За третьим перекрёстком

— А я так просто… Железный Человек, — Тони щёлкнул пальцами, и всё изменилось. Армия Таноса, схлестнувшаяся с объединённой армией Земли, застыла в странных позах, Мстителей и самого Таноса не миновала эта участь. — Что за?.. Двигаться мог лишь Тони. Ну, кроме его руки. Пальцы замерли в положении «волос от Щелчка», и как бы он ни старался их сдвинуть — ему не удавалось. — Это и есть его смерть, Госпожа, — рядом с ним из тумана и пыли соткался… он сам, только искорёженный на всю правую половину тела, в сломанном МАРКе, полупрозрачный. Мёртвый. «Он» прижимал к своей груди женщину в светлом платье, и в её бесцветных глазах Тони видел только усталое смирение. «Он» ухмылялся. — Смерть благородного самоубийцы. Тони оскорбился: — Вообще-то я спасаю мир! А вы мне активно в этом мешаете. — Какой разговорчивый. Горло сжало чувство, будто он что-то забыл, и руки похолодели от животного страха смерти, и так сильно, остро захотелось жить. Женщина коснулась «его» щеки, и страх ушёл. Под кожей расцвело тёплое спокойствие, словно Тони только что проснулся в одной постели с Пеппер и можно совершенно никуда не спешить, дождаться пробуждения Морган и всей семьёй отправиться в какой-нибудь Диснейленд. Объесться чертовски вредной сладкой ваты, пряча «контрабанду» от Пеппер, смотреть, как Морган катается на пони, и проситься к ней в седло. Просто жить. И ничего не знать ни о первом Щелчке, ни о втором. «Он» широко улыбнулся, обнажая острые клыки — которых на самом Тони никогда не росло — и заботливо спросил у женщины: — Ваше Слово твёрже мифрила, Госпожа? — И голос у «него» был его, Тони. Довольно противный, оказывается, если слушать со стороны. Нужно забыть такой тон. — Верно, — отчеканила «Госпожа» и заглянула, казалось, в самую душу Тони. Тот озадачился: что за БДСМ-атмосфера? Он честный семьянин без подобных фетишей! — Оно твёрже даже твоего упрямства. «Он» расхохотался, запрокидывая голову, и отступил назад, в последний раз погладив «Госпожу» по плечам. — Да будет так, Госпожа! В качестве оплаты я обрекаю тебя на жизнь в этом мире. Не торопись обратно, я хочу успеть соскучиться. Она шагнула к Тони и сжала его руку поверх Камней, внимательно, ищуще заглядывая в глаза. Тони видел в них своё отражение, пыльное и зелёное — явно не только из-за цвета её радужки… Он вскинулся: разве?.. «Госпожа» обретала цвет: огненно-рыжие волосы, золотые веснушки, невероятно яркие зелёные глаза. Тони поразился: ей наверняка нет и тридцати, а глаза — как у человека, прожившего долгую, но не самую счастливую жизнь. Он открыл рот, собираясь прокомментировать это открытие, и не смог. Впервые в жизни — не нашёл слов, чтобы выразить свои эмоции. Только выдавил: — Что ты де… — Пора жить, герой, — твёрдо произнесла она, и Тони осознал: британский акцент! Нужно разобраться, откуда она взялась. И Тони готов был согласиться с мёртвым «ним»: действительно Госпожа, вон и командный тон прорезался. — Ты же не заставишь «Пепс» и Морган плакать? Тони задохнулся: — Если ты… И перчатка щёлкнула.

***

Послепобедная кутерьма слилась в один огромный хаотичный клубок. Люди праздновали, люди скорбели, люди пытались понять как им дальше жить. Тони пытался понять тоже. Ему же… не привиделось? Мёртвый двойник, молодая девушка с усталыми глазами, разговоры о смерти и плате. Тони ненавидел быть кому-то должным, но если весь этот фантасмагорический бред — правда, то он в долгах по самую маковку и никогда не сможет их отдать. — Тони, тебе привиделось, — качала головой Пеппер и не выпускала его руки — левой. Правая, пострадавшая от энергии Камней, была обожжена едва не до костей, но великая волшебница Хелен Чо обещала всё вылечить в течение месяца. С небольшим. — Ты сутки был в коме, чудо, что вообще выжил. Как ты… Как ты только посмел так с собой поступить! Но Тони отчётливо помнил это: почерневшие от боли глаза напротив, холод тонких пальцев на его руке и невыносимый жар — в. И Камни бесследно исчезли. Об этом говорили шёпотом и за закрытыми на сто замков дверьми, опасаясь то ли задеть хрупкую психику Тони, то ли вызвать новый виток общественной паники. То самое общество разрывалось от восторга — наши родные вернулись! слава мстителям! — и растерянности — а что с ними теперь делать-то? За пять лет многое изменилось: снова женились «овдовевшие» супруги, выросли «осиротевшие» дети, продались и купились «опустевшие» дома. Многие чувствовали себя так, будто надели старую одежду, из которой давно выросли, и теперь не могли понять, отчего так жмёт. Почему-то Тони чувствовал себя так же. Он приказал ПЯТНИЦе найти рыжеволосую девушку, не существующую ни в одной базе данных. Или давно умершую, но внезапно мелькнувшую на камерах. Как иначе он мог интерпретировать «обрекаю жить в этом мире»? ПЯТНИЦА была озадачена. Наверное, тогда Тони впервые понял, что ему действительно удалось создать искусственный интеллект: его собственное детище едва не у виска крутило в ответ на такую странную просьбу. Во всяком случае, тон у обычного «как скажете, босс» был весьма красноречив. Но она, как положено хорошей дочери, смиренно принялась за работу. Серьёзно, Тони гордился своей девочкой. Всеми девочками. Морган навещала его в больнице. Приносила рисунки и лично приготовленное — под строгим присмотром Пеппер! — печенье, пересоленное и с отчётливым привкусом масла, рассказывала о том, как проходят её дни. И Пеппер всегда была рядом. Тони казалось это странным: наверняка у его бесконечно занятой супруги безумное количество дел, особенно в свете последних событий. На кого же она оставила нежно лелеемую компанию? — Я не для того кормлю целый штат заместителей, — огрызнулась Пеппер на прямой вопрос и нежно погладила Морган по волосам. Продолжила мягче: — Чтобы не позволить себе небольшой отпуск по уходу за больным мужем. Тони показал ей большой палец и подмигнул обеспокоенно вскинувшей голову Морган. Просуфлировал одними губами: «Ты, я, макдак». Морган ярко улыбнулась и взглядом пообещала отвлечь «надзирателя» при первой возможности. — Вообще-то я всё видела, Старк, — проворчала Пеппер и заботливо поправила его одеяло. — Даже не пытайся дезертировать. Вторую неделю Тони не выпускали из палаты, запрещая даже подниматься на ноги, не то что куда-то там ходить. От больничной еды у него катастрофически улучшилось здоровье и испортился характер, а вредного и жирного хотелось до ощущения фантомного вкуса на языке. Но — что удивительно и не совсем понятно — совершенно не хотелось алкоголя. Кроме семьи Тони навещали Питер Паркер и Шури Удаку. Первый — неизменно позитивный, неловкий, ищуще заглядывающий в глаза и выдающий реплики со скоростью тысяча слов в секунду. К пятнадцатой минуте его посещения у Тони неизменно развивалась мигрень, но пацана он не гнал: был слишком рад видеть его бодрым и всё таким же невыносимо живым, чтобы обращать внимание на «мелочи». Шури приходила с новыми идеями, планами, которые «теперь никто не помешает воплотить в жизнь», потому что «брат разрешил». Гениальной принцессе было слишком тесно в рамках собственного королевства, и потому она тащила всё доброе и вечное в мир, предоставив должность фильтра и соратника не менее — а то и более — гениальному Тони. С ней было интересно, но странно — будто все эти пять лет он общался с какой-то другой принцессой, более строгой, закалённой горем и рано лёгшей на плечи мантией. Или что там возлагают на Вакандских королев кроме огромной ответственности. Иногда заходил Хэппи, топтался на пороге, как плюшевый мишка, и притаскивал целые пакеты фруктов (которые Тони скармливал Морган и Питеру, потому что у самого витамины чуть не из ушей капали, но тс-с). Остальные Мстители заглянули буквально пару раз. Вздыхали сочувствующе (Роджерс) и хмуро (Барнс), травили армейские байки (Уилсон), передавали пироги от жены (Бартон), смотрели со странной надеждой и болью (Ванда). Последнее выворачивало нервы наизнанку и напоминало о чём-то… Что никогда не случалось. Лукавые искры в зелёных радужках, густая бордовая кровь, короткие ногти, оставившие сладко ноющие царапины. Тони казалось, что он сойдёт от всего этого с ума. Но не сошёл. На исходе четвёртой недели — бинты с руки сняли, но она ещё противно ныла в дождь и пальцы почти не слушались — ПЯТНИЦА предоставила очередной отчёт. Тони как раз пытался медитировать, по совету всемудрого Брюса, и не возлагал на этот отчёт больших надежд. О чём он только думал, когда формулировал задачу? «Числящихся давно мёртвыми» во всём мире было чуть больше, чем дохрена, и рыжих женщин среди них — довольно много. А уж какой улов он выудил «несуществующих», м-м-м, любое правительство бы с руками оторвало. Только вот нужной не находилось. — Показывай, куколка, что у тебя там, — Тони взял с тумбочки планшет и развернул целый веер голограмм. Лица, лица и лица. Женщины. Рыжие, с рыжиной, красноволосые, милированные. — Не то, не то… О, а эта хорошенькая, но нет. А вот… Он замолчал, чувствуя, как взмокла спина под пижамной курткой и пересохло во рту. С голограммы на него из-под пушистой чёлки смотрела Госпожа. Девушка, принявшая на себя часть энергии Камней и тем спасшая едва не самоубившегося Тони Старка. Она подстриглась, длинные прежде волосы теперь едва касались облачённых в тёмную толстовку плеч. В правой руке она держала картонный стаканчик кофе, а в левой, затянутой в тонкую перчатку, — брелок с железным человеком. На её подбородке темнел извилистый шрам — такие же расчерчивали правую половину тела Тони. Ему не приснилось. Она действительно существовала. И она пострадала из-за него. Тони почувствовал, что его долг стал ещё на несколько тонн тяжелее. Что ж, Тони Старк умеет быть благодарным. — Молодец, девочка, — враз потеряв голос, едва сумел прошептать он и прикрыл глаза рукой — ПЯТНИЦА всё равно сумеет его услышать, — ты её нашла. — Рада помочь, босс. Тони не сомневался: она действительно рада закончить эти сумасшедшие поиски. — Веди её. — Он щёлкнул по голограмме, разом закрывая все остальные. Над фотографией вспыхнула метка: Лондон, площадь Клэрмонт. — Дай мне знать, если что-то случится. — Конечно, босс. Время подступало к девяти пополудни. Тони откинулся на подушку и вздохнул. Он чувствовал: всё только начинается, и как разыграть выпавшие карты — зависит только от него. Ночью ему снились светлая кухня и огненно-рыжие волосы, рассыпавшиеся по золотистым плечам.