карманные звёзды

Среда началась для Герды в 6:28. До этого, находясь в ванной, она попыталась ослабить последствия ночных событий: промыла нос и глаза прохладной водой, чтобы снять опухоль, вымыла голову. Идти куда-то было слишком рано — она опустилась в кресло, прикрыла глаза и просидела так около пятнадцати минут. Восьмой день сна не было: он просто был не нужен. Его отсутствие уже не настораживало, как это было год-полтора назад. За всё это время она прибегала ко сну не более двадцати раз. А они, эти двадцать раз, к слову, были скорее прихотью, чем нуждой: она хотела, чтобы мозг время от времени обновлялся. Так она спала по 3-4 часа, после не возвращаясь к этому неделями. Ей не нужно было беспокоиться и о еде: почти никогда она не чувствовала такового желания. Голод был, иногда была даже потребность в пище, но Герда никогда не могла сказать, что она хочет есть. «Хотеть» — это громкое слово, которое в последние годы жизни было редко употребляемо ею. Устраивало ли её такое существование? Раньше не устроило бы, но сейчас — вполне. И даже те попытки, что предпринимала она в надежде вновь обрести утерянное, были чем-то вроде дани прежней себе. Сегодня в её планах значится проникновение на закрытое заседание научных деятелей, о котором она узнала как раз от Кирстен: приятельница обитала в кругах, где нередко обсуждали подобные темы. У Герды не было и нет конкретной цели, это просто нужно сделать. Нужно прийти туда, нужно получить причитающуюся выволочку, возможно, даже попасть в полицию. Всё это было пройдено уже много раз, но надежда теплилась. Сейчас, идя на очередное дело, Герда понимает, что надежда эта призрачна, понимает, что если не помогла тысяча предыдущих попыток, то вероятность того, что поможет тысяча первая, уменьшается с каждым её шагом. Но вот она стоит у приземлённого здания филиала научного центра и осматривает территорию. Она, на удивление, достаточно слабо охраняема: три охранника стоят у входа, затягиваясь сигаретами, ещё три дежурят у окон, выходящих на дорогу. Решение идти путём пожарной лестницы приходит к девушке само собой. Обойдя здание, она глазами находит лестницу, ведущую, от этажа к этажу, на самую крышу. Забравшись по ней на третий этаж шестиэтажного здания, Герда дёргает дверь запасного выхода и не удивляется, когда та оказывается закрыта. «Ну хоть об этом они подумали. Иначе не проникновение было бы, а прогулка по аллее» — мелькает в голове: трудности возбуждают её. В руке возникает отмычка. После пары минут ковыряния в замке дверь поддаётся, открывая вид на длинный коридор. Мягко ступая по белой плитке, девушка проходит одну дверь за другой, пока её глаза не натыкаются на табличку «регистрационный отдел». Осмотрев комнату через замочную скважину и обнаружив внутри одиноко сидящую секретаршу, Герда принимает единственно верное и возможное, на её взгляд, решение. Стремительно распахивается дверь, заставляя секретаршу ошарашенно смотреть на посетительницу.  — Девушка! Добрый день! — хлёстко впрыгивают слова в уши секретарши, заставляя ту морщиться. — Это очень срочно, девушка. Мне нужен список присутствующих на сегодняшнем собрании научных деятелей, иначе начальник будет в бешенстве. Секретарша пребывает в смятении и не знает, как поступить.  — Мне ничего не говорили, — застигнутая врасплох, она подбирает слова, неуклюже перебирая бумаги на столе. — Я не могу передавать документы без преждевременного согласования, потому что это ведь…  — Прошу Вас, — Герда наигранно нетерпеливо машет руками. — Мне конец, если сейчас же не принесу его.  — Я не знаю, — совсем растерянно произносит она. — Н-ну хорошо, — кивает наконец. — Но под Вашу ответственность.  — О, ну разумеется, — быстро кивает проходимка. — Иначе бы я и не просила. Получив желаемое, она быстро покидает кабинет, яро благодаря секретаршу. На полученном листке в столбик написаны одиннадцать имён членов заседания. Девушка удивляется, что обычный перечень заседающих значится чуть ли не под грифом «секретно», сворачивает листок и, кладя его в карман штанов, направляется вперед в поисках места проведения собрания. Плутать долго не пришлось: этажи заполнены девственной тишиной, и лишь из одной аудитории на четвёртом этаже доносится громкий мужской голос. Придерживаясь прежней тактики неожиданности, Герда решительно отворяет дверь.  — Здравствуйте, — голос звучит уверенно. — Ну, как тут дела? — она оглядывает аудиторию и, примечая пустующий стул, неспешными шагами направляется к нему. — Работаете? Заседающие переглядываются между собой, кто-то качает головой на вопросительный взгляд своего соседа, пожимая плечами, кто-то непонимающе хмурится.  — Что такое? — басовито вопрошает один из мужчин, приподнимаясь со своего места. — Кто впустил Вас?  — Я ассистентка. Меня послал босс вместо него. Он не сможет посетить это собрание сегодня, — ровно произносит Герда, присаживаясь и про себя умоляя судьбу-чертовку, чтобы в этот момент не вошёл человек, чьё место она присвоила себе: игра только начинается.  — Вот как, — мужчина недоверчиво щурится, вглядываясь в бесстрастное лицо девушки. — И кого же Вы представляете на этом собрании? — спрашивает он, ожидая уличить её во лжи. Герда устремляет взгляд на него, давая понять, что вопрос если и можно по какой-то причине не назвать глупым, то неуместным — вполне.  — Доктора Орзета, — вспоминает она одно из имён, увиденных ею на листке, в некотором напряжении ожидая реакции мужчины. Тёмные глаза ещё пару секунд анализируют её, после чего мужчина становится заметно мягче: немного опускаются его плечи, нахмуренные брови возвращаются на место.  — Очень жаль, что он не смог прийти лично, — он усаживается обратно. — Его здесь ждали. Пребывая в лёгком ступоре и эйфории от максимально маловероятного успеха своей лжи, Герда ничего не отвечает мужчине, легко кивая, будто бы ей столь же жаль, что здесь нет того самого доктора.  — Что ж, давайте продолжим, — возвещает всё тот же бас. — Вас, — обращается он к Герде. — Я попрошу записывать всё, о чём мы говорим: нужно будет всё это потом передать доктору Орзету. Ну, уверен, Вас информировали. Герда вновь кивает, получая чистую тетрадь и ручку от соседей по заседанию.  — Итак, доктор Харелль, — ведущий призывно указывает ладонью на мужчину с золотистыми витками в густой бороде, сидящего справа, через человека, от Герды, на что тот кивает и поднимается со своего места.  — Господа, — кивает он всем присутствующим. — Доктор Дуквайт, — персонально кивает он говорящему до него мужчине. — Рад сообщить, что наше исследование хоть и малыми шагами, но продвигается, — его глаза наполняются гордостью за проделанную им работу. — И немало здесь заслуги как раз доктора Орзета. Пациенты, находящиеся под его… — он замялся, подбирая слово. — Под его мониторингом, дают нам наиболее четкие представления о предмете нашего исследования. Особенно ценные результаты приносит изучение пациентов в возрасте от 8 до 25 лет: молодой организм быстрее справляется с вводимыми нами лекарствами, тем самым быстрее приводя нас к тем или иным выводам. Герду, хоть тема разговора и была расплывчата и малопонятна для неё, слова доктора Харелля если не сказать, что пугали, то как минимум настораживали. Однако, задавать конкретизирующие вопросы она не стала, решив слушать дальше и записывать. -…так вот, наш новый препарат позволяет…  — Добрый день! Прошу прощения за опоздание, коллеги. Головы присутствующих повернулись на голос, раздавшийся от входа. То, что они увидели, в некоторой степени удивило их: в дверях стоял доктор Орзет, растерянно оглядывающий аудиторию.