butterfly's wings / крылья бабочки

Когда начинают цвести пионы, сердца двоих тоже расцветают.

｡ₓ ₒ ˚ ° 𐐪𐑂 ° ˚ ₒ ₓ｡

      Сяо уже множество раз говорил ей «нет».       Дело не в том, что он так пытался высказать неуважение к Люмин. Просто с момента их первой встречи он сразу же осознал, что путешественница разрушит то душевное спокойствие, которое он по кирпичикам выстраивал на протяжении нескольких столетий своего существования.       Ему вспомнилось незнакомое ощущение в груди, когда в тот день Люмин к нему подошла. На какое-то мгновение она увлеклась потрясающим видом, что открывался с крыши, а затем повернулась и заметила самого Адепта. На её устах расцвела добрая улыбка, как только их взгляды встретились.       Она казалась такой маленькой и хрупкой. Он помнил, насколько губительным могло быть знакомство между смертным и Адептом, а потому немедленно прогнал её.       Спустя пару часов она вернулась с тарелкой миндального тофу в руках, от которого, чёрт бы его побрал, исходил восхитительнейший запах. Сяо пришлось неохотно похвалить Люмин за стойкость.       И она продолжала упорствовать, настаивая на том, чтобы угостить его едой в благодарность за спасение во время битвы против Осиала. Что за нелепейший поступок смертной!       В первую её просьбу провести с ней немножко времени, Сяо ответил категорическим отказом. И хоть ему и стало на какой-то миг не по себе от лёгкого укола разочарования, промелькнувшего на девичьем лице, ей, в конце концов, стоило ожидать подобного. Но и тут он недооценил её. Люмин продолжала навещать его в постоялом дворе «Ван Шу» без всяких на то причин. Сначала он подумал, что та стремилась извлечь из их знакомства личную выгоду, но она ни разу не просила его о какой-либо помощи.       «Я просто зашла повидаться с тобой», слышал он один и тот же ответ, в очередной раз встречая на пороге гостиницы тепло улыбающуюся Люмин с тарелкой миндального тофу в руках.       Несмотря на несколько его отказов, Люмин не сдавалась. И так, за каких-то пару недель, у них завязалось подобие дружбы. Сяо даже поймал себя на том, что каждый раз улыбался, стоило путешественнице появиться в поле зрения.       Для него было так странно и так непривычно обзавестись другом. С тех пор, как она вошла в его жизнь, Сяо обнаружил, что всё больше и больше погружался в свои мысли о ней. Люмин проникла под его кожу и пропитала собой каждую клеточку тела; он ломал голову почему, почему это произошло, если он всегда старался контролировать собственные чувства и разум.       Ведь Адепт никогда и никому не позволял подобраться к нему настолько близко, что можно было пробить непроницаемую броню, которую он укреплял год за годом. Однако реальность была иной: его духовная защита искрошилась в пыль спустя всего несколько недель, проведённых с путешественницей.       Возможно, причина крылась в её изгибающихся в доброй ухмылке губах, когда Люмин обращала свой взгляд на Сяо. А может в её обезоруживающей улыбке, широкой и честной. В улыбке, из-за которой он чувствовал себя намного лучше, даже если в следующий миг мир погружался во тьму, и приближалась опасность. В улыбке, из-за нежности и мягкости которой её хотелось защищать. На самом деле, последняя мысль была крайне глупой, ведь Сяо довольно быстро понял, какой сильной была девушка. Хотя больше всего его потряс тот факт, что она так улыбалась лишь когда была рядом с Адептом; выражение её личика смягчалось всякий раз, когда Люмин навещала его. Они садились на подоконник и любовались небосклоном, пока медленно засыпало солнце.       Он и раньше видел её улыбки. Одна из них измученная, когда путешественницу просили об услуге за услугой, словно та была их девчонкой на побегушках. Другая — напряжённая, появлялась на её бледном лице в моменты, когда она истощала себя работой и множественными делами. И только свою самую искреннюю, самую настоящую улыбку она показывала лишь Сяо, когда их пути пересекались.       Он привык к людской неблагодарности. Они требовали слишком многое друг от друга и даже не принимали во внимание то бремя, которое могло бы лечь на плечи другого человека. Особенно на её. Однако Люмин всегда была к ним добра, и от этого глубоко внутри Адепта нечто трепетало: то было желание облегчить её ношу, а ещё наконец понять, почему же его так к ней тянуло. Понять непреодолимое притяжение, что он к ней испытывал.       По этой причине он постепенно перестал говорить ей «нет» и даже стал искать с ней встреч — просто так, потому что хотел. Он сам себя пытался заверить, что это лишь из-за того, что Люмин рядом с ним расслаблялась и выглядела более похожей на привычную себя. Казалось, именно так на неё и сказывалась его компания: румянец на девичьих щёчках, расслабленные черты лица, по-прежнему торчащая из-за пояса рукоять меча.       Нет, ну уж точно не из-за того, что ей удалось разрушить стеклянный купол, воздвигнутый Сяо, чтобы оградить себя от человеческого мира. Он считал, что никогда не сможет стать его полноценной частью, а в итоге какая-то девчонка смогла вытащить из состояния, в котором Адепт ощущал себя ни живым, ни мёртвым.       Тем не менее, объяснения как же ему удалось заставить себя сходить с ней на свидание он так и не нашёл. Может, поводом послужил его прошлый отказ на предложение присоединиться к Люмин отмечать праздник морских фонарей. Сяо до сих пор помнил, как она ему улыбалась уязвимой улыбкой, от которой разбивалось сердце. Понимающей и нежной.       А затем путешественница ушла в расстроенных чувствах.       Поэтому, как только с чистой надеждой в глазах Люмин пригласила его вместе отпраздновать ежегодный фестиваль пионов, в этот раз он не нашёл в себе сил ответить отказом. Сяо ненавидел шумные толпы людей, и Люмин это знала, но даже он был счастлив оказаться на фестивале Царя цветов. Сады утопали в буйстве красок: красных, белых, жёлтых и пурпурных. Их оттеняли тёмно-зелёные листья, похожие на мириады драгоценных камней посреди ярчайших пятен.       Сяо не совсем охотно признавал, что очень любил цветы. Мысль о совместном с путешественницей наблюдении за цветением пионов побудила его невольно улыбнуться уголками губ. Он сразу одёрнул себя и нацепил привычную хмурую маску на лицо, едва осознав, что виновником его улыбки была она.       О Архонты, он действительно рядом с ней терял голову. Однако самым странным было то, что он совсем этому не возражал.

｡ₓ ₒ ˚ ° 𐐪𐑂 ° ˚ ₒ ₓ｡

      На самом деле Якша даже и не подозревал, насколько переживала сама Люмин, хоть она и не была готова признать сей факт. В принципе, признавать ничего и не нужно было — её тревожность отражалась даже в глазах Паймон, в которых обычно можно было разглядеть целую галактику. Прямо сейчас Люмин наблюдала, как её верная спутница нервно металась из одного угла комнаты в другой. Та по-своему переживала о подруге; по неведанной причине ей хотелось и отругать Паймон, и поблагодарить одновременно.       — Паймон думает, что тебе стоит меньше волноваться! Этот сварливый Якша всё-таки согласился пойти с тобой на свидание, так что не боись — всё будет хорошо! Он не из тех, кто отказывается от собственных слов.       Люмин могла бы быть немножко благодарна Паймон за её попытки вселить уверенность, если бы не тот факт, что подобное воодушевление феи было вызвано жареной тигровой рыбой в её желудке. Она украла блюдо с кухни Янь Сяо и сейчас с набитым брюхом счастливо наматывала круги вокруг путешественницы.       Ладно, с её стороны было бы глупо волноваться.       В конце концов, она всё ещё помнила взгляд Сяо, обращённый на неё в момент приглашения на фестиваль пионов: его кошачьи глаза расширились в неверии и резко остановились на ней. Следом в них проскользнуло нечто, сродни тоске, а затем он произнёс тихое «да». Такого она точно не ожидала.       Она ожидала, что он назовёт её глупой или же «не проявляющей Адептам должного уважения», а может и вовсе исчезнет, растворившись в воздухе… Но совершенно точно Люмин не ожидала, что щёки Сяо обретут очаровательный оттенок красного, прежде чем он молча вынет из её волос цветок и спустя секунду вставит тот обратно. Ладонью он на мгновение мягко дотронулся до её макушки, а затем действительно исчез.       Её это сбило с толку. Сердце дрогнуло от нежности в его глазах. Так долго Сяо не позволял ей сблизиться и всегда держал на расстоянии вытянутой руки… Ей потребовалось всё её упрямство, чтобы отточить навык приготовления миндального тофу до совершенства, лишь бы Адепт перестал скупо называть её «путешественницей».       К Люмин буквально все так обращались, и, хоть она и помогала абсолютно всем и каждому, в конечном итоге её это лишь утомило. Застряла в неизвестном мире без своей истинной силы, без брата, связь с которым отдалилась ещё больше даже несмотря на их недавнюю встречу. За этим дурацким псевдонимом не было настоящей Люмин.       Пока она не повстречала Сяо. Чем ближе они становились друг другу, тем сильнее нарастала сладостная боль в её груди, поскольку Якша, даже будучи немногословным, всегда проявлял к девушке неподдельный интерес. В последнее время ей начало казаться, что он действительно видел её настоящую, ту самую Люмин, но никак не «путешественницу». Видел Люмин, которую она так старалась показать всему миру, и Люмин, которую прятала. Люмин, которая боролась со своими одиночеством и тревогой из-за туманного будущего.       Возможно именно поэтому они и начали сближаться.       — Да, ты, наверное, права. Мне не о чем волноваться, Пай-, — начала Люмин, как тут её оборвал громкий храп.       Как только она попыталась отыскать источник шума, увидела лежащую на спине фею. Её живот был у всех на виду, в руках — крепко сжатый жареный рыбный шашлычок. Своим храпом она могла посостязаться со львом.       Люмин не смогла удержать смеха из-за бесстыдной, но такой очаровательной подруги. Она укрыла её одеялом и отправилась переодеваться. Зная Сяо, он, вероятно, уже её заждался.       Нин Гуан уж точно не преувеличивала, когда пару недель назад поведала Люмин, что во время фестиваля гавань Ли Юэ превращается в великолепное море цветов. Воздух был пропитан сладким ароматом цветущих повсюду пионов.       Её легонько укололо сожаление, что она не будет гулять среди душистых цветков и восхищаться ярмаркой, устроенной в павильонах. Там же были и все её друзья. Тем не менее, Сяо чувствовал себя в таком людском муравейнике ещё менее комфортно, чем она. Последнее, чего бы хотелось Люмин — чтобы он испытывал неловкость на их первом свидании.       Как она и думала. Сяо уже её ждал. Его губы изогнулись в лёгкой улыбке, и та буквально сразу исчезла, как только Люмин ему помахала. Наверное, он сильно смущался. Стоило ей бросить мимолётный взгляд на него, сердце тут же забилось, как бешеное. Он стоял, небрежно прислонившись к дереву, густо обрамлённому листьями. Их цвет чудеснейшим образом подчеркивал оттенок волос Адепта, растрёпанных от ветра.       — Ох, надеюсь, я не заставила тебя долго ждать, — она улыбнулась, слегка запыхавшаяся от бега. Пыталась его нагнать. Когда он не отреагировал, решила немножко его подразнить.       — Прямо как Гань Юй, не могу отказаться от неправедных путей человечества.       Он густо покраснел и воззрился на неё с ошеломлённым видом, стоило ему вспомнить ту тренировку Адептов, на которой пробубнил что-то, подозрительно напоминающее «никакого уважения» и «пути Адепта». Естественно Люмин не смогла сдержать смех, но вскоре всё же решила смилостивиться над ним и наконец расстелила плед.       Чудесным образом один лишь вид Сяо успокаивал её разум до такой степени, что вся нервозность рассеялась — остался лишь трепет крыльев бабочек в груди. Она всегда его ощущала, когда была рядом с Сяо.       Место было отличное: на вершине холма расстилалась линия густых деревьев, достаточно близко, чтобы по-прежнему наблюдать за распускающимися во всей своей красе цветами, чувствовать их приторный аромат, наполняющий воздух и смешивающийся с радостной людской болтовнёй; достаточно далеко, чтобы избегать любопытные взгляды и не задыхаться от духоты в толпе. Здесь был комфортный тенёк, воздух свежий и чистый. Судя по лёгкой улыбке Сяо, Люмин могла быть уверена, что выбрала удачное место для свидания.

｡ₓ ₒ ˚ ° 𐐪𐑂 ° ˚ ₒ ₓ｡

      Обычно Ли Юэ был одет в зелёные, золотистые и каштановые цвета, но сейчас листья стали изумрудно-зелёными. Их окружали яркие розовые, кремово-белые и бордовые оттенки пионов, цветущих повсюду. Зрелище было прекрасное; оно останавливало каждого, заставляя уставиться в безмолвном восхищении. Но Люмин всё равно была красивее.       Послышался шелест ткани, когда она согнула ноги в коленях. Глаза ярко блестели под тёплыми лучами солнца, на лице — счастливая улыбка, пока Люмин следила за двумя детишками вдалеке, играющими друг с другом. Сяо бросил на неё косой взгляд, пропитанный тоской. Скрыть его у парня явно не получалось, но, к счастью, Люмин этого даже не заметила.       Так они провели несколько часов: наслаждались миндальным тофу, который она сама приготовила, и чаем, слегка холодным, но по-прежнему вкусным — его сделал Сяо. Солнце начало медленно садиться за горизонт, и над поверхностью океана стали появляться звёздные искры. Пришло время им расстаться да разойтись по домам, но, к своему удивлению, Сяо понял, что ещё не готов прощаться ни с этим потрясающим днём, ни с Люмин.       Его оглушило понимание, что ему действительно нравилось проводить с ней время наедине. Даже молчание между ними казалось комфортным и в какой-то степени успокаивающим для его беспокойного разума. Если бы он только мог остаться с ней рядом навечно… Однако желание его было эгоистичным — в конце концов, ей придётся продолжить своё путешествие.       И всё же он не хотел, чтобы она знала, насколько тот ценит каждую минуту времени с ней и её желание находиться рядом.       — Это моё, кхм, первое свидание… и знаешь, всё прошло не так уж плохо, как я себе представлял, — сказал он и тут же пожалел о выбранных словах. Лицо зардело от смущения, и он начал осыпать себя проклятиями.       Но, к счастью, Сяо был не единственным, кто смутился. Люмин слегка покосила взгляд в сторону, пока её руки нервно играли с шифоном юбки. Затем она прикусила губу и взглянула на Адепта с весёлой улыбкой.       — Глупый Якша, если бы свидания были настолько ужасными, люди бы перестали друг друга на них приглашать.       Да уж, ей всё ещё не хватало уважения к Адептам, раз та назвала одного из них глупым.        Дабы скрыть своё смущение, что успело окутать его с головы до пят, он открыл рот и уж было произнёс замечание, как слова застряли в горле — Люмин наклонилась вперёд и коснулась его лица тонкими пальцами, а затем прижалась мягким поцелуем к щеке. Всего лишь нежное прикосновение, схожее с касанием крыльев бабочки, но его было более чем достаточно для сердца Сяо. Ощущение, будто оно вот-вот остановится.       Когда Люмин отстранилась, её лицо сияло ярче, чем когда-либо.       — Но я рада, что тебе понравилось, ведь и мне оно пришлось по душе, — произнесла она с нежностью в голосе и улыбнулась. — Я была бы очень рада сходить на ещё одно свидание, если ты тоже не против…       В её улыбке прослеживалась лёгкая нерешительность. Чем дольше он смотрел на неё, тем больше эта нерешительность росла, лишая Люмин дара речи. Ему же подумалось об одиночестве, которое он вновь почувствует, когда девушка уйдет, о том, что, возможно, стоило бы сказать «нет», как он отвечал ей до этого. Лишь бы спасти друг друга от боли, которое принесёт расставание.       Однако, как только он потянулся рукой к её лицу и убрал с него выбившуюся прядку волос, то почувствовал разлившееся по груди тепло. Сяо понял, что всё это время улыбался.       На этот раз он сказал «да».