ПГРЭЗ

Когда бывшие союзники влетели в засаду, Ярослав не растерялся. Он, воспользовавшись тем, что конвоир отвлёкся, обернулся и бросился на него, выбив оружие. Добивать свалившего на землю бойца не стал, дабы не терять время — вокруг были и другие долговцы, которым побег пленного явно не понравился. Схватив выпавшее оружие конвоира, бывший спецназовец кинулся в лес. В догонку стрелять никто не стал — белорусы, видимо, решили не тратить пули на убегающего, а долговцы сами отступали, отчаянно отстреливаясь. Влетев под кроны деревьев, Кобра свалился за ствол потолще и перевёл дух. Нужно было понять, что делать дальше. Более дерьмовым положением, чем сейчас, был только плен в Африке. Тогда Ярослав сумел сбежать из-за дури боевиков повстанческой армии, которые по непонятной причине поставили охранять русских пленных двух пацанов лет тринадцати. Возможно, не рассчитывали, что один из солдат, да ещё и раненый — простреленное плечо тогда кое-как заживало — сумеет убить обоих. Но Ярослав сумел и, свернув шеи сторожам, сделал ноги через джунгли. Его товарищи по несчастью в большинстве своём того побега не пережили — боевики отправились вдогонку и перебили почти всех… Сейчас же он был, по крайней мере, свободен и цел. Однако африканские джунгли по уровню опасности и близко не приближались к лесам Северной Зоны. Кобра насчитал вокруг с десяток аномалий, и это только те, что он увидел. Не говоря уже о мутантах. До ближайшего монолитовского форпоста — километра четыре. Огромное расстояние по меркам Зоны. К тому же Ярослав провалил боевую задачу. Впрочем, был один шанс. Перестрелка давно уже утихла. Кобра выглянул назад. На поле боя было тихо, только печально касались подрубленные пулями ветки молодых деревьев. Бывший спецназовец вскочил и тихо двинулся в лес. Зайдя немного дальше, он подобрал с земли несколько палок и, нащупывая ими путь перед собой, дабы не влипнуть в незамеченную аномалию, двинулся в широкий обход вокруг деревни, молясь Аллаху, Одину, Молоху и ещё десятку известных богов — хоть у кого-то Ярославу за его деяния не светят адские муки — о том, чтобы не повстречать по дороге какую-нибудь поганую тварь. Видимо, кто-то из богов откликнулся на молитвы или «грушнику» просто повезло, но на его пути никто не встретился. Кобра зашёл в Замошье с другой стороны и сразу же метнулся к наиболее приглядно смотрящемуся дому — надеясь, что в нём не угнездился контролёр или ещё кто-то столь же приятный. Осторожно зайдя внутрь, обошёл с автоматом всю избу — однако никого страшнее пары огромных пауков, обустроивших паутины рядом с полуразваленной печью, не обнаружил. На всякий случай отойдя подальше от печки, опустился на пол — мебель в доме отсутствовала в принципе — снял рюкзак и вытащил из него средство спасения — мощную портативную рацию. Впрочем, мощности этой рации было недостаточно, чтобы сигнал пробился на Большую землю, но это было не нужно. Поймав нужную волну, Кобра начал монотонно повторять: — Братья, услышьте меня. Во имя Монолита, братья, услышьте меня. Через несколько минут рация зашипела, и чей-то настороженный голос пробился сквозь слабые помехи: — Мы слышим тебя, брат. Кто ты? — Я брат Ярослав, — офицеры «Монолита» в качестве позывных просто обожали славянские, и Ярославу во время первой командировки в Зону даже не пришлось изгаляться. Что пригодилось и сейчас. — Год назад я был одним из Учителей… Форпост «Монолита» в четырёх километрах к юго-востоку — Год назад я был одним из Учителей. Свяжитесь со своими старшинами, пусть передадут на Большую землю «Генералу. Кобра. Обе цели упущены, я раскрыт. Цели пока в Зоне. Нужна помощь. В данный момент нахожусь в деревне Замошье», — вопреки просительному тону, голос неизвестного был спокоен и даже слегка отрешен. Богумил размышлял, что ему следует сделать. С одной стороны, ситуация была крайне подозрительна — своих людей «Монолит» в те края не отправлял, а случайные прохожие вряд ли будут забираться с просьбами о помощи на закрытые каналы группировки. С другой стороны, неизвестный знал обращение, назвался Учителем. Да и кто такой Генерал — прислужники ранга Богумила знали. По здравому размышлению, старшина форпоста ответил: — Я сделаю, как ты сказал, брат. Да будет с тобой Свет Монолита. — Да будет он со всеми нами, — насмешливо, как показалось Богумилу, ответили на том конце радиосвязи и отключились. «Монолитовец» связался со своим командиром — и сообщение Учителя отправилось в путешествие к Генералу. Путешествие, видимо, оказалось быстрым — ибо буквально через полчаса командир связался с Богумилом и сообщил, что на форпост прибудет группа воинов, дабы двинуться на помощь загадочному Учителю. Старшина только покачал головой — до Выброса осталось всего ничего, и отправляться в лес было смертельно опасно — не только из-за приближающейся аномальной бури, но и из-за наверняка всполошенной нечисти. Ещё через двадцать минут на лесной дороге, связывающей форпост — перестроенный коровник с установленными дозорными башнями и пулеметными гнездами — с основной базой в этом районе, показались бойцы группировки. Разглядев их в бинокль, Богумил вздрогнул. В отряде было двадцать бойцов, двое из которых — вооружены грозным оружием, знакомым старшине форпоста по полигону — гаусс-винтовками. «С кем они воевать-то собрались?» — задумался Богумил. Хотя в Северная Зона кишела самыми разными тварями, против них хватало и обычных средств. Командовал отрядом брат Воислав — высокий и худой человек с пронизывающими карими глазами, напомнивший Богумилу ворона, что усугублялось чёрным плащом. Получив от старшины все имевшуюся на форпосте информацию о местах, где будет пролегать их путь, он молча кивнул в знак благодарности, оглядел лес, пролегавший за форпостом, и, так же молча махнув рукой своим бойцам, лёгкой рысью двинулся вперёд. Когда рядом с простреленной головой упал Исаев, у Андрея в мозгу промелькнула одна мысль: «И здесь обошли, мрази». Засада оказалась неожиданной, хотя передовой дозор успел заметить неладное. Но заметил он это слишком поздно. — В лес! Уходим, мать вашу! — орал Максимов, даже не пытаясь стрелять — грохот пальбы и так было практически невозможно перекричать. Всё же подчинённые услышали его и, сохранив организованность, вернулись под защиту леса. Там они отступили ещё на полкилометра, после чего собрались. Для подсчёта потерь и размышления о дальнейших действиях. Андрей мрачно оглядел немногочисленных выживших. В засаде сгинуло семь бойцов, из всего отряда осталось десять человек. Проклятый грушник удрал в начале боя, и хотя Максимов по нему не скучал, Кобра ещё мог наделать бед. Хотя оставалась надежда, что он сгинул в аномалии или пасти мутанта. В любом случае, искать его не было смысла. — Вот что, парни, — собравшись с мыслями, начал майор. — Нужно бросать всё и выбираться отсюда. Нам деваться некуда сейчас. Потому — придётся — если получится, конечно — договариваться. Генерал нас кинул — это понятно. Потому — только с этими, — указал в сторону деревни Андрей. Он замолчал, ожидая возможного бунта. Однако солдаты мрачно смотрели кто в землю, кто по сторонам, опасаясь глянуть на командира. Что ж, молчание знак согласия. — Сейчас я пойду к ним. Вы меня прикрываете, — сообщил Максимов, повернулся и зашагал к деревне. На подходе он скинул ремень автомата и поднял оружие над головой. И двинулся дальше, мимо тел убитых товарищей. «Простите, ребята, что сейчас плюю на вас» — с холодной горечью он мысленно обратился к ним. — «Однако другого выхода не вижу. Надеюсь, что это было не зря». Белорусы особой приязни не проявили, однако на переговоры согласились. В избе, откуда вёл переговоры их командир, открылась дверь и показался высокий боец в запылённом камуфляже. Он вышел из двора, приблизился к майору и остановился в трёх метрах, держа автомат поперёк груди. — Говори, если есть что сказать, — сразу заявил он, сверля долговца холодными серыми глазами из-под тактических очков. Голос у спецназовца оказался хрипловатым — наорался, не иначе. — Времени у вас мало. — У нас? — решил уточнить Максимов. — У вас, — голос спецназовца не заледенел — он стал как жидкий азот. — До того, как я прикажу перестрелять вас, у тебя десять минут. Если твоё предложение мне не понравится — и того меньше. Теперь говори. — Так не пойдёт, — помотал головой Андрей. — Давай поздороваемся как люди. Майор «Долга» Максимов, позывной «Алтай». Теперь ты назовись. — Капитан Казакевич, позывной «Косарь», — после недолгого молчания нехотя сказал белорус. — С приветствиями окончено, что нужно? — Возможность уйти из Зоны, — просто сказал Максимов. — Мы выполняли преступный приказ, в чём раскаиваемся, и готовы сотрудничать с официальными силами. — Да ну? — Капитан внешне остался спокоен, только глаза сузились, но долговец шкурой почувствовал, что от быстрой, но жестокой смерти его отделяет лишь выдержка и внутренняя дисциплина белорусского спецназовца. — Вот так просто? А ты себе представляешь, что вам на Большой Земле будет за то, что вы натворили? Может, сэкономим время и проведём необходимые процедуры прямо здесь? — Капитан, успокойся, — Максимов говорил решительным и несколько отстранённым тоном, надеясь отрезвить собеседника. — Я тоже потерял много отличных ребят. Мы выполняли приказы предателя, не зная того. Твоих бойцов уже не вернёшь, а избежать новых потерь — мы можем. — Ещё что хотел? — спецназовец несколько остыл. Во всяком случае, явно не намеревался тут же пристрелить собеседника. — У нас есть артефакт, за которым посылали и вас, и нас. Мы готовы его отдать. В замен на возможность выбраться из Зоны. Что будет после — сами разберёмся. На этот раз угрожающее молчание затянулось. Капитан словно задумался, глядя сквозь майора. Однако в каком направлении он размышляет, Андрей понять не мог. — Хорошо, — процедил белорус угрожающе-холодным тоном. — Пускай твои сейчас выходят, держа оружие на виду. При малейших финтах — открываем огонь на поражение. Парни, — сказал он в висящую у подбородка рацию. — Они сейчас сдаваться будут. Выходят из леса, следите за ними, дабы ничего не выкинули. Майор обернулся к лесу и помахал рукой. После этого из зарослей вышли остальные долговцы.