Вожатая

      Утро добрым не бывает.       Особенно когда тебя будят попыткой выломать дверь и оглушить криком одновременно.       Я медленно встала с кровати и в одной ночной рубашке подошла к двери, открыла ее.       И ощутила желание закрыть ее обратно. Перед входом стояли пионеры. Все знакомые лица: Славя, Ульяна, Алиса, Лена, Мику, Шурик, Электронник, Женя. Не хватало только Семена.       Но это был не привычные мне пионеры, а застывшие пассажиры «Икаруса». Тот же взгляд, та же неподвижность.        От созерцания живых статуй меня оторвал хлопок в ладоши.       Только тогда я заметила, что рядом с дверью стоит Виола.       – Это… со всеми так? – хриплым со сна голосом спросила я.       – Нет, только с твоим отрядом, – сказав это, медсестра протянула мне какой-то клочок бумаги.       Это была страница отрывного календарика. Поверх числа на нем ручкой было написана какая-та фраза.       – Поручить Славе встретить новенького, – медленно прочитала я вслух.       Указанная пионерка вздрогнула, посмотрела на меня остекленевшим взглядом и произнесла:       – Хорошо, Ольга Дмитриевна, я его встречу.       Сказав это, девочка развернулась и медленным шагом отправилась к воротам.       Я громко произнесла несколько фраз, которые вожатая не должна говорить при пионерах.       Растолкать остальных удалось только упоминанием Семена.       Алиса получила ответственное поручение ударить новенького, Сережа – провести экскурсию.       Заперев домик, мы с Виолой отправилась к остановке.       Славяна стояла у выхода из лагеря и пыталась взглядом просверлить дыру в воротах.       «Икарус» уже стоял на парковке, но по сценарию до «прибытия» Семена было еще долго.       Я снова выругалась. Виола взяла меня за руку и потащила в сторону медпункта.       – Мы же проводили Персунова! Я лично проследила, чтобы его с Двачевской подобрала машина, – влив в себя пятьдесят грамм «противошокового» сказала я. – У них все было хорошо. Этот тормоз даже подобрал нужные слова для нашей хулиганки.       Виола лишь развела руками.       – Вся эта смена такая. Остальные пионеры нормальные.       – В сценарии есть правки? – быстро спросила я.       – Нет, все точно также, – покачав головой, сказала медсестра.       – Телефон? – ухватилась я за последнюю соломинку.       Старенький красный аппарат был единственным способом связи с директором. Он был предназначен для крайних случаев.       И в первые месяцы мы с Виолой постоянно его использовали.       Ответ Виолетты был резким, как удар боксера:       – Нет связи.       Я снова выругалась, бросила взгляд на часы.       – Пойду к автобусу. Посмотрим на виновника торжества.       Славяна продолжала стоять перед воротами. Мое появление не вызвало у нее никакой реакции. Метры, отделявшие меня от «Икаруса», я преодолела с большим трудом.       Мне было страшно. И не зря. В автобусе сидело девять человек. Вся смена.       Я медленно опустилась на свободное сиденье. Пачка сигарет нашлась в бардачке.       Я вышла из машины, села на асфальт и закурила.       – Что здесь творится? – прошептала я спустя несколько затяжек.       Ответа я ожидаемо не получила.       «Совенок» странное место. Очень. Но и у него есть своя шкала нормальности. И сейчас с ней явно было что-то не то.       Я затушила сигарету, вернулась в автобус, вернула пачку сигарет обратно.       Выход был только один.       Я подошла к Семену, наклонилась к нему и прошептала:       – Мы приехали. Просыпайся.       Мгновение и «Икарус» изменился, лишние пассажиры исчезли. Персунов стал медленно приходить в себя. Я выскочила из машины.       Наша встреча состоится позже. Действовать надо по сценарию.       Вечер, медпункт, чай, печенье.       Все как обычно и все совсем по-другому.       – Он ничего не помнит? – спросила Виола, задумчиво смотря на меня.       – Да. Ни лагерь, ни Алису. И ведет он себя по-другому, – сбивчиво сказала я.       Чашка у меня в руках дрожала.       – От Двачевской он сбежал, а вот Леной заинтересовался, – тихо сказала я. – Ничего не понимаю.       – Это твое привычное состояние, – поддела меня подруга, но продолжила серьезно: – Были причины для того, чтобы он вел себя по-другому?       – Нет! Все было точно также. Это-то и пугает. Все точно также и все по-другому, – я с тоской посмотрела на тетрадку со сценарием для Семена и повторила: – Ничего не понимаю.       Я как будто снова оказалась в «Совенке» в первый раз, только без волшебного успокоительного, которое идет в комплекте с новым телом.       – Стоило внести небольшие изменения в работу лагеря, и мы снова с тобой напуганные гости, а не хозяйки положения, – сказала Виола, беря печенье. – Что будет делать?       – Пьеса должна продолжаться, – вздохнула я. – Будем играть и смотреть. Возможно, нам потом все объяснят.       – Возможно, – согласилась Виола.       Все было точно также, но Семен вел себя по-другому.       Другие выборы, другие интересы.       Он точно ничего не помнил и все также ничего не понимал.       Но ему как будто кто-то подсказывал.       И мне это очень не нравилась.       Генда, бомба, взрыв.       У меня здесь нет власти.       Сейчас должен выбирать Семен. Так написано в сценарии. Я могу лишь принять его решение.       И он выбирает Лену.       Пусть он этого не сказал, но по взгляду я все поняла.       Снова камуфляж, снова рюкзак и нож на поясе.       Привычные действия.       Но почему-то именно сейчас я пожалела, что у меня нет с собой чего-то более весомого.       Лес, ночь, пара пионеров.       Вот только очень странная пара.       Как я не вглядывалась, я не могла понять кто именно идет с Семеном.       Свет постоянно мигал, искажая силуэты.       Лена, Алиса, Славя?       Или даже Ульяна?       Господи, да что здесь творится?       Последняя мысль была очень вовремя, потому что я услышала рядом кошачье шипение. А потом пришла боль.       – На тебя напала девочка-кошка? – наклонив голову, спросила Виола, обрабатывая мою рану.       – Согласна, даже для нас это звучит бредово, – морщась, ответила я.       – Не очень, если честно. И если брать бритву Оккама, то эта кошка и странности очередной смены взаимосвязаны.       – Угу. А если резать до конца, то окажется, что это робот наших кибернетиков, а я нарвалась на полевые испытания.       – Это объясняет отсутствие Шурика, – абсолютно серьезно сказала Виолетта и тут же рассмеялась: – Видела бы ты свое лицо.       Я махнула рукой. Движение отозвалось болью.       – Бритва Оккама не подходящий инструмент для этого места, – поморщившись, сказала Виола.       – Этого в сценарии нет. Это не проделки лагеря, – тихо заметила я.       – Тогда чьи? – мрачно спросила Виолла.       – Не знаю. По-хорошему, мы и про лагерь с директором ничего не знаем. Нам привозят пионеров-пациентов, дают программы-сценарии, через какое-то время забирают относительно здоровых людей.       – А спустя пару месяцев работы, мы просыпаемся в своих квартирах и смотрим на уведомление о зачислении денег на карту, – с усмешкой сказала Виолетта.       – И после этого радостно идем на обычную работу, – вздохнула я.       – Кто как. Я давно уволилась, – улыбнулась Виола.       – Стерва!       – Какая есть. Так что делать будем, подруга?       – Сценарий написан, роли распределены, продолжим играть. И будем надеяться, что все закончится хорошо.       На площадь я успела вовремя. Пионеры как раз вылезли из-под памятника. Убедившись, что все в порядке я быстрым шагом отправилась домой.       Очень хотелось вытрясти все из Семена. Не только подробности вылазки, но причину его повторного заезда.       Но я этого не делала.       Сценарий не предусматривал.       Почему я так за него хватаюсь?       Потому что программы лечения пионеров хоть и появляются из воздуха в медпункте, не написаны с бухты-барахты. Это результат долгого труда существ, которые что-то понимают в лечении людей.       Каких существ? Зачем они это делают?       Хорошие вопросы.       Хоть режьте, но я не смогу ответить на них.       У меня были пионеры, которых мне доверили. Люди за которых я несу ответственность. И им надо помочь. И сделать я это могла только с помощью сценария.       «Не слишком ли много патетики, Оля?» – недовольно подумала я.       Ладно, была еще одна причина. Сценарий – это единственная вещь, которая позволяют не свихнуться в лагере.       Без него у меня бы крыша поехала от всех этих скачков между вариациями «Совенка», временными изменениями и ненормальными событиями.       Сценарий – мой спасательный круг. Без него я бы давно утонула.       Так что будем ему следовать. Плевать насколько мне страшно. Пьесу нужно сыграть.