Ты (не) любишь меня

Сегодня вторник и Чонгук тренируется в танцевальном зале, пытаясь поставить свой индивидуальный танец для зачета, но он никак не может сосредоточиться. Зал в его распоряжении на полтора часа, половина времени уже прошла, а он придумал только 2-3 более или менее подходящие связки. Время уже пять вечера, универ почти опустел, в зале на репите играет песня, которую он выбрал для танца. Выходные прошли как в тумане. После того прекрасного высказывания Тэхёна в пятницу во дворе универа Чон ушел в спортзал, пытаясь выдавить из себя боль вместе с потом, бегая на дорожке как сумасшедший и таская железо. И боль была не столько его, сколько боль за его истинного омегу. Как бы ни старался тогда Тэхён говорить спокойно и безразлично, в его карих глазах разливались боль и обида. И Чонгук совершенно не представлял, что ему сделать, чтобы стереть их оттуда. Что сказать, что сделать, что пообещать, чтобы больше не видеть этого в Тэхёне и не чувствовать себя таким дерьмом. Чтобы он поверил, что Чон может быть его альфой, таким, каким он хочет, чтобы Чон был. В субботу все собрались у Джина. Там был Тэхён, и конечно, туда пришел Чонгук. Хотя бы так он видел его, знал где и с кем находится его омега. Потому что то время, когда Ким находился не в универе и Чонгук не мог за ним наблюдать, убивало альфу. Ужасные мысли о том, где и с кем его истинный находится, просто сводили с ума. Хотелось все знать, потому что его домыслы были изнуряющими. Хотелось рвать волосы и лезть на стену. Ведь мозг подкидывал картинки, где Тэхён отдается чужим рукам, губам, стонет под кем-то. Альфа внутри выл, бунтовал, изнывал от этих мыслей. И Чон просто уходил в спортзал или танцевать, пытаясь хоть как-то убежать от этих мыслей. Замучить себя до такой степени, чтобы просто вырубиться, еле дойдя до дома. Как Тэхён все это пережил? Как жил и наблюдал каждый гребаный день за тем, как его истинный опускается все ниже, отдавая в руки других то, что принадлежит Тэхёну? Блять, как?! Чон даже представить этого не мог. Потому что просто видя, как какой-то альфа начинает разговаривать с Кимом, улыбаться и принюхиваться, башню у Чонгука сносит сразу, это бесконтрольно. А когда Чон вспоминает тот стон, который вырвал какой-то альфа из губ его истинного в том туалете клуба, сердце просто трещинами идет от мысли о том, что Тэхёну в этот момент было хорошо. Хорошо с кем-то, кто не он. Чонгук просто не знал как пережить все это физически, потому что казалось, что все его тело разрушается и рассыпается от мыслей о том, что Тэхён оставляет свой сладкий запах на чужой подушке. Омега был настолько сильнее самого Чона, что это восхищало и пугало его. Восхищало, потому что такой сильный и прекрасный омега его истинный, тот, кто предназначен ему судьбой и самой природой, а значит и Чонгук должен ему соответствовать. А пугало, потому что альфа боялся, что его омега настолько сильный, что так и не впустит его в свою жизнь, не признает их истинности и сможет прожить без него. И это приводит Чона к бессилию, потому что он, видимо, не сможет без омеги. ________________________________________ — Чон Чонгук! Какого хуя!? Музыка резко останавливается, и дикий рев Тэхёна разносится по всему залу, рикошетом отскакивая от стен. Чон в это время делал сложную связку, резко вздрогнул и грохнулся прямо на спину, больно ударившись лопатками и затылком. Воздух выбивает из легких, альфа шипит и закрывает глаза. Когда глаза открываются, Чонгук видит Тэхёна в паре шагов от него, который упирает сжатые кулаки в бока и раздраженно стучит носком туфли по полу. Губы плотно сжаты, глаза метают молнии от злости. На нем белые свободные брюки и такие же белые ботинки со шнурками. Свободная рубашка нежно-персикового цвета будто искусственно помята и заправлена в брюки. На ней под воротником лежит белый шарфик с мелкими редкими цветочками. Он завязан в узел на уровне двух расстегнутых сверху пуговиц, концы свободно спадают до уровня кромки брюк. Светлые волосы легкими волнами спадают на лоб. Легкий макияж на идеальном лице. Круглые очки в тонкой металлической оправе, белые шнурки от дужек очков спадают на шею, обвивая ее. — Ты такой красивый, — выдыхает Чонгук и улыбается, как идиот, смотря на омегу снизу вверх. Тэхён распахивает глаза, пару раз моргает. Потом зло щурится. — Что, блять?! Так сильно башкой долбанулся? Вставай давай, какого хрена развалился?! Я сейчас тебя так отхерачу, вот потом и поваляешься. Чон усмехается, осторожно поднимается. Разминает спину, потирает ладонью ушибленный затылок. Тэхён рассматривает его и поджимает губы сильнее, чтобы не облизнуться или, не дай бог, слюна не потекла. Чонгук в свободных серых спортивных штанах и белых кроссовках на мягкой подошве. Свободная серая майка с широким воротом и широкими вырезами по бокам. Что это, блять, за одежда, и кто ее вообще придумал, раздраженно думает Тэхён. Потому что она вообще ничего не скрывает. Крепкий торс, идеально-ровная кожа красиво обтягивает прокаченные грудные мышцы. Широкие плечи переходят в идеальные крепкие руки, которые даже в расслабленном состоянии демонстрируют идеальный узор мышц. Вены красиво оплетают предплечья, выделяясь под кожей. Волосы на лбу и на висках мокрые от пота, от чего красные волосы выглядят темнее. Капля пота медленно стекает по левому виску, и Тэхён не может не проследить за ней взглядом, пока она не пропала где-то под скулой. Омега чуть приспустил очки, сжал двумя пальцами переносицу и прикрыл глаза. Он здесь не для этого. Не для того, чтобы пялиться на Чона и мечтать своим языком слизать весь пот с его тела. Надо сосредоточиться, надо взять себя в руки. А не представлять как отдался бы этому альфе прямо на этом полу. Чонгук видит состояние истинного, но стоит спокойно, боясь сделать хоть что-то, что спугнет Тэхёна или разозлит его еще больше. Сексуальное напряжение между ними хорошо известно им обоим, но альфа уже понял, что давя именно на эту составляющую их отношений, он ничего не добьется. Даже если они когда-то не сдержатся и переспят, не факт что Ким сдаст и все другие позиции. Чонгуку нужно его сердце. Тэхён выдыхает, поднимает взгляд на Чонгука, возвращает указательным пальцем очки на переносицу. — Какого хуя, Чон? — Конкретизируй. — Обязательно. Объясни мне, почему в таком огромном университете я не могу найти ни одного альфу, который согласился бы стать моей моделью для итогового индивидуального задания, а? Чонгук усмехнулся, блеснув белыми зубами, и сложил руки на груди. "Блять, не делай так", - захотелось заскулить Киму, когда он увидел как напряглись мышцы рук. Омега пытался смотреть только в черные глаза напротив, не опуская взгляд ниже, потому что там опасно. — Ну, наверно потому, что им нехер делать возле тебя. — И кто же так решил? — Я. — Ты?! Какого хрена? К кому бы я ни подошел, все тактично извиняются и говорят, что они бы, конечно, с удовольствием помогли, но не хотят иметь дело с ненормальным второкурсником. — Так и говорят? Отлично. Тэхён задыхается от возмущения и злости, раскрывая рот. — Да как? Как ты это сделал? Альфа пожал плечами. — Мне ничего практически не пришлось делать и говорить, события последних полутора недель говорят сами за себя. И ты не забывай, что я с тобой в универе почти всегда рядом, поэтому слышу твои разговоры. Найти и припугнуть не так уж и сложно. — Боже, как же я хочу убить тебя! За какие такие грехи ты появился в моей жизни? Ты хотя бы понимаешь, идиот, что весь образ был создан под определенный типаж альф. И все, кто были в моем списке, отказались. У меня нет модели, как я буду сдавать зачет? — У тебя есть Юнги и Джун. Есть Хосок. С ними работай. — Да ты что? Юнги и Джун не подходят под типаж. Юнги слишком низкий, а образ Намджуна не сочетается так, как я хочу. А Хосок уже согласился быть моделью у другого омеги с пятого курса, потому что думал, что я уже нашел с кем работать. А я не нашел. Из-за тебя, блять, не могу найти! Последние слова омега уже кричит, сжимая кулаки. — А я? — спрашивает Чон, делая острожный шаг вперед. — Что ты? — Тэ делает такой же шаг назад. — Я подхожу под типаж, нужный тебе? — Я с тобой работать не буду. Ты специально все это устроил? Чонгук качает головой. — Нет. Я думал, что ты сможешь работать с кем-то из наших хёнов. Про определенный типаж я не подумал. — Конечно, не подумал, — фыркнул Ким. — Ты похоже, вообще это делать не умеешь. Альфа грустно усмехается, кивая головой. — Знаешь, я с тобой согласен. Я много думал о тех твоих словах, которые ты сказал в мастерской, и ты прав. Я не достоин тебя. Но вся проблема в том, что я все равно не смогу отпустить тебя. Просто не смогу. И ради тебя я хочу стать достойным. Достойным альфой для такого прекрасного, идеального омеги. Поэтому позволь помочь. Если я подхожу, сделай меня своей моделью. Мои мерки у тебя уже есть, тебе не придется снова работать с этим. Чонгук подошел ближе, Тэхён остался стоять на месте. — Пожалуйста, Тэхён. Позволь мне…хотя бы так быть рядом с тобой. Ким отвел взгляд, смотря на стену за спиной Чона. Как же сложно, как тяжело. Все эти слова… Так хочется верить им, бросить все и отдаться этим отношениям, попытаться. Но сложно это сделать, когда не доверяешь. А без доверия нет отношений. Постоянно оглядываться и думать, а не передумал ли альфа? Не засмотрелся ли он на чужую красивую задницу, поэтому не пришел на встречу? Потому что образ жизни Чонгука просто так не забывается, натура так быстро не меняется. Альфа сделал еще шаг и встал почти вплотную. Тэхён не отошел, только поднял взгляд и посмотрел в черные глаза. Движения Чонгука были медленными, без напора и резкости, будто давая понять, что омега может в любой момент остановить его, оттолкнуть, уйти. А Тэхён не мог. Он лишь стоял и с жадностью вдыхал запах кофе, так необходимый ему. Чистый запах, без всяких примесей. Только кофе, немного пота и свежий запах стирального порошка от одежды. Ничего лишнего, ничего чужого на теле истинного. И это притягивает еще сильнее, заставляет желать еще больше. Чонгук наклоняется к шее Тэхёна, носом водит по гладкой коже, глубоко вдыхает в себя карамель, такую яркую и вкусную, такую правильно-желанную. Тело пробивает дрожь, альфа внутри требует большего. Чон проводит языком широким мазком прямо по пахучей железе, где сосредоточен и так ярок необходимый аромат. На языке сразу расцветает карамель, забивает горло, растекается патокой вниз. Движения языка становятся более уверенными. Альфа с нажимом лижет кожу шеи, то проходясь всем широким языком, то рисуя узоры только кончиком. Он урчит и порыкивает от удовольствия, заставляя ноги Тэхёна подгибаться и откинуть голову вбок, давая больше доступа к своей шее. Омега вцепляется пальцами в талию Чона обеими руками и сильно сжимает. Иначе ноги подведут его, и он упадет. Так хорошо, боже, так идеально. Горячий язык Чонгука просто выбивает все мысли из головы, поднимает изнутри все инстинкты, которые омега с такой огромной силой запихивал поглубже в себя, пытаясь задушить. Вот так просто все ломается, но доставляет такое непередаваемое и ни с чем не сравнимое удовольствие. — Остановись… Это… — Я не могу, Тэ, — хрипит альфа. — Это так мне необходимо, ты так мне необходим, до боли. Я задыхаюсь без твоего запаха. — Чон. — Не «Чон», пожалуйста. Назови меня Чонгук. Пожалуйста, Тэ… А Тэхён плывет, будто парит над землей. Горячий влажный язык, рука Чонгука, которая зарывается в его светлые волосы на затылке, и тело, крепкое и так вкусно пахнущий кофе, все это заставляет задыхаться, заскулить, вырывая из горла будто просящие, умоляющие звуки. Хочется потереться об альфу, оставить на нем свой запах, забрать себе его аромат. Потому что да, соскучился. По губам этим соскучился, по крепким уверенным рукам. Которые теперь не убивают, а умоляют, и от этого становятся еще желаннее. И Тэхён трется, притягивая альфу за талию еще ближе. Трется бедрами о бедра, животом о пах, где уже растет возбуждение альфы, грудью о грудь. Чонгук дрожит, все чувства и инстинкты накрывают его. Он берет все, что может ему сейчас дать его истинный омега, пытаясь ничего не пропустить, ничего не забыть. Он осторожно засасывает нежную кожу, спустя несколько мгновений наблюдая, как расцветает красная метка. Не та, которую хочется поставить, зубами вгрызаясь в мягкую плоть. Но уже его собственная на желанном теле. Чон прикусывает слегка, пытаясь противостоять пульсации в клыках, которые ноют от необходимости проткнуть кожу. — Мммм… Чонгук… Голос слабый и такой просящий, что альфа удивляется как еще держится. Он отрывается от шеи и смотрит в глаза напротив, которые прикрыты от желания. — Ты такой сладкий, Тэ… Единственный такой… Чонгук снимает очки Тэхёна, они спадают вниз, повиснув на шнурке. Двумя ладонями накрывает пылающие щеки омеги, приподнимает его голову и накрывает своими губами губы напротив. Пару раз прикусив нижнюю губу, зализав укус, он сразу углубляет поцелуй, горячим языком, на котором еще остался вкус карамели, врывается в рот Тэхёна. Облизывает зубы, нёбо, щеки изнутри, сплетает свой язык с языком своего истинного. И это так вкусно, так правильно. Это самое счастливое событие, которое произошло с Чонгуком за последние полторы недели, а возможно и за всю жизнь. Его омега отвечает ему, крепче сжимая пальцы на его талии, продолжает тереться о него, стонет в поцелуй, плавится в его руках. Чон перемещает ладони выше, большими пальцами нажимая на скулы, остальные за ушами запускает в волосы, слегка сжимая. Он поворачивает голову чуть в бок, углубляя поцелуй. Он становится более страстным, требовательным, голодным. Они столько сдерживали себя, столько времени хотели этого, что сейчас уже не обращают внимания на то, как сталкиваются зубами, ранят нежные губы друг друга. Не обращают внимания на металлический привкус крови, который смешивается с кофе и карамелью. Они просто берут, еще, больше, сильнее. Задыхаясь и тяжело дыша, они отрываются друг от друга. Хриплое дыхание смешивается, когда они стоят, прижавшись лбами. Глаза у обоих закрыты. Руки Тэхёна расслабляются и спадают с талии Чонгука. Альфа открывает глаза, поднимает голову и встречается взглядом с карими глазами. В них он видит то, что видеть сейчас совсем не хочет. Остатки возбуждения теряются в растерянности и неуверенности. Неуверенности в нем, в Чонгуке. — Нет, Тэ… Малыш… Пожалуйста… — Я… Я не могу… Тэхён разворачивается, вырываясь из его рук и убегает из зала. ______________________________________ После того как Тэхён убежал из зала, Чон просто сидел на полу и думал о том, что произошло. Он понимал, почему Тэ прервал все это. Он не уверен. В себе, в Чонгуке, в них, как в паре. Но альфе хотелось верить в то, что он все же сможет переубедить истинного. А этот поцелуй вдохнул в него жизнь и новые силы на то, чтобы бороться дальше. Чон хотел думать, что это шаг вперед, раз Ким позволил этому случиться. Ему необходимо с кем-то поговорить, либо его просто разорвет изнутри. Друзей у него нет, только множество приятелей. Юнги и Джун может и друзья, но не настолько близкие, чтобы душу изливать. Поэтому когда Чонгук возвращается домой, его радует, что запах какао довольно сильный, значит, его брат дома. Он скидывает кроссовки в коридоре, там же бросает рюкзак. Заходит в гостиную, на кресло кидает черное худи. На диване сидит Хосок. В одной руке банка пива, в другой пульт. Он делает вид что очень сосредоточен на каком-то детском конкурсе, где милые детки поют милые песенки, и вовсе не замечает младшего брата. Чонгук вздыхает, подходит к дивану. И ложится так, как любил лежать в детстве. Головой ложится на колени к брату, лицом к нему, упираясь носом в его живот, обтянутый синей домашней футболкой. Руки складывает на груди, ноги сгибает в коленях и подтягивает ближе к груди. Хосок застывает на несколько мгновений. Такого он не ожидал. Даже несмотря на то, что они сейчас вроде как в ссоре, его младший брат давно не ложился к нему так на колени. Значит, дело дрянь. Хосок откладывает пульт и зарывается пальцами в красные волосы брата. От него исходит легкий аромат карамели, свой аромат кофе и пота. — Тебе бы в душ после тренировки, мелкий. — Не хочу смывать его запах. Мне так плохо, хён. Хосок вздыхает и молчит, дает возможность высказаться. — Я так долго и методично закапывал себя в дерьмо с этими омегами, что теперь не знаю, как отмыть себя, чтобы быть с тем, с кем на самом деле хочу быть. И знаешь, что самое паршивое? Самое паршивое, что я пойму его, если он так и не примет меня. После того что было… Боже, хён, ты просто не представляешь, что я делал и говорил… Мне хочется оторвать себе руки и отрезать язык. Я сам себе противен. А Тэхён, он такой… Он такой красивый, неземной просто. Умный, добрый, веселый, всегда знает что сказать и как сделать. Он идеален. Я когда вижу его, не могу поверить, что он реальный. Ты просто не представляешь, что творится у меня внутри. Все горит, сердце стучит, как ненормальное, дыхание сбивается к черту. И так больно от того, что он не мой. Но знаешь, хён, несмотря на эту боль, я все равно не отказался бы от этой истинности, потому что чувствовать то, что чувствуешь, когда просто прикасаешься к нему, даже мимолетно, не сравнимо ни с чем. От этого я не откажусь. Но я не достоин такого омеги, я такое ничтожество. Хосок делает глоток пива и поджимает губы. — Ты не ничтожество, Чонгуки. На самом деле же ты отличный парень. Таким я помню тебя до того, как ты улетел в Америку. Не знаю, что там с тобой произошло, но ты вернулся другим. Все твои многочисленные увлечения, которые у тебя были до 19 лет куда-то исчезли, остались только танцы и омеги. В твои почти 22 года не осталось ни рисования, ни фотографии. Ты не читаешь книги, не поешь, не пишешь тексты. Просто выбросил все это. Я не узнавал своего брата, но вмешиваться не стал. Ты казался довольным своей жизнью, тебя все устраивало. Чонгук закусил губу. Сейчас, вспоминая все свои увлечения, понимает, что скучает по ним. Раньше у него не было свободного времени, все было расписано, он всегда был чем-то увлечен. — Да, когда я улетел в Америку, все изменилось в моей жизни. Новая страна, я один, без поддержки. Новые знакомые по академии не разделяли моих интересов, я про них начал забывать. Страна более широких взглядов и свободных нравов, все более доступно. И я, первокурсник из консервативной Кореи, свободный от родителей и старшего брата, окунулся в эту жизнь с головой. Да так глубоко, что до сих пор не могу вынырнуть, не могу доказать, что наплавался, и хочу уже совершенно другого. — Все это поправимо, мелкий. Если ты захочешь, ты можешь измениться. Главное доказать это Тэхёну. Мы что-нибудь придумаем. — Правда? — спросил младший Чон, повернув голову к брату, тот кивнул. — Спасибо, хён. Вновь уткнувшись носом в теплый живот, Чонгук продолжил: — А самое паршивое, хён, что я с самого начала чувствовал, что с этим омегой что-то не так. Весь он вызывал во мне такие противоречивые чувства, которые я просто понять не мог. Хотя я и не чувствовал его запаха, но все равно где-то внутри меня тянуло к нему, но я не обращал внимания. Скидывал это на то, что это просто новое интересное тело и лицо, поэтому это и цепляет. И только сейчас я понимаю, что когда я видел его с тобой, или когда с тем парнем в клубе до того как узнал, что Тэ мой истинный, я ревновал. Уже тогда ревновал к тебе, к тому альфе, к Югему, но не понимал этого, опять же просто скидывая это на то, что не мог его заполучить, поэтому раздражался. Ты правильно говорил, что просто надо думать мозгами, а не инстинктами. Но я дебил, не послушал тебя. Хосок рассмеялся и растрепал волосы брата. — Запиши это себе на подкорку, меня надо слушать. — Ох, хен, лучше не начинай. Когда я вспоминаю о том, что ты, блять, целовался с моим истинным омегой, я хочу придушить тебя голыми руками. Хосок лишь фыркнул. — Блять, боюсь. И когда мы с ТэТэ целовались, он еще не был твоим истинным, он был омегой, с которым я хотел начать встречаться. Тем более ты же понимаешь, что устоять перед Тэ… — Хееен, перестань лучше, — напряженно говорит Чонгук, сверкая на брата глазами. — Поверь, это очень больная тема. Меня и так сильно напрягает ваша эта странная дружба. — Я-то перестану, — серьезно ответил Хосок, смотря на брата сверху вниз. — Но и ты запомни. Если вы все же будете вместе, и ты не сделаешь Тэхёна счастливым, или он будет страдать по твоей вине, мне будет похуй на вашу истинность и прочую лабуду. Я приду и заберу его у тебя. Потому что он достоин только лучшего. Альфы смотрели друг другу в глаза, не моргая, взглядом выражая серьезность своих слов. Первым отвернулся Чонгук и пробормотал: — Да понял я, понял. Потому что хён прав. Если Чонгук продолжит лажать, то не удержит Тэхёна. Не Хосок, так другой альфа сделает то, что он, Чонгук, не сможет. Истинность не сгладит все углы. — А почему Тэхён был на блокаторах? Хосок вздохнул и допил одним глотком остатки пива, кинув пустую банку на пол. — Это его история, но я там тоже участвовал, да и тебе будет это полезно знать. Ты же видел, как все альфы реагируют на его запах, — Чонгук кивнул. — Кто-то больше, кто-то меньше, но реагируют. И вот, почти два года назад я должен был встретить его из универа, но опоздал из-за тренировки. Тэхён пошел один, написав, что зайдет в кафе, подождет меня там. У него тогда было предтечное состояние, запах усилился. Какой-то пьяный альфа затащил его в подворотню и зажал там. Тэхён кричал, и хорошо что я уже подходил к тому месту. Рванул на крик. Отпиздил того мудака так, что его на скорой увезли. Родители тогда все замяли, ведь этот уебок еще и хотел на меня заяву написать за избиение. Он видите ли был пьян и типа не помнил, что приставал к какому-то омеге. Его все равно осудили, дали три года. Он ничего не успел сделать Тэ, только облапал да напугал сильно. Я вовремя появился. После этого Тэхён начал пить блокаторы, очень боялся повторения, и почти год не ходил один по вечерам. Чонгук лежал и тяжело дышал. Гнев разрывал его изнутри. От мысли о том, что его мальчика насильно трогал какой-то урод, внутри разгоралось пламя ненависти. Минут 10 они молчали, Чон-младший пытался успокоиться. — Я дождусь когда он выйдет, и убью его нахуй. — Ага, — усмехнулся Хосок, — потом Тэхён подождет тебя лет 10, дождется, когда ты выйдешь, и убьет тебя нахуй. Оба альфы рассмеялись, потому что это правда. С Тэхёном шутки плохи. — Все равно не понимаю, почему такому омеге предназначен такой альфа, как ты, мелкий. Какая-то злая шутка, ей-богу. Почему не я?! Чонгук из-под челки посмотрел на брата, сверкнув черными глазами и ехидно сказал: — Ну спасибо, хён. — Пожалуйста. И все равно надеюсь, что все у вас будет нормально. Альфа вздохнул. — Я тоже, хён, я тоже. __________________________ Был четверг, а Тэхён так и не приехал на занятия. Чонгук ждал его как всегда на стоянке с утра, потом ждал после звонка на пару. Пропустил первую пару и все ждал. Но омега так и не приехал. На вторую пару пришлось идти, учебу никто не отменял. Написал Тэхёну, спросил где он и все ли у него нормально. Он, как и ожидал, ответа не получил. На обеде оттащил Чимина в сторону, спросил про Тэхёна. Тот поджал губы и сказал, что его сегодня не будет, у него дела. Чонгук не поверил, слишком уж бегали глазки Пака, когда он говорил. Заверив альфу, что с Тэ все нормально, Чимин ретировался к Юнги под бочок. Учебный день прошел, и сейчас он сидит в кафе недалеко от университета. Хосок здесь встречается со своим знакомым с пятого курса, Пак Богомом. Этот альфа учится на актерском, так же заканчивая в этом году. Они виделись уже пару раз, но их общение сводилось к «привет-пока». Хосок с ним общается иногда, потому что они жили в одной комнате в общаге еще на первом курсе. Поэтому сейчас они сидят уже час. Чонгук пьет свой кофе с карамелью, смотрит на часы, почти четыре часа, и ждет, пока брат наговорится, чтобы уйти вместе домой. В голове один Тэхён, и мысли о нем. Он переживает, места себе не находит. Собирается прийти домой и все же позвонить. Может ответит. У Богома звонит телефон. Он смотрит на экран и усмехается. — Привет. Да. Давно не звонил. Все в порядке? Потом широкая улыбка расходится по лицу. — Конечно, конечно я приеду, Тэ. Жди меня. Богом отключает вызов, а Чонгук уже поднимается из-за стола вместе с ним, не сводя с него черных глаз. — Ладно, парни, — говорит Богом, — мне надо бежать, спасать омегу. Чонгук слышит все будто сквозь толщу воды. Он делает шаг к Богому, становится вплотную. Только сейчас старший альфа обращает на него внимание. — Что ты… — Тэ? Это Ким Тэхён? — рычит Чонгук. — Тебе какая разница, мелкий, — злится альфа. — Ответь ему, Пак, — говорит Хосок, с опаской смотря на младшего. — Да, это он. И что? — Зачем он звонил? — Хо, да что себе позволяет твой мелкий? Воспитай его уже. — Богом, отвечай лучше ему. Чонгук истинный Тэхёна. Пак на пару мгновений застывает, потом поворачивается к Чонгуку. Окидывает его взглядом, будто впервые видит и ухмыляется: — Истинный? Странная у вас истинность, когда во время течки омега звонит другому альфе и просит помощи. Спусковой крючок сработал. Чонгук что есть силы сжимает ворот рубашки Богома, подкидывает и с размаха бросает на стол. Затем успевает один раз ударить по лицу, разбивая нос и губы в кровь, прежде чем Хосок оттаскивает его. — Еще хоть слово услышу от тебя в сторону Тэхёна, и у твоей мамы станет на одного ребенка меньше. Поворачивается к Хосоку и рычит: — Скидывай мне его адрес, быстро. Хосок кивает, и Чонгук вылетает из кафе.