Вожатая

      Вечер, медпункт, чай, печенье.       Маленькие радости двух работников самого обычного пионерского лагеря «Совенок».       — И что нас ждет в этот раз? — с интересом спросила я, делая щедрый глоток чая.       — О, у нас просто прекрасный набор. Отклонения, проблемы и внутренние демоны на любой вкус, — с улыбкой сказал Виола.       — Как обычно, — поставив чашку на стол, сказала я.       — Да, как обычно, Оля.       Виола вытащила из ящика стола девять тетрадок.       Личные дела наших пациентов. Или как с придыханием говорила моя единственная подруга «пионэров».       А еще это программы их лечения. Или сценарии, как их называла я.       — Начнем с простого. Славная девочка Славяна, простите за невольный каламбур. Отличница, спортсменка, комсомолка и просто красавица, — открыв одну из тетрадей, сказала Виолетта. — Очень любит, чтобы все было правильно и по правилам. Разницы не видит.       — Пока все не так плохо.       — Горит на работе, всегда думает о других и никогда о себе. Нет хобби, увлечений и личной жизни. Под словом «отдых» понимает другую работу.       — Идеальная начальница, — усмехнулась я.       — Не совсем. Слишком большой пиетет перед вышестоящими. Причем искренний. Вечный заместитель. Каков план лечения, товарищ вожатая?       — Назначу ее помощницей вожатой, завалю работой, а сама буду отдыхать. Потом на примере покажу, что правила не всегда правильны, ну а в финале заставлю ее выбирать между «непогрешимой начальницей» и прекрасным принцем.       Судя по кислой мине Виолетты с «принцами» в этой смене все было очень плохо.       — Тут так и написано. Правда, гораздо подробнее. Вы снова угадали, товарищ режиссер.       — Что дальше? — постукивая пальцами по столешнице, спросила я.       — Ее полная противоположность. Большой ребенок. Шебутной, неусидчивый, буйный. За словом в карман не лезет. Сначала делает, потом думает. Иногда. Обожает розыгрыши, выходки и глупости. Все бы хорошо, но девочке скоро в институт поступать, а она думает, как половчее засунуть лягушку директору за шиворот.       — Боится взрослеть? — сделала предположение я.       — Скорее не хочет. Ей эта мысль противна. Ребенком быть весело и просто. Не нужно решать многочисленные проблемы.       — Даем порезвиться, а потом заставляем разгребать последствия. И не только ее одну, но и людей, которые ей небезразличны?       — Думаю, все будет не так просто. Здесь придется потрудиться больше, — задумчиво сказала Виола, листая сценарий.       — Когда было по-другому, — усмехнувшись, сказала я. — Кто у нас дальше?       — Инженер-фанатик, одержимый неисполнимыми прожектами. Вечный двигатель, телепорт, летающие машины, нормальный интерфейс у компьютерных программ. Ни ресурсов, ни четкого плана, только море энтузиазма и желание пробить головой стену.       — Пусть собирает из говна и палок огромного человекоподобного робота во славу Генды, — усмехнулась я, наливая себе еще чая. — Из инструментов старый паяльник и ржавые пассатижи.       — Жестоко, — оценила Виола. — Но здесь все еще круче. Робот-кошкодевочка. Экспедиция в старый лагерь за транзисторами и микросхемами для нее, блуждание по подземельям, галлюцинации и жуткая драка с монстрами из глубин преисподней.       Пару лет назад я бы поперхнулась, но после стольких смен меня сложно было удивить.       — Нам выделили бюджет на жутких чудовищ? Такими темпами нам и нормальную зарплату начнут платить.       Виола фыркнула.       — Размечталась! В роли жутких монстров будут пионеры, которых ты отправишь на поиски пропавшего в подземные шахты. Да, неправильно и жутко непедагогично, но что делать.       — Руки бы оторвать нашему сценаристу и в одно место запихать, — пробурчала я. — Они же дети! Наверняка, пострадают.       — Эти дети на самом деле здоровенные лбы. И я уверена, что ты не дашь их в обиду. Опять наденешь свой камуфляж и поползешь следом.       — Кто следующий? — поспешила я сменить тему.       — Еще один инженер-изобретатель. Умный и талантливый, но застенчивый и легко внушаемый. Предпочтет сто раз все продумать и ничего не сделать. Закономерно остается у разбитого корыта.       — Познакомлю с фанатиком. Пусть собирают вместе с роботом, а потом сведу нашего мямлю с какой-нибудь пионеркой. Пусть выбирает с кем ему интереснее проводить вечера.       — Вечера и томные полные страсти ночи, — промурлыкала медсестра.       — Виола!       — Что? Я про пионерку. А ты о чем подумала?       Я сделал вид, что собираюсь запустить в нее ложкой.       Виола в притворном ужасе замахала руками. Вид у напуганной роковой красотки был настолько забавный, что я прыснула.       — Следующая жертва, — спокойно сказала медсестра, когда я положила «метательный снаряд» на стол. — Немного похожа на Славяну. Умная, практичная, дисциплинированная и исполнительная. Прекрасный музыкант. Есть лишь одно «но». Уверена, что есть лишь два мнения — ее и неправильное. Все, что не соответствует ее идеалам готова раскатать в тонкий блин, сравнять с землей.       Виола подмигнула мне.       — Тяжело жить с таким характером, — с пониманием сказала я.       — В любви не везет. Наша мадам предпочитает противоположных ей по характеру мужчин. Держится за них мертвой хваткой, но это только мешает.       — Не способна на компромиссы и уступки. Только вперед и только по-моему, — вздохнув, сказала я. — Будет сложно.       — Не так уж сильно. Ее определили не в лагерь, а на съемочную площадку. Роль второго плана и бредовый сценарий.       — Жестокий тиран-режиссер отыграется на ней, заставит слушать других, — сказала я и изобразила злодейский смех. — Главное, чтобы сценарий не подкачал.       Виола закатила глаза и пробурчала что-то про бездарность, вылетевшую из театрального.       От ложки она увернулась. Обидно.       — Кто следующий?       — Серая мышка с шизоидными наклонностями. Когда-то очень сильно обожглась на людях и сбежала от них в мир книг.       — Не первый раз. Сложно, но можно. Найдем путь и к ее сердцу.       — Дальше хуже. Две нежные розы с огромными шипами. Одна корчит из себя милую скромницу, другая — отчаянную хулиганку. Но обе хотят чистой романтичной любви с одним-единственным.       — Нужен упрямый настойчивый ухажер, которого не смутит испуганное молчание, не напугает угроза получить в глаз, — резюмировала я. — Где бы его еще взять? Таких к нам не завозят.       — Это уже ваша проблема, товарищ режиссер, — с улыбкой сказала Виола. — Пинайте влюбленных, подстраивайте события, сценарий вам в помощь.       — Он бы еще работал нормально, — вздохнула я.       Виола лишь развела руками.       — Могу предложить подсыпать афродизиак в завтраки в столовой, но ты же это не одобришь.       — Даже не думай!       Виола тут же состроила максимальное виноватую мину.       Вышло не очень. Она больше походила на кошку, выпрашивающую еще одну порцию рыбки.       — Тогда переходим к главному блюду, — серьезно сказала я. — Ты ведь его оставила напоследок?       — Семен Персунов. Очень перспективный, но крайне нелюдимый и ленивый молодой человек. Есть потенциал, но нет желания его реализовывать. Многое пробовал, все бросал. Нет цели в жизни, да и самого интереса к жизни нет. Влачит жалкое существование, но его это устраивает. Типичный Обломов.       — Ему нужна путеводная звездочка. Звездочка, которая ласковыми пинками поведет его в прекрасное завтра, — сказала я.       — Заставь его еще с этой звездочкой сойтись. Наш герой очень давно с девушками не общался, — Виола демонстративно медленно пролистала тетрадку.       — Судя по сценарию, нужно очень постараться, чтобы заставить его действовать.       — Не может — подстроим, не хочет — заставим, — встав из-за стола, сказала я. — На этом и стоим.       Естественно, все было не так просто.       Каждый сценарий требовал вдумчивого изучения, приходилось поломать голову, чтобы понять как воплотить его в жизнь, реализовать задумку на практике.       Лагерь не запрещал импровизировать, но делать это можно было только в определенных случаях, указанных в тетрадке.       Творческая свобода. Или желанием начальства посмотреть, как мы будем выкручиваться?       Не знаю.       Девять человек с испорченными жизнями.       Девять программ для каждого. И всего один режиссер с помощником, которые должны проследить, чтобы «пионеры» не испортили все по привычке.       Это будет сложная смена. Как обычно.       «Икарусы» прибыл точно по расписанию. Как всегда.       Десятки пионеров прибыли в «Совенок».       Мои бывшие подопечные. Вернее, их копии. Наполовину обычные люди, наполовину творения лагеря.       Да, живые и настоящие, но другие. Не те ребята, которых я знала, воспитывала и лечила. Их младшие братья. Так я для себя решила.       История не может держаться только на главных героях. Ей нужна еще и массовка. Иначе вся пьеса рухнет.       Распределив детей между вожатыми-копиями, я вошла внутрь одного из автобусов.       Мои пионеры были там. Выходить они не спешили. Да, и не могли.       Остекленевшие глаза, застывшие лица, неестественная неподвижность. Казалось, что всех пассажиров поставили на паузу.       Последствия переноса в другое тело и резкого обострения восприятия. Разум в панике пытается адаптироваться, но у него не получается. Слишком многое меняется.       Без помощи тут не обойтись.       Я подошла к Славяне, взяла ее за руку.       — Вставай, мы приехали, — ласково сказала я.       Девочка заторможено кивнула, поднялась со своего места.       Мы покинули автобус.       Следом за нами вышли остальные.       Вот только это были уже не пассажиры, а пионеры «Совенка». Точно такие же младшие братья, что выгружались из других автобусов.       Не больше одного пациента на смену. Одно из множества правил лагеря. Но именно его нельзя было нарушать ни в коем случае.       Пьесе нужны актеры первого и второго плана.       Со Славей все оказалась просто.       Девочка сама предложила себя на роль помощницы вожатой.       Очевидно, так она надеялась понять природу происходящих событий.       Наивная. Как будто мы с Виолой ее понимаем.       Я посомневалась для вида, но спустя несколько мгновений торжественно вручила ей связку ключей. А также целый ворох поручений.       По сценарию возлюбленным Славяны был Семен.       Правда, здесь была маленькая проблема.       Ни Славя, ни Сема не имели опыта в делах сердечных.       Оригинальный Семен на свидании в последний раз был в школе. И с тех пор все позабыл. С его двойником все было еще хуже.       Помощница вожатой же на этих самых свиданиях не был ни разу. Просто никто не приглашал.       Слишком красивая, слишком правильная, слишком идеальная. Принцесса в белом пальто.       Мальчики не рискует к таким подступится. Либо уверены, что объект воздыхания занят, либо считают, что им сразу же откажут.       Девочка по этому поводу жутко комплексовала, поэтому с головой уходила в работу.       Но вожатая нужна, чтобы справляться с любыми проблемами. Тем более, когда под рукой есть волшебный сценарий.       Волей нашего руководства Семен становится «первым парнем на деревне», центром любовного многоугольника.       Пара намеков, несколько «случайных» встреч, и Славяна осознает масштаб катастрофы, вернее, уровень конкуренции. Правильная девочка решает брать ситуацию в свои руки.       Правда, методы у нее оказались своеобразные. Но действенные, этого не отнять.       Камуфляж, рюкзак с предметами первой необходимости, нож на поясе.       Откуда все это у обычной вожатой?       «Совенок» бывает очень разным. И иногда такой набор является обязательным для Ольги Дмитриевны.       И кое-что из реквизита мне удается протащить в «ручной клади».       Благодаря свету фонаря найти Славю и Семена не составляет труда.       Мне темнота не мешает.       Сколько километров я намотала по этому лесу, чего только здесь не искала! Могу сориентироваться здесь с закрытыми глазами.       Подземелья лагеря — моя самая нелюбимая часть программы.       Туда мне путь заказан, лагерь не пускает меня, но я хотя бы могу проводить детей до старого корпуса.       Проконтролировать, помочь, если что-то пойдет не так.       Да, никогда такого не было, но все случается впервые.       Ночь, площадь, Генда, усталые пионеры.       Все прошло гладко. Троица спокойно выбралась. От сердца отлегло.       Переживала я не только за Славю, но и за Семена с Шуриком. Они все мои подопечные.       Роль злобного начальника я отыгрывала с удовольствием. Местами даже переигрывала. Но дети приняли все за чистую монет.       Какие испуганные лица были у них, когда я зашла в медпункт.       Никогда не забуду!       Финал оказался предсказуем. Славяна выбрала любимого, а не злобную лентяйку-начальницу.       Мне осталось только с максимально независимым видом уйти с площади.       Прощаться с пионерами всегда сложно.       Ситуации бывают разные. Кто-то приезжает на неделю, кто-то — на две или три. Некоторых лагерь задерживает на месяц.       Расставаться всегда тяжело, ко всем успеваешь привязаться. И тяжело осознавать, что ты никогда их больше не увидишь. Именно их.       Славяна сжимала в руках ладонь Семена.       Хороший знак. Девочка для себя все решила.       А это значит, что в каком-то мире появится не только переосмыслившая свою жизнь Славя, но и ее возлюбленный из «Совенка».       Еще один подарок от нас девочке. Любимый человек в новой жизни.       Увы, для пионеров, попавших в лагерь, путь в родной мир закрыт. Им могут дать точно такой же, но другой.       Не знаю почему. Таковы правила и не я их устанавливаю.       — Отличная смена, Ольга Дмитриевна, — раздается голос позади меня, когда Икарус исчезает вдали.       — Спасибо, директор, — сказала я и медленно развернулась.       Непонятный, разный и одинаковый.       Именно эти три слова можно сказать про него.       Сегодня он был высоким блондином с веселой улыбкой. Форма вожатого на нем сидела как влитая.       В прошлый раз он предстал передо мной коренастым седым стариком в костюме-тройке.       В позапрошлый… Хотя это неважно.       Одно остаётся неизменным — жуткие холодные глаза. Они были у всех воплощений директора.       — Дальше будет сложнее, Ольга Дмитриевна, — задумчиво сказал он.       Я лишь кивнула.       — В расписание небольшие правки. Семен Персунов будет предпоследним, — сообщил он.       Спрашивать про причины изменения я не стала. Все равно не ответит. Никогда не отвечает.       — У вас три дня отдыха, проведите их с пользой, — сверкнув улыбкой на прощание, сказал директор и скрылся за воротами.       Я пошла за ним следом, но его уже не было.       Как всегда испарился.       Три дня выходных.       Три дня в пустом лагере, который перестает притворятся настоящим.       Хороший, но крайне своеобразный отдых.       С пустой площадки слышны детские крики.       В столовой гремит посуда, хотя ни поваров, ни пионеров там нет.       Это выглядит жутко, но есть и свои плюсы.       Еда в домиках появляется сама по себе. И это не набившие оскомину блюда местных поваров.       Погода всегда солнечная, речка теплая.       У Виолы магическим образом появляется несколько бутылок хорошего алкоголя.       Маленькие подарки от лагеря своим работникам.       Ульяна и Шурик не доставили особых проблем.       Немного приключений, немного наказаний, немного размышлений.       И много магии «Совенка». Без нее переплавить уже состоявшиеся личности во что-то новое было бы невозможно. Она нагревает уже готовые изделия, а мы выступаем в качестве молота и наковальни.       С Сыроежкиным пришлось помучиться. Но путешествие под землю в компании с Женей заставило его пересмотреть свои взгляды на жизнь. Потом я чуть все ноги не отбила, когда пыталась заставить их сблизиться. Два упрямых застенчивых осленка!       Я люблю свою работу, мне нравится вытаскивать из трясины таких же чудиков, как и я. Именно поэтому я приняла предложение «Совенка» вернуться. Но как же выматывают такие пионеры. С Машей все было очень сложно. Но я знала как найти к ней подход.       В прошлой жизни я была такой же. Упрямая, упертая и готовая лоб расшибить, чтобы доказать, что стена не бетонная. Единственная в мире девушка, которая точно знает что и как надо.       Машу ждали три недели, бессмысленная (по ее мнению) работа, сатрап-режиссер и несколько странных приключений.       Было сложно, но кое-что девочка поняла.       В этот раз лагерь не стала кого-то «назначать», эта часть сценария была отдана на откуп Маше.       Удивительно, но выбрала она местную вариацию Семена, сценариста всего этого водевиля. Видимо, в нем действительно что-то есть.       С Алисой и Леной все было одновременно просто и сложно.       Они не стояли в стороне, обе предпочитали действовать. Алиса — решительным кавалерийским наскоком, Лена — вдумчивыми и хитрыми манипуляциями.       В последнем «скромницу» поддерживала моя разноглазая подруга.       И все бы хорошо, но объектом воздыханий был тот еще тормоз, да и сценарий требовал определенных действий ото всех участников любовного многоугольника.       Я прошла по минному полю. Дважды. Но обе девочки покинули лагерь не в одиночестве.       Дальше к нам должен был заглянуть на неделю Семен.       Его перевоспитание казалась сложной, но выполнимой задачкой.       Отчасти из-за сценария. Он предполагал определённую степень свободы и вариативности, но при это имел жесткие ограничения — а значит нужно было постараться, чтобы подстроить все как надо и не нарушить ход событий.       Я еще не представляла какие проблемы ждут нас впереди.