ПГРЭЗ

Бывший спецназовец решил не рисковать и от греха подальше из деревни ушёл. Впрочем, недалеко — дабы не попасть на обед незамеченной аномалии или тихо подкравшемуся мутанту. Спустя примерно минут сорок он с некоторым удивлением заметил белорусов и долговцев, спокойно шедших вместе. И тех, и других неплохо потрепало — спецназовцев было пятеро, сталкеров — девять. Двое осамовцев несли носилки с телом — видимо, убитого. «Ну ты даёшь, майор, на переговоры с врагом пошёл» — с издёвкой подумал Ярослав. — «Ну, это тебе мало поможет — если ребята поспеют вовремя, да». Угроза непоспевания «ребят» была вполне реальной — до позиций секты далеко. Однако от Кобры здесь мало что зависело, так что он предпочёл думать об этом как можно меньше. Когда сталкеры и белорусы скрылись из виду, он вернулся в деревню, включил КПК, дабы его засекли монолитовцы, и стал ждать. В голову опять полезли плохие воспоминания — возможно, как с неудовольствием думал Кобра, это было влияние Зоны — ведь в первую командировку было точно так же. Кобра вспомнил возвращение из Африки. Когда привыкший к царившей там средневековой простодушной жестокости, он несколько оторвался от цивилизации. К тому же ранения и плен не прошли бесследно — крыша у капитана Подольского потихонечку начала протекать. Ему простили две некрасивые истории, произошедшие с его участием на гражданке. Однако загубленного пыткой «языка» — не простили. Садисты в ГРУ были не нужны. Однако бывшего спецназовца нашёл и завербовал человек генерала Погодина — личности весьма известной — и, как оказалось, крайне непростой. Генерал командовал российским контингентом на границе с Зоной, имел неофициально связь с группировкой «Долг». А втёмную он сотрудничал с террористической группировкой «Монолит», известной и за пределами Зоны — печально известной. Её члены дважды устраивали теракты в Киеве и однократно — в Москве. Вследствие этого секта была объявлена врагом номер один для охраняющих Периметр военных — однако на деле монолитовцев предпочитали не злить лишний раз. Генерал Погодин установил с руководством «Монолита» — О-Сознанием взаимовыгодное сотрудничество, одним из пунктов которого была помощь в подготовке боевиков секты. Случившийся совсем недавно прорыв к центру Зоны показал крайне низкую боеспособность сектантов, которые без защиты Выжигателя и аномальных полей зачастую не могли справиться даже с простыми сталкерами и бандитами. Тогда группировку спас Второй Сверхвыброс. После него Хозяева Зоны, как иногда без всякой иронии именовали себя О-Сознанцы, решили немного улучшить плачевное положение с помощью генерала. Одним из инструкторов — Учителем, как их пафосно обозвали монолитовцы — и стал бывший капитан спецназа Ярослав Подольский. Руководил брат Ярослав в основном физической и стрелковой подготовкой, сутками нещадно гоняя новобранцев. С сектантами ему даже понравилось работать — ребята никогда не выкобенивались, не вспоминали о своих правах и чётко выполняли приказы. Конечно, трёх месяцев подготовки оказалось маловато, но ученики уже умели многое, им нужно было только вспомнить и отточить навыки. Как показали себя натренированные бойцы, Кобра не знал, да и не особо интересовался, но, судя по довольному генералу, вполне сносно. От воспоминаний бывшего спецназовца отвлек шум в деревне. Осторожно выглянув в выходящее на сторону шума окно, Ярослав увидел бойцов в бело-коричневой форме «Монолита» — импортном американском камуфляже. В целях конспирации снабжали группировку в основном западным оружием — в разумных пределах, поэтому главными видами вооружения, как и в остальной Зоне, были потомки автомата Калашникова. Вёл отряд — направляющийся как раз к убежищу Ярослава — рослый мужик в черном плаще. Сектанты прошли осторожным шагом по улице, осматриваясь, и остановились напротив облюбованной Ярославом избы. — Выходи, Учитель. Мы прибыли на помощь, — сказал «плащ», но Кобра уже двинулся к выходу. Приглядевшись к бойцам, он отметил, что монолитовцы серьёзно восприняли его слова — или на них серьёзно надавил генерал — у двоих бойцов оказались гаусс-винтовки, страшное оружие, способное прошить танковую броню и сбить метким попаданием вертолёт. — Приветствую тебя, ученик, — показавшись на белый свет, поздоровался он с, как оказалось, одним из тех самых новобранцев. Так, взамен обычного «брат», обращались только они. — У нас мало времени. Враг ушёл далеко и вот-вот улетит. Потому — назовись, и за ними. И да, пару магазинов к автомату подкинь. — Я Воислав, Учитель, — представился «плащ». — Воины, выдвигаемся. Веди, учитель, — снова обратился он к Ярославу, протягивая два смотанных синей изолентой магазина. Взяв запрошенное и молча кивнув, Ярослав перехватил автомат и быстрым шагом двинулся прочь из опостылевшей деревни к «вертолетной площадке». Рядом пристроился один сектант — судя по детектору и мешочку болтов, он должен был искать аномалии. Остальные шли следом. Пока они успевали. Спецназовцы и долговцы вышли на поляну, посреди которой всё ещё дымились останки сбитого утром вертолёта и лежал труп гаруды. — Он ещё чадить не перестал, — отметил Сайгак. — Мы, получается, часов пять-шесть тут воюем. А кажется, будто неделя прошла. Мысленно согласившись с заместителем, Казакевич решил не выходить на открытое место. Военные и долговцы расположились с северной стороны в густых зарослях, долговцы занялись своими ранеными, часть их вместе со спецназовцами осталась охранять подходы. Командиры отрядов посматривали на часы — до прибытия вертолётов оставалось минут десять. Владислав был напряжен. Он нутром чуял, что всё ещё не кончилось, и под самый конец будет большая подлость. Капитан ещё раз осмотрелся. Ничего подозрительного видно не было. Впрочем, обзор был ограничен — подлесок здесь был довольно густым. Но то, что нельзя увидеть, обязательно выдаст себя шумом. Из товарищей капитан видел только залегшего неподалёку Серого. Тот настороженно разглядывал лес через прицел винтовки. За поляной наблюдать оставили Луку, остальные следили за куда более опасными направлениями. Владислав глянул на часы — оставалось семь минут и, казалось, он уже слышал гул винтов — потом снова посмотрел на лес — и замер. Далеко среди деревьев, рядом с большой аномалией, виднелся силуэт человека в чёрном плаще. Капитан на мгновение зажмурил и снова открыл глаза. Силуэт не исчез. Холодок прошёл по спине офицера, когда он вспомнил рассказ Серого о странном чёрном человеке на поле аномалий. Однако ничего предпринять Казакевич не успел. Шум приближающихся вертолётов стал отчетливо слышен — а вместе с ним из глубины леса вырвались треск и хриплый рёв. Среди зарослей замелькали полупрозрачные тени. — Кровососы! — пробился сквозь грохот начавшейся стрельбы крик командира долговцев. «А ведь совсем немного осталось» — обречённо вздохнул Владислав. — На поляну! — вслух закричал он. В густых зарослях принимать ближний бой опасен вероятностью дружественного огня. А на открытом месте людей могли поддержать летающие машины, силуэты которых были видны сквозь кроны деревьев. Отчаянно отстреливаясь, спецназовцы и долговцы выкатились на поляну. За ними вылетели мутанты, но в большинстве наткнулись на свинцовый град. В зарослях объединенные силы людей потеряли двух долговцев. Однако остальные сталкеры быстро опомнились и начали организованно выбивать кровососов, встав в большой полукруг возле разбитого вертолёта и прикрывая друг друга. Решив последовать примеру охотников на мутантов, спецназовцы включились в этот строй. Кровососов оказалось немного, однако они были не одни. Следом с рычанием вылетели снорки. Многие, вылетев на открытое место, погибли под плотным огнём, однако остальным удалось вырвать из строя и буквально разорвать на части ещё одного сталкера. — Какого хера эти твари в одной банде, Гон ведь уже закончился? — вопрос майора Максимова был, в общем-то, риторическим, однако Владислав на него ответил: — Перед атакой я какого-то человека видел. В чёрном плаще. Стоял в лесу и не шевелился. — Чёрный Сталкер? — скептически хмыкнул Максимов, вставляя магазин и передёргивая затвор автомата. Вместе с капитаном и ещё двумя бойцами они отступили во вторую линию для перезарядки. После этого они должны были заменять тех, у кого тоже кончатся патроны. Кроме них во втором ряду стояли Звук и Серый — впереди им с винтовками было слишком опасно. — В чёрном плаще, — поправил майора Казакевич. — Серый его видел уже, — капитан посмотрел на снайпера, тот кивком подтвердил слова командира. — И наши видели? — мрачно вздохнул Андрей. — Мы тогда троих потеряли. И байки про него гуляют, что будто бы он мутантами может управлять. За что же он на нас обозлился-то? Ответить Владислав не успел. Ожила рация и сразу же зарокотала вертолётная пушка — пилоты определились с целями. — Косарь, я Сто третий, ответь. Что у вас за херня творится? — один из пилотов решил связаться со спецназовцами. — А не видишь, летун? — удивился Владислав. — Тварюшки попрощаться захотели, да отпускать передумали. Прикройте нас, да кусты на двенадцать часов расстреляйте, они оттуда прут — Вас понял, Косарь, прикрываем, — вертолёт заложил вираж и прошёлся вдоль границы леса и поляны, отстреливая не успевших удрать мутантов. Вторая машина прошлась следом, ведя огонь по кустарнику. Мутанты, которые гибли под обоюдным огнём солдат и «крокодилов», взвыли и начали разбегаться. Казалось, всё складывается в пользу людей. Одна из машин неожиданно дернулась, от неё повалил чёрный дым. Завалившись на бок и вихляя хвостом, вертолёт начал по наклонной падать в лес. Взглянув в небо, Владислав вроде даже разглядел белую черту, похожую на инверсионный след ракеты, только куда тоньше. «Что ж за проклятье-то» — промелькнуло в голове Казакевича, пока он падал на колено и разворачивался в сторону новой опасности. Второй «крокодил» тоже резко рванулся, однако ему повезло больше — неизвестный снаряд, судя по следу, прошёл мимо. Летающая машина повернулась и открыла огонь по местоположению нового противника. С восточной стороны поляны послышались выстрелы, пули засвистели рядом с капитаном. Трое долговцев и Лука упали под пулями, остальные залегли и открыли ответный огонь. Однако они оказались в невыгодном положении — на открытой местности хорошо было отстреливаться от мутантов, но не от вооруженных огнестрелом людей. Некоторым укрытием послужили останки сбитого утром вертолёта, однако их оказалось недостаточно. Залегший недалёко от Владислава долговец вздрогнул и затих в неестественной позе. Другой только опустил простреленную голову на ствольную коробку автомата. Закусив губу, капитан огляделся. Нужно было отступать, желательно в лес. Но до него было далеко — по пути всех перестреляют. Если остаться на месте — тоже перестреляют, если обойдут сбитую машину и устроят огневой мешок. Положение — уберпоганое. Вертолёт — тот же Сто третий — всё ещё был в воздухе, каким-е чудом увернувшись от ещё нескольких выстрелов неизвестного оружия. Но долго ему не протянуть. Владислав щёлкнул рацией: — Сто третий, я Косарь. Сейчас вы прикроете наш отход, потом улетаете, иначе собьют. Как понял, Сто третий? — Понял, Косарь, прикроем и улетим. — Отлично, — капитан оторвался от рации и крикнул, — в лес, бегом! — и, пригнувшись, кинулся к деревьям. Выжившие солдаты и долговцы бросились следом. За спиной грохотала вертолётная пушка. Солдаты пробежали по лесу метров триста, после чего свалились на землю. Переведя дух, они снова вскочили и, пригнувшись, продолжили отступление. Над ними пророкотал улетающий «крокодил». Косарь оглядел в очередной раз поредевшее воинство. До спасительных деревьев добрались только Андрей с двумя долговцами и Сайгак с Лукой. Ещё восемь бойцов остались лежать на поляне. Владислав со злобой стиснул зубы, словно перекусывая глотки и монолитовцам, и ублюдку генералу, и проклятому Чёрному Сталкеру. Ярость, помноженная на чувство бессилия, окутала его, как давеча на поле аномалий. Но сейчас она не была наведенной. На плечо опустилась чья-то рука, крепко сжала. Физическое воздействие несколько остудило злобу. Владислав выдохнул через зубы, несколько успокаиваясь. — Командир, — из-за спины вышел Сайгак. — Куда дальше? — голос заместителя был спокойным. Даже неестественно спокойным — безжизненным. — Обратно к деревне, — капитан оглянулся по сторонам, посмотрел назад — враг продолжал стрелять, скорее всего отбиваясь от накинувшихся мутантов. — Там легче будет держать оборону. К тому же скоро Выброс, нужно укрытие. Потом — пришлют новые вертолёты. «Если пришлют» — подумал Владислав про себя, но вслух решил не говорить — дабы не подрывать боевой дух окончательно. Даже Сайгак уже явно начал терять надежду на благополучный исход событий, не говоря уже о Луке и долговцах. Кстати, о долговцах. Командир сталкеров встал, закинул на плечо автомат. Вздохнул, посмотрел на небо, и наконец заговорил: — Извини, капитан, но беготня наша добром не кончится, да и надоело уже. Пойду я обратно, попробую покончить с этим окончательно. Если получится — то догоню вас, а если нет — не поминайте лихом. И, на всякий случай — прощайте, мужики, — по окончании монолога он рваным движением протянул руку Владиславу. Позади него встали оба его подчинённых. — Ребята, вы-то куда? — удивлённо оглянулся Андрей. — А куда нам ещё? — заявил один из долговцев. — Либо сдохнуть здесь, либо на Большой Земле получить двадцатку — или высшую меру, смотря под чей закон попадём. А раз уж помирать — то лучше всем вместе. — Впервые за всё это время Максимов улыбнулся. Неширокой, горькой улыбкой. — Не, парни, героизм вам не идёт, — улыбаясь, покачал он головой. — Впрочем, любой героизм — следствие идиотизма, так что всё в порядке, — улыбка сошла с его лица. Голос снова принял знакомую твердость. — Деревянко, отдай артефакт капитану. Названный боец молча достал из рюкзака странной формы контейнер и протянул Казакевичу. Тот так же молча отдал его Сайгаку. — Вообще, за прощальный подарок полагается прощальный поцелуй, — хмыкнул Андрей. — Но, боюсь, народ не поймёт. Ладно, не будет тянуть. Прощайте, вы оказались нормальными ребятами. Спецназовцы и сталкеры пожали друг другу руки. Долговцы осторожно, пригибаясь и стараясь не шуметь, двинулись назад. Посмотрев им вслед, белорусы направились в противоположную сторону — к деревне. Казакевич в тайне от себя подумал, что майор совершил в этой ситуации самый правильный выбор.