, создать картину? И да, несмотря на размеры Гон считал это полноценной картиной. Вот только это снова был не просто талант. Вероятно, в каждый штрих вложены годы оттачивания мастерства. Иначе работа не завораживала бы настолько. В неё вложено чуть больше, чем просто эстетика.