Мамочка Геббельс

Три месяца пролетели, как один день, Йозеф уже давно находился в декрете и практически не выходил из дома. Этот день был более солнечным и тёплым, иначе говоря — спокойствие, тишина и благодать! Сидя на диване, доктор Пауль при очередном прочтении Достоевского решил побаловать себя различного рода вкусняшками, которые недавно купил Адольф. Хотя, признаться, за это время его то и дело тянуло то солененькое, то на сладенькое. Перелистывая страницу своего любимого произведения, Йозеф потянулся за недалеко стоящей трёхлитровой банкой с маринованными огурцами и, всё так же не отрываясь от чтения, достал из неё самый крупный пупырчатый огурец. Наколов огурчик на вилку, министр незамедлительно отправил ее себе в рот, по-прежнему не отводя глаз от книги. — Так, Йозеф, а где все продук… ты… — мужчина машинально повернул голову, откуда доносился знакомый голос, увидав Адольфа с застывшим удивлением на лице, пропаганда тут же смутился, и на его щеках появился лёгкий бордовый румянец. — Хех, п-привет, Адольф… А-а я т-тут это… кушаю, — заторможенно выговорил Геббельс, чьи глаза быстро-быстро забегали по комнате. — Вижу, — малость смущенно ответил Гитлер, закрывая дверь в спальню, — что, на солененькое тебя потянуло? — Ну, есть такое, — ответил пропагандист, снова принимаясь за чтение книги. — а что? — Да ничего, просто еще вчера тебя на сладкое тянуло, а сегодня уже огурцы уминаешь, — с улыбкой заметил фюрер. — Ну ты же прекрасно знаешь, что я в положении, — малость обиженно отозвался Йозеф, кинув грустный взгляд на возлюбленного, — что я, виноват, что ли?.. — Да я не виню тебя, так, шучу, — все продолжал улыбаться тот. Отложив книгу в сторону, министр положил недоеденный огурец на тарелку и молча улёгся на диване. — Сегодня отличная погода, а ты ещё и на улице не был, — решил подбодрить его Адольф, направляясь к окну, — ребёнку нужен воздух! — Думаешь, погулять сходить? — как-то недоверчиво уточнил Геббельс, приподнимая голову. — А чего дома сидеть-то? — обратился к нему фюрер, поворачивая голову в сторону дивана, — да и повод у меня есть. — Какой ещё повод? — малость настороженно спросил у него Пауль, — я, вроде, на обследование недавно ходил… — Да нет же, глупенький, — ласково ответил Гитлер, подходя ближе к своему Юппу, — мы с тобой вместе уже давно, а что это значит? — Что? — Йозеф не совсем понял, однако догадывался, и улыбнулся. — А это значит, что нам пора узаконить свои отношения, — Он молча встал на одно колено и потянулся в карман своей белоснежной рубашки, — шайзен! Да где же она?!. — ругнулся Адольф, шарясь у себя в кармане. Министр молча наблюдал за всем этим, предвкушая, что же будет дальше, и размышляя, сбудутся ли его догадки… Еще чуть меньше минуты Гитлер искал «её» в карманах своих штанов и рубашки, потом наконец достал миловидную белую бархатную коробочку. — Ты согласен быть со мной до конца жизни? — трепещущим от волнения голосом выпалил ариец, открывая коробочку, внутри которого лежало дорогое ювелирное кольцо, украшенное различными драгоценными камнями голубого цвета. — Д-да… — дрожащими губами шепнул Йозеф, роняя на ковёр слезу счастья, — ДА! Я СОГЛАСЕН!!! — уже довольно вскрикнул он, вскакивая с дивана, словно умалишённый, — Это самый лучший день в моей жизни!!! Глаза Гитлера наполнились такими же слезами счастья, и он крепко обнял своего пропагандиста, прижимая его к себе. — Скоро у нас роспись в ЗАГСе, — сквозь слёзы произнёс Адольф, шмыгая своим носом. — Всё так неожиданно, а почему просто роспись? Разве мы не будем никого звать?.. — спокойно вопросил Геббельс, отстраняясь от объятий «мужа». — Я хочу, чтобы мало кто знал об этом, — выдал фюрер, нервно поглядывая на Йозефа, — а то потом понабежит куча народу, и устроют массовую пьянку. Оно тебе разве надо? — Ммм, пожалуй, ты прав, — все так же спокойно и задумчиво ответил пропагандист, отведя взгляд. — Ты, главное, не беспокойся, свидетели будут, — протараторил Адольф, кладя коробочку обратно в карман брюк. — А кто? Если не секрет, — любезно поинтересовался министр, присаживаясь обратно на диван. — Ну, со стороны жениха будут Гесс и Риббентроп, — ухмыльнулся фюрер, тоже садясь на диван и приобнимая своего доктора-проказника, — А со стороны невесты — Гиммлер и Гейдрих. — Невесты?! — голос Геббельса вдруг стал каким-то напряженным, в нем даже слышался легкий шок! — Ну да, — совершенно спокойно ответил Гитлер, облокачиваясь на спинку мягкого дивана, — хоть свадьба будет и не на широкую ногу, но ты наденешь фату. — Фату?! — все так же с легким шоком вопросил Йозеф, высоко поднимая обе брови. — Это атрибут каждой свадьбы, Йозеф… — выдал мужчина, тяжело вздыхая, — но не волнуйся, после росписи тебя будет ждать один очень приятный сюрприз. Но я пока не скажу, какой~ — Гуд… — все так же малость нервно или даже настороженно пробормотал министр, а потом поспешил сменить тему: — Знаешь, мне очень приятно, что ты не бросил меня тогда, — едва слышно произнёс Пауль, отводя взгляд в другую сторону, — я думаю, ты станешь отличным отцом… — Йозь, ты что, плачешь?.. — спросил Гитлер, кладя свои крепкие руки на его хрупкие плечи. — Да н-не, просто что-то в глаз попало… — пробовал тот оправдаться или отшутиться, но плаксивая интонация его выдавала. — Малыш, ну не плачь… — тихо произнёс фюрер, прижимаясь к его худенькому телу, — я же люблю тебя и счастлив, что у меня скоро появится наследник или наследница. — П-правда?.. — не веря своему счастью, прошептал министр. — Я же тебе говорил тогда, что не брошу, разве, я могу обдурить своего Юппа? — с наигранным возмущением задался Адольф, делая фальшивое удивление. Он делал так всегда, когда не хотел по-настоящему повышать голос, ведь его любовь к Йозефу была настолько сильная, что он даже был готов отказаться от своей должности, лишь бы быть вместе с любимым ему человеком! — Ох, Ади, я так люблю тебя! — счастливо вскрикнул Йозя, сам обнимая своего начальника.

***

Спустя два часа как, молодожёны уже были на месте. На мраморных ступенях местного ЗАГСа уже сидели свидетели и дожидались приезда молодой любовной пары. — Приехали, наконец-то! — восторженно вскрикнул Гейдрих, при этом хлопнув в ладоши. — Зиг Хайль! — хором крикнули все свидетели, делая жест нацистского приветствия. — И вам того же, — коротко ответил жених, выходя из шикарного автомобиля. Все направились внутрь здания. Внутри городского ЗАГСа было очень красиво: высокие золотые колонны упирались в самый потолок, ярко-красные ковровые дорожки с золотистыми узорами по бокам, а по середине стоял шикарный фонтан, украшенный глиняными статуями. С одной стороны, Йозефу Геббельсу хотелось подольше понаблюдать за интерьером это красивого здания, но с другой, ему не терпелось поскорее приступить к церемонии! — Мой фюрер, церемония скоро начнётся, — обратился к Гитлеру Иоахим фон Риббентроп с важным видом на лице. — Это я прекрасно и без тебя знаю! — грубо отозвался Адольф, усаживаясь на один из мягких стульев, стоящих в фойе ЗАГСа, — Так… паспорта взяли, кольца взяли, фата на невесте, свидетели есть! — Что вы там шепчете, мой фюрер? — обратился к нему Рудольф Гесс, хмуря свои густые брови. — Проверяю, не забыл ли ничего! — выдал Гитлер, смотря на свидетеля. Все заняли свои места, ожидая регистратора. Помимо наших молодожён в фойе ЗАГСа было ещё несколько человек, активно ждущих своей очереди на роспись. На ступенях, которые вели на второй этаж, сидели двое мужчин. Один был одет в чёрный фрак, цилиндр и галстук-бабочку — очевидно, жених. А второй был уже пожилым, облачённый в синие штаны и пиджак, а также с выступающей на голове сединой. Мужчины долго болтали о чём-то, сидя на застеленной ковровой дорожкой ступеньками. Потом, со второго этажа спустились ещё трое человек. Один из них был полноватым, в чёрном одеянии и котелке на голове. Часто хмуря свои дугообразные брови, он что-то бубнил себе под нос, а на одном из его глаз красовался блестящий стеклянный монокль. Другой был более тощим, с остроконечным носом и выразительными карими глазами. У него не было никакого головного убора, поэтому можно было очень хорошо рассмотреть его взлохмаченные рыжие волосы. С ними была ещё пожилая дама, одетая в темно-розовую лазурную юбку, белоснежную кружевную блузку и коротенький пиджачок такого же цвета, как и сама юбка, на которой красовалась роза, сделанная из ярко-розовой ткани, пришитая к пиджачку. Вскоре регистратор подошел. Это была женщина лет 20-25 с добрыми на вид глазами, в розовом скромном платье. — Гутен таг, — скромно поздоровалась женщина, смотря в сторону Гитлера, — это же вы записывались на 12:00? — Я-я, мы, — подтвердил Гитлер, улыбаясь и смотря на свою невесту веселыми глазами. — Отлично! Тогда начнем, — улыбнулась в ответ регистратор, проходя на свое место. Зазвучала свадебная музыка, «Марш Мендельсона». Стоя друг напротив друга, влюблённые не могли налюбоваться друг другом. Они молча держались за руки, лишь изредка тихо вздыхая. За всем этим наблюдали четверо помощников Адольфа Гитлера, мило ухмыляясь. — Ну что ж, пожалуй, мы начнём… — тихо произнесла регистратор, открывая красную папочку, — дорогие Адольф и Йозеф, мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить ваш любовный союз. Согласны ли вы, Адольф Гитлер, взять в жёны Пауля Йозефа Геббельса и быть с ним в горе и в радости, в богатстве и в бедности, пока смерть не разлучит вас? — Согласен, — вновь улыбнувшись, выпалил Гитлер, смотря в глаза своей любимой невесте. — А вы, Пауль Йозеф? — Согласен… — едва ли не плача от радости выдал пропагандист, вытирая маленькую слезинку своим указательным пальцем. — Тогда, властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой! Можете скрепить ваш любовный союз поцелуем, — Гитлер медленно приблизился к Йозефу и, положив правую ладонь ему на щеку, нежно прильнул к его губам. Все свидетели захлопали, не слишком громко, но и не чересчур тихо — а примерно со средней громкостью. — Это так мило, — тихо прошептал Гиммлер, смотря на молодожён, — они самая счастливая пара во всём Третьем Рейхе~ Молодые обменялись кольцами и подошли к столу регистрации. — Эй, свидетели! — окликнул тех Гитлер, резко поворачивая голову в сторону четырёх мужчин, — расписываемся… Свидетели молча подошли к стойке регистрации и все поочереди принялись ставить свои подписи. — Ну всё, любимый, мы можем ехать в ресторан, — улыбаясь, произнёс Адольф, ведя невесту к выходу из зала бракосочетания. — Ресторан?! — удивляясь, вопросил министр, не веря своему счастью. — Да, ресторан, — довольно повторил жених, — помнишь, я тебе говорил про сюрприз после ЗАГСа? — Ох, Ади, это так мило! — воскликнул пропагандист и на радостях чмокнул мужа в щеку, отчего тот покраснел и улыбнулся. — Поехали, я как раз заказал нам столик, — выдал мужчина, открывая двери дорогого автомобиля. Сев в машину, возлюбленные поехали в центр Берлина, где и находился тот самый ресторан. Свидетели молодожён вскоре разошлись кто куда. Когда в зале стало пусто, молодая регистратор направилась к выходу, громко стуча при этом каблуками. — Веберы, вы следующие! — обратилась к тем женщина, смотря в сторону компании, сидящей на ступенях, — и где невеста? — заинтересованно спросила она, смотря на гостей и жениха. — Прошу прощения, — с лёгким британским акцентом ответил мужчина в цилиндре, — моя возлюбленная сейчас в дамской комнате, это… — Марафет наводит! — грубо перебил его толстяк в котелке, при этом продолжая хмуриться, — мы её уже как час ждём!.. — Давайте побыстрее, вы не одни, после вас ещё люди на роспись придут, — томно произнесла регистратор, уже собираясь заходить в зал. — А вы подождите ещё минут двадцать-двадцать пять… — спокойно произнёс жених, вставая со ступень, — она скоро будет, просто подбирает помаду под цвет своего платья. — А какое же у неё платье? — с любопытством вопросила женщина, смотря на абсолютно спокойного жениха. — Белое… как и у всех невест, — задумчиво выдал мужчина, смотря на витражное окно, — но она очень любит с цветами экспериментировать, сейчас определится с цветом и придёт… — Ох, ладно, подождем, что уж делать, — малость недовольно или даже грустно произнесла регистратор, кивая и тоже присаживаясь на ступеньки.

***

— Адольф, это самый лучший день в моей жизни, — улыбнулся Пауль, хлопая в ладоши. — Ты это уже говорил, мой дорогой. Хе-хе, — смеясь, ответил ему фюрер, подъезжая к тому самому ресторану, — мы приехали, можем выходить. Выйдя из машины, они тотчас направились к нужному зданию. Внутри пару встретила приятная атмосфера. Было очень уютно, играла живая музыка, и ходили ухоженные официанты с блестящими подносами на руках. — Как тут красиво… — шёпотом вырвалось из уст невесты, пока молодые рассматривали интерьер, к ним подошёл ухоженный мужчина в золотистом пиджаке и элегантными французскими усами. — Добрый день, чем я вам могу помочь? — заинтересованно спросил мужчина, смотря на вошедших гостей. — Я вчера вечером бронировал у вас столик, Адольф Гитлер, — добавил он в конце, тем самым перебив мужчину, который уже хотел что-то у него спросить. — Я-я, точно. Пойдемете, столик уже готов, — вежливо ответил тот, ведя пару к столику около окна. Усадив гостей за их столиком, мужчина молча вручил им меню, а сам отлучился. — Ну, что будешь заказывать? — ласково вопросил ариец, смотря на серьёзное и малость задумчиво выражение лица пропагандиста Геббельса. — Да вот не знаю, — слегка заторможенно ответил тот, листая меню, — всё произошло как-то неожиданно… — Давай салат с морепродуктами? — улыбчиво предложил фюрер все тем же ласковым голосом. Йозеф немного призадумался и, продолжая листать меню, сказал: — Наверное, я возьму мясную нарезку, два мороженого, безалкогольное мохито, пасту-карбонару и тот салат, который ты предложил. — Ого! А ты не лопнешь, Йозя? — вопросил Адольф, делая нервный смешок. — А ты не забыл, что я в положении? — малость грубо спросил Пауль, хмуря свои чёрные, словно туча, брови. — А… Хорошо, — почему-то неловко отозвался Гитлер, оглядываясь в поисках официанта. — Мы готовы сделать заказ! — выкрикнул ариец, поднимая руку вверх. Это заметил один из молодых официантов и тут же устремился к ним. — Добрый день, меня зовут Винченцо. Чем я могу вам помочь? — скромно вопросил черноволосый официант, доставая из кармана своего фартучка небольшой блокнот и ручку. — Мне, пожалуйста, дате с молоком и шницель с хрустящей корочкой и овощами-гриль. А моей даме безалкогольный мохито, мясную нарезку, два мороженных, пасту-карбонару и салат из морепродуктов. — Хорошо, я вас понял… — немного шокировано произнёс юноша, записывая блюда в свой блокнот, — Простите, но я вынужден уточнить, а какое именно вам мороженое? У нас их там много видов… — Черничное и фисташковое, — на одном духу выдал Йозеф, смотря на растерянное лицо официанта. — Хорошо, понял, — повторил Винченцо, записывая в свой блокнот и это, — что-нибудь еще? — Нет-нет, все, — спокойно возразила невеста, смотря в окно. — Я вас понял, ожидайте, — вежливо произнёс парень, уходя в сторону кухни. — М-да, Йозеф, вот это у тебя, конечно, аппетит проснулся на почве беременности, — ухмыльнулся Гитлер, облокачиваясь на спинку мягкого стула, — я так с тобой и разориться могу. Доктор лишь захихикал в ответ, и оба молча стали дожидаться заказа. Спустя немного времени, и к столу подошли трое официантов. Молча выложив их заказы на стол, они пожелали им приятного аппетита и удалились по своим делам. — Ну что, приступай, любимый, — с легкой усмешкой на лице пожелал Адольф. — Большое тебе спасибо, — ответил Юпп, беря в руки серебряную вилку. — Ты уже на третьем месяце беременности, может, настало время узнать, кто у нас, — начал Адольф, разрезая свой шницель на небольшие кусочки. — Ты прав, Ади, — согласился Геббельс, отпивая мохито из бокала, — давай только уже завтра сходим? — Конечно, завтра, — довольно согласился тот, накалывая кусок хорошо прожаренного мяса себе на вилку, — у меня как раз завтра отпуск начинается, поэтому на УЗИ сходим завтра. А ты кого хочешь больше? Мальчика или девочку? — Мне без разницы, главное, чтобы малыш здоровым был, — коротко ответил пропаганда, делая ещё один глоток ледяного мохито. Гитлер только умиленно улыбнулся в ответ, и они молча продолжили трапезничать.

***

Наступил новый день, солнце ярко светило в небе, а голосистые птички звонко чирикали на ветвях деревьев. После вечернего праздника Адольф и Йозеф были сильно изнуренны, поэтому проспали очень долго. Будильник прозвенел в первой половине дня, и сонный пропагандист вытянул руку к тумбочке, чтобы выключить его, при этом устранив раздражительный звук этой адской машины. Тут он вспомнил, что уже сегодня они с Адольфом собирались сходить на УЗИ, чтобы узнать, кто же у них будет — мальчик или девочка. — С добрым утром, Йозеф, — малость устало поприветствовал его фюрер, заходя в спальню. — Я смотрю, ты раньше меня встал… — так же устало выпалил Йозеф, смотря своими сонными глазами на возлюбленного, одетого в серую домашнюю маечку и семейные трусики с чёрными свастиками на них. — Собирайся, нам скоро на УЗИ ехать, — произнёс Адольф и скрылся в коридоре. — Гуд… — только и пробормотал Геббельс, начиная послушно собираться. Подойдя к шкафу, министр стал искать свою рубашку, пиджак и штаны. — Ади, а где моя коричневая рубашка?! — яростно выкрикнул Геббельс, поворачивая голову в сторону двери. — Она постирана, возьми другую! — отозвался голос из соседней комнаты. Тогда Геббельс почему-то вздохнул и надел на себя другую рубашку, белую, а потом стал искать пиджак. Одевшись, министр рейх-пропаганды выдвинулся в коридор, где его уже ждал Адольф. — Ну что, ты готов? — улыбчиво спросил супруг, открывая двери. — Готов, пойдем, — улыбнулся тот в ответ, и оба покинули квартиру.

***

Приехав в клинику, молодые родители тут же направились к нужному им этажу, где, собственно, и находился кабинет УЗИ. — Адольфик, я так волнуюсь… — тихо произнёс Йозеф, нервно оглядываясь по сторонам. — Не волнуйся, всё будет хорошо, — ответил тот, приобнимая своего возлюбленного, — ты же мне доверяешь? — Конечно же, доверяю, — ответил Геббельс, приобнимая Гитлера в ответ. — Пауль Йозеф Геббельс? — вдруг послышался звонкий женский голос, доносящийся из медицинского кабинета. Повернув голову, мужчины увидели светловолосую девушку в белоснежном халате. — Да, это я, — совершенно спокойным тоном ответил министр, смотря на врача. — Заходите, — почти шокировано продолжила та, скрываясь в кабинете. — Если вы не возражаете, можно, и мой супруг зайдёт со мной в кабинет? — вежливо задался пропагандист, указывая пальцем на Адольфа, стоящего позади него. — Гуд, только наденьте бахилы и перчатки, — уже чуть более спокойно ответила девушка. — Ты, главное, не волнуйся, Йозеф, я уверен, что всё пройдёт хорошо, — говорил диктатор, продолжая подбадривать его. Геббельс на это ответил лишь молчанием, но от поддержки Гитлера чуть успокоился. Зайдя в кабинет, пропаганда тут же принялся снимать с себя пиджак вместе с рубашкой, в то время, как Гитлер присел рядом с кушеткой. — Ложитесь, герр Геббельс, — спокойным тоном ответил доктор, готовя специальную мазь для УЗИ. Мужчина молча кивнул и уместился на мягкой кушетке. Доктора начали что-то настраивать, пока в кабинете стояло гробовое молчание, нарушаемое лишь звуком приборов и тиканием часов. — Всё готово, — произнесла женщина, поднося устройство к животу Йозефа, — сейчас мы посмотрим здоровье вашего малыша. Так… сердечко у него в норме, развивается очень хорошо, — лояльно говорила доктор, смотря на экран прибора. — А можно ли узнать пол ребёнка? — нетерпеливо спросил Пауль, тоже смотря на экран, очевидно, пытаясь что-то разглядеть. — Я-я, сейчас, — ответила девушка задумчивым голосом, — айн момент, сейчас посмотрим… Она стала надавливать на живот Йозефа чуть сильнее, причиняя ему маленький дискомфорт. — Ай… можно ли не давить так сильно? — аккуратно поинтересовался мужчина, смотря на задумчивое лицо доктора. — Прошу прощения, герр Геббельс, — виновато ответила та, убирая прибор с чужого живота, — поздравляю, у вас будет девочка! Геббельс радостно ахнул и посмотрел на счастливое лицо супруга. — Девочка!.. — обрадованно воскликнул он. — Я так счастлив! — радостно воскликнул Гитлер, аж подпрыгивая со стула, — у меня будет дочка!!! Я просто… просто… просто не верю своему счастью! — Как и я, любимый, как и я, — широко улыбаясь, ответил Пауль, надевая свою рубашку и пиджак.