ПГРЭЗ

15 апреля. Зона Со свинцового неба с шелестом падали редкие капли обычного для Зоны мелкого поганенького дождя. Было сие правдой или всего лишь самовнушением, но многие военные, учёные и так называемые сталкеры отмечали способность сего сволочного дождика проникать под самую плотную одежду, заливать самые хорошие рюкзаки и мочить казалось бы надёжно упрятанные провизию и сменное бельё. Капитан Ковалёв себя склонным к самовнушению не считал, но тоже подозревал местные осадки в такой подлости. Командир группы спецназа ОСАМ тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли, протер стекла бинокля и продолжил наблюдение за объектом. Согласно предположениям разведки, где-то здесь, в посёлке с забытым названием, располагалась одна из «лабораторий X». Почему именно «Икс», никто не знал, да оно никого и не волновало. Информацию о существовании загадочных подземных комплексов изредка находили как сталкеры, так и официальные силы, но найти до сей поры не удалось ни одной, хотя на юге украинские военные сумели примерно определить, что какая-то из них есть близ озера Янтарь. Здесь же, на Севере, неделю назад одна из разведгрупп ОСАМ обнаружила разгромленный местной фауной грузовик с символикой действовавшей в Зоне террористической организации «Монолит», в котором нашли научные приборы, используемые, как заявили специалисты, для очень специфических целей, простым смертным вроде капитана непонятных. Немного поразмыслив и сопоставив имевшуюся информацию, командование Службы охраны периметра отправило разведгруппу в лице Ковалёва и его бойцов проверить наличие лаборатории в вычисленной точке назначения поездки. Странности начались сразу. В посёлке постоянно присутствовали боевики «Монолита», но сейчас он явно пустовал. Причём если исчезновение людей можно было как-то объяснить, то вот отсутствие мутантов, даже вездесущих слепых псов, объяснениям не поддавалось. И Ковалёву это очень не нравилось. — Сокол, видишь что-нибудь «неправильное»? — капитан обернулся к снайперу, который оглядывал окрестности в прицел винтовки. — Чисто, Кузнец, — ответил тот, верно поняв, что имел ввиду под «неправильным» командир. «Ладно, лежать тут смысла нет» — решился Ковалёв и дал знак выдвигаться своим бойцам. Восемь спецназовцев камуфляжными тенями двинулись к объекту. Тихо вошли на улицы посёлка, осматриваясь и прислушиваясь к каждому шороху. Но всё было тихо, лишь дождь продолжал стучать по крышам домов, и вдалеке послышался вой псевдопса. Рации, как ни странно, работали, потому солдаты рассредоточились и начали осторожно обследовать местность. Поселок до Катастрофы представлял собой обычную деревню — прочные избы, заборы, бани, сараи… При советской власти место обогатилось несколькими двухквартирными домами, огромным кирпичным Домом Культуры и скромным сельским магазином. За проведённые в запустении двадцать с лишним лет деревня заросла так, что многие дома полностью скрылись в почти что настоящем лесу, а большинство заборов и некоторые здания развалились. Через много лет люди в бело-коричневой униформе секты «Монолит» заявились сюда, расчистили дорогу, построили деревянные наблюдательные вышки на окраинах деревни, выкопали «гнезда» для стрелков, переделали некоторые дома в гаражи. Однако буквально день-два назад они неожиданно покинули это место, причём покинули, видимо, в спешке — гаражи остались открытыми, в одном военные обнаружили брошенный грузовик, — а машина в Зоне слишком редкая и дорогая штука, чтобы оставлять её вот так, — в домах и дворах были найдены ящики с боеприпасами, несобранные кровати и спальные мешки, в одном двору обнаружилась тушка небольшой плоти, оставленная на вертеле над уже потухшим костром. Однако ни одного намёка на то, что заставило сектантов покинуть это место найдено не было, и это не на шутку тревожило спецназовцев. — Кузнец — Болту. Кажется, я нашёл вход в лабораторию, — сказала рация немного искаженным голосом лейтенанта Новика. Предположения командования подтверждались. — Болт — Кузнецу, выдвигаемся к тебе, — командир созвал бойцов и направился к месту находки. Те, кто строил комплекс лаборатории, не морочились с маскировкой. За ДК расположился небольшой бункер, лишь сверху прикрытый дёрном. «Впрочем, если они сумели сюда, в закрытую зону, привезти строителей и материалы, то зачем им прятаться?» — подумал Ковалёв и приблизился ко входу. Дверь была не заблокирована, и её удалось быстро отворить. Капитан прислушался. Но из бункера доносились только лёгкое шуршание и потрескивание. «Бункер закрыт, дверь не поломана, так что шансы наткнуться на какую-нибудь тварь невелики» — решился спецназовец. Он осторожно шагнул на лестницу, дав знак следовать за собой. И тут же вздрогнул от внезапно нахлынувшего чувства легкой тревоги. Судя по замешкавшимся бойцам — не он один. Ковалёв остановился и снова прислушался к своим шести чувствам. Однако ничего, что могло бы вызывать опасения, не происходило. Справившись с собой, офицер двинулся дальше, за ним последовали остальные. Первый уровень лаборатории представлял собой длинный неосвещенный коридор с дверями. Солдаты подошли к ближайшей ко входу. Один встал возле неё, другие приготовились прикрыть его огнём. Боец рывком открыл дверь. Внутри никакой опасности не оказалось. Таким же образом проверяли другие помещения, частью пустые, частью заполненные всяким хламом. Здесь располагались, судя по всему, склады, причём не с предметами первой необходимости при исследованиях. Тут были закрытые брезентом аппараты, ящики без маркировки, канистры, стеклянные ёмкости всех форм и размеров, катушки с проводами. За одной дверью нашелся запас провизии — консервы и сухпайки. — Слышал я, что здешние учёные до Второго взрыва коньяк французский запасали в изрядном количестве. Выпили, видать, за шесть лет, сволочи, нам не оставили, — нервно попытался пошутить Новик. Хотя ничего опасного до сих пор не было обнаружено, появившееся сразу после входа чувство тревоги усиливалось, заставляя бойцов нервно озираться, высматривая угрозу. Неприятные ощущения усиливала мёртвая тишина, в которой даже малейшие шорохи, издаваемые бойцами, звучали как топот ломящегося через чащу кабана. В конце коридора обнаружилась лестница на второй уровень. Спустившись, группа остановилась, бойцы присели, осматриваясь и поводя стволами автоматов. От площадки, на которую выходила лестница, расходилось — влево, вправо и назад — три коридора. А отличие от верхнего, освещенных мерцающими лампочками на потолке. — Делимся на двойки. Болт, Тягач, — остаётесь у лестницы, прикрываете, — скомандовал Ковалёв. Спецназовцы разошлись по коридорам, всё также заглядывая в каждое помещение. Судя по общей чистоте, куче приборов и бумаг, располагались здесь собственно лаборатории. Причём изучались в этих лабораториях артефакты. Бойцы нашли их во множестве, в большинстве своём редких и дорогих — «Золотые рыбки», «Глаза», «Пузыри» и прочие. Любой сталкер, попав сюда, решил бы, что он в раю. Ковалёв и сам поймал себя на мысли, что нескольких таких штуковин ему и его парням хватило бы на достойную жизнь, но развивать идею не стал. Сбыть дары Зоны на Севере было попросту некому. Малое количество сталкеров и бдительность КГБ не давали развиться торговле. Так и не получившее оснований чувство тревоги росло с каждой минутой нахождения в этом бункере. Угнетала полная безжизненность этого места. Однако здесь было что-то ещё, что-то непонятное и, возможно, опасное. Появилось забытое с детства ощущение взгляда из темноты. На грани слышимости зашелестели неясные голоса. Капитан потряс головой, привёл начавшие разбегаться мысли в порядок. Голоса пропали, но ощущение взгляда из темноты и притаившегося за углом чудовища осталось. «Успокойся, мужик. Здесь пока нет ничего опаснее тушканов, иначе мы бы уже с кем-нибудь, да повоевали. Наверняка это всё из-за воздействия артефактов, нельзя их в одну кучу валить. Но уходить отсюда нужно побыстрее. Взять документы, какие попадутся, и уходить» — сказал он сам себе. За следующей дверью обнаружились первые признаки жизни в этой проклятой лаборатории. Правда, сами эти признаки были уже мертвы. На полу друг на друге лежали два трупа людей в халатах по типу научных и один — боевика «Монолита», судя по нашивке — офицера. Сокол направился в смежный кабинет, Ковалёв же подошёл к телам. Те были поедены тушканами, и, хотя командир даже обрадовался ещё одному признаку жизни, причину смерти людей установить не удалось. На столе находился раскрытый чемоданчик, в котором лежала стеклянная ёмкость с неизвестным капитану артефактом. Этот артефакт походил на католическое распятие неправильной формы и тёмно-серого цвета. «Вот эту штуку определённо стоит показать учёным спецам» — отметил Ковалёв. Из кабинета появился Сокол, неся в руках папку с документами. — Почитай, командир, — протянул её Ковалёву. Тот просмотрел бумаги, прочитал некоторые даты, имена и названия, матюгнулся сквозь зубы от таких сведений и скомандовал по рации: — Парни, хватайте первые попавшиеся документы, и собираемся у лестницы на первый уровень. Сам же убрал папку в рюкзак, схватил ёмкость с артефактом, отправил следом и поторопился к выходу. Пора было уходить из этого поганого места. Уже через полчаса спецназ уходил к точке связи с командованием — деревне Замошье.