Мамочка Геббельс

За окном виднелось пасмурное летнее утро. Хмурые тучи разлетелись по всему небу, подобно серой скатерти. Иногда за окнами жилых домов завывал шумный ветер, давая понять местным жителям, что на улицах Берлина сегодня очень и очень ветрено. Адольф Гитлер проснулся около 5 или 6 утра. Некоторое время он был сонный и словно бы все никак не мог проснуться, недоумевая, что его разбудило, но тут заметил кое-что странное… Рядом с ним на кровати не было министра пропаганды! — Йозеф?.. — сонно и весьма неразборчиво промямлил диктатор себе под нос. На его тихий зов никто не отозвался, ещё пару минут сонливый фюрер пытался прийти в себя, но ему очень сильно хотелось спать. — Йозеф… Ты где? — чуть громче, но всё так же неразборчиво промямлил ариец, потирая правым кулаком свой глаз. Не успел Гитлер ни о чем еще толком подумать, как из стороны ванной комнаты послышался какой-то странный непонятный шум, напоминающий надрывный кашель. — Что там происходит?! — настороженно спросил фюрер сам у себя, вставая с кровати, — Йозеф!.. Йозеф, я иду! Обеспокоенный диктатор тут же ринулся в коридор, и его внимание привлекла настежь открытая дверь в ванную. В ней горел яркий свет, и периодически слышались удушающие кашли любовника. — Й-Йозеф, что с тобой?.. — обеспокоенно спросил фюрер, заходя в ванную комнату. Его взору предстала странная картина. Йозеф склонился над раковиной, его тошнило, и еще он был бледный, как смерть. — А-Адольф-ф, в-выйди! — напряженно вскрикнул пропагандист, продолжая надрывно кашлять. — Найн! Я не оставлю тебя здесь мучаться, — яростно произнёс ариец, заходя в ванную, — я сейчас же дам тебе таблетку, а после вызову врача… — Н-НЕ НАДО, КХЕ… В-ВРАЧА! КХЕ-Е… — противился Йозеф, продолжая удущающе кашлять. — М-меня просто тошнит! Кхе-кхеее… Ч-что в этом плох-хого? — С чего вдруг тебя начало тошнить? — спросил Гитлер строго, но в то же время очень и очень обеспокоенно. — Адольф, я сказал т-тебе, ВЫЙДИ! — сдавленно велел тот, опять склоняясь над раковиной. Тогда Гитлер покинул ванную комнату и пошел на кухню, чтобы найти таблетки, а потом дождаться бледного и явно больного любовника в спальне. «Что это с ним такое? — насторожился Гитлер, наливая воду в стакан, — он никогда не был таким агрессивным, да и с какой вообще стати его начало тошнить? Вчера мы с ним ужинали, и всё было нормально… может, рыба попалась не свежая?» — тревожные мысли никак не хотели покидать Адольфа, он так сильно беспокоился за состояние своего возлюбленного, что уже хотел пару раз вызвать скорую помощь. Через пару минут в комнату зашёл абсолютно бледный, словно ходячая смерть, Пауль Йозеф Геббельс. Он стоял в одних семейных трусах и домашних тапочках. — Йозь, к-как ты? — с тревогой в голосе поинтересовался фюрер, очень беспокоясь за состояние пропагандиста. — М-мне уже лучше… — измотанно ответил Юпп, направляясь в сторону кровати. — Выпей таблетку, — Гитлер протянул Йозефу таблетку и стакан с водой. Геббельс молча опустился на кровать и выпил протянутую ему таблетку, а после запил ее водой. — Теперь лучше полежи, — все так же настороженно продолжал фюрер, — а завтрак я пойду приготовлю сам. — Как скажешь… — хрипловато произнёс Геббельс, ложась на кровать. Гитлер пулей умчался на кухню и стал готовить завтрак, при этом думая, что же теперь делать с больным любовником, как его лечить, и, главное, из-за чего же он всё-таки заболел? «Бедный Йозеф, что же с ним такое? — настороженно задался Гитлер сам у себя, жаря яичницу на сковородке, — Может, это всё из-за моей фирменной запечённой рыбы под грибным соусом? Но ведь я очень хорошо знаю того рыбака, у него всегда очень свежая рыба!» — Гитлер чувствовал себя виноватым перед Йозефом, ему казалось, что он отравился именно из-за рыбы. Поставив тарелки на стол, Гитлер выложил содержимое сковородки на блестящую посуду и направился в спальню за Йозефом. Тот по-прежнему лежал ничком на кровати и никак на приход фюрера не отреагировал. — Я завтрак приготовил, — аккуратно сообщил тот, садясь на кровать, — прошу тебя, поешь, а то ты весь бледный… — Ади, меня только отпустило… какая к чёрту еда? — устало, но сердито отозвался пропагандист. — У тебя так вообще сил не будет! А ну быстро иди поешь, а то всё остынет! — сурово прикрикнул Адольф, указывая пальцем на выход из спальни. — Гуд, гуд… — всё так же обессиленно проскулил Юпп, поднимаясь с кровати, при этом держась обееми руками за живот, — только не кричи, голова и так раскалывается… Гитлер на это ничего не ответил, а молча стал помогать любовнику подняться с кровати, потом повел его на кухню. Усадив своего подчинённого за стол, ариец направился к кухонному шкафчику: — Йозеф, тебе что, чай или кофе? — спросил мужчина, открывая дверцы кухонного шкафа. — Давай чай… — уже более-менее оживлённо ответил ему пропаганда, приступая к тёплому завтраку. — С сахаром, без? — С сахаром, — жуя, ответил тот, — две ложки, пожалуйста… Кхе… — Что, опять?! — вдруг перепугалася фюрер, моментально поворачивая голову к возлюбленному, — подавился, что ли? Йозеф подобно пуле вскочил со стула и ринулся обратно в ванную. «Бедняга», — только и подумал обеспокоенный фюрер, но в этот раз решил дождаться Йозефа на кухне. Тот вернулся спустя примерно минут пять, и лицо его было еще бледнее, чем изначально. — Нет, Йозеф, я так не могу, я сейчас же вызову врача! — воскликнул Адольф, смотря на слабого любовника, который садился обратно за стол. — Да погоди ты врача вызывать, — отозвался обессиленный Юпп, периодически откашливаясь, — надо бы нам самим сначала разобраться, из-за чего меня тошнить начало. Так, давай вспоминать… Мы вчера с тобой чем ужинали? — Мы вчера стряпали мою фирменную рыбу, запечённую под грибным соусом, — Гитлер тоже присел за стол и отодвинул тарелки подальше от чувствительного носа Йозефа. — ты тогда хорошо себя чувствовал, верно? — Ну да, вроде все нормально было… — Геббельс еще раз кашлянул и задумчиво уставился куда-то в потолок. — Если тебе стало плохо не из-за рыбы, то здесь мои варианты исчерпаны… плохо может быть только в нескольких случаях: либо ты отравился, либо тебе стало плохо от переедания, либо ты беременный. Но последнее сразу же выпадает… ты случайно вчера не переедал? — задался фюрер, не спуская с любовника глаз. — Да нет вроде… — как-то рассеянно ответил ему Пауль, — я же вчера свою порцию не до конца доел, она всё ещё в холодильнике лежит. — Так… Недоедание, значит, — с видом делового врача пробормотал диктатор себе под нос. — Причём тут это? От недоедания не может тошнить! — возмутился Юпп, резко поднимаясь со своего места, — недоедание может вызывать у человека слабость, но никак не тошноту! — Ну а тогда какие у тебя предположения?! — не зло, но строго осведомился фюрер, тоже вскакивая. — А может, у меня какие-то последствия после нашего недавнего секса! — вспылил Йозеф, насупив свои чёрные, словно сажа, брови. — Это ж какие у тебя могут быть последствия после нашего недавнего секса?! — возмутился диктатор, тоже нахмуривая брови. — А ты догадайся!.. Тошнота, перепады настроения, и так девять, мать его за ногу, месяцев! — скрипя зубами, выпалил пропаганда, чьи глаза блеснули подобно грозовой молнии. Фюрер умолк, лицо его перестало быть нахмуренным, и он все так же молча опустился на свое место. — Ты… Ты, ээ… На что это ты намекаешь? — непонятливо спросил он, будучи не совсем уверенным в том, о чем говорит министр. — Ну сам посуди, рыбу ты всегда берёшь свежую, я никогда не жру за три щеки, а от недоедания тошнота возникнуть не может. Да и недавно у нас был страстный секс у тебя в кабинете. Вспомни, как мы страстно постанывали на твоём диване, будучи полностью обнажёнными. — Н-но… Но ты же м-мужчина, — неловко и все так же растерянно напомнил Гитлер. — Возможно, я и ошибаюсь, — спокойно ответил министр пропаганды, опускаясь на стул, — но всё-таки, чтобы в этом удостовериться, купи мне, пожалуйста, после работы тест на беременность. Гитлер хотел что-то сказать и уже открыл для этой цели рот, но передумал. Да и не знал он, что на такое ответить… — Г-гуд… Гуд, я куплю тебе тест, — наконец согласился он. — Вот и отлично, — всё так же спокойно продолжал мужчина, — тебе скоро как раз на работу, поэтому не задерживайся, а я, пожалуй, сегодня останусь дома, а то мало ли что… — Йозефа уже перестало тошнить, чему был нескончаемо рад Адольф. — Я-я, конечно, оставайся, сиди сегодня дома, — тут же закивал он головой, вставая из-за стола, — если станет слишком плохо, обязательно звони в скорую! — Учту, моя любовь~ — язвительно и в то же время ласково промурлыкал пропаганда, помогая убрать тарелки со стола. Помыв посуду, Гитлер начал собираться в Рейхстаг, при этом продолжая волноваться за своего любовника и надеясь, что с ним все будет хорошо… *** День пролетел весьма быстро, как для фюрера, так и для Йозефа. Весь день Гитлер волновался за своего возлюбленного, приходилось даже принимать успокоительное, чтобы сосредоточиться при заполнении важных документов. И вот уже наступил заветный вечер, именно этого дожидался арийский диктатор, чтобы поскорее отправиться домой. Но тут он вспомнил про то, что Йозеф попросил его купить тест на беременность, и волнение от этого никуда не ушло. Тест был куплен в ближайшей аптеке, и фюрер поспешил домой. *** Тем временем Йозеф лежал на софе с книгой в руках. Читая своё любимое произведение «Преступление и наказание», мужчина полностью позабыл о своих проблемах и ухудшенном здоровье. Тут в дверной скважине звякнул ключ, еще через секунду послышался голос: — Йозеф, я дома! — О, явился… — спокойно промямлил доктор сам себе. Отложив книгу, пропаганда выдвинулся в коридор, чтобы встретить своего возлюбленного. — Как ты? — обеспокоенно спросил тот, пока Йозеф целовал его в щеку в знак приветствия. — Уже гораздо лучше, правда, за день у меня проснулся весьма резкий аппетит, чему я был очень удивлён. — Геббельс отошёл от фюрера, давая тому разуться. — Аппетит, говоришь? — с лёгкой насмешкой в голосе задался ариец, расстёгивая свой китель. — Угу… — немного смущенно ответил Йозеф, смотря себе под ноги, — очень охота есть, причем не в малых таких количествах… А тест купил? — Конечно! Как ты и просил, — отозвался любовник, вешая свой китель на крючок, — так что, можешь идти его делать, хоть прямо сейчас. Протянув возлюбленному тест на беременность, диктатор удалился на кухню, чтобы помыть руки там, пока Йозеф удалился в ванную комнату. Но, не успел он и включить кран, как из ванной послышался вопль: — АДОЛЬФ! СМОТРИ СЮДА! От неожиданности фюрер сильно подпрыгнул на месте. По всему его телу тут же пробежалась рота мурашек, отчего Гитлер сильно содрогнулся. — Ну что там такое?! — малость сердито спросил фюрер, идя к ванне. Молчание в ответ. — Йозеф?.. — испуганно и недопонимающе спросил Гитлер, заходя в ванную и видя Геббельса с тестом в руках. — Д-две… п-полоски… — вырвалось из дрожащих уст пропагандиста. — Ч-ЧТО???!!! — воскликнул диктатор, не веря своим ушам. — Две полоски! — повторил министр, тряся тестом перед носом фюрера. — Ну-ка, дай-ка мне его с-сюда… — Гитлер взял из дрожащей руки пропагандиста тест и едва ли не поседел от увиденного, — и вправду, две полоски!.. — Что теперь будем делать? — растерянно произнёс Геббельс, чей вид стал ещё несчастнее, чем было до этого, — наверное, тебе я не буду нужен с ребёнком на руках… — Да что ты такое говоришь?! — Гитлер хоть и был шокирован, но поспешил успокоить пропагандиста, — как ты мог такое подумать?! Я ни в коем случае тебя не брошу! — и он приобнял любовника за плечо. — П-правда? — шёпотом выдал Пауль, прекращая паниковать. — Да, Йозеф… Даже если так получилось, я всё равно тебя не брошу. Мне кажется, что ребёнок — это подарок судьбы для нас обоих. Это дар свыше за все наши мучения! Я буду растить этого ребёнка, я буду любить вас обоих, оберегать, и никогда не дам вас в обиду! — он крепко прижал Йозефа к своему телу, пусть его ещё удивляла новость о беременности своего возлюбленного, но он точно был счастлив такому подарку судьбы!