Я устал

В комнате стояла духота, окна были закрыты и плотно зашторены. Комната была очень маленькой, забитой ненужными вещами, в которой явно не наводили порядок несколько месяцев. Воздух был спёртым. На полу, распластавшись, лежал Луи, смотря измученным взглядом в потолок, когда на его кровати сидел Дьюи, прижав к себе колени. Луи устал. Устал просыпаться с мыслью, что день будет таким же, как вчера. Каждый день напоминал ему вчерашний, когда он просыпался в семь утра, завтракал подгоревшей яичницей, и ехал в грёбанный математический колледж. Луи потянулся к пачке сигарет, но что-то его остановило, и он, тяжело вздохнув, простонал на всю комнату: — Я устал! Дьюи, сидящий на кровати, недовольно поморщился, нахмурившись. Ему не нравился образ жизни Луэллина. — Да от чего, ты ведь ничего не делаешь, — воскликнул Дьюи, сердито посмотрев на Лу. Дак, в свою очередь, старался не слышать своего друга, поднося к губам бутылку вина. Глаза тяжело моргали, дышалось тоже нелегко, однако он нашёл в себе силы, чтобы проглотить алую жидкость. — Ты же завязал! — прорезал давящую тишину Дьюфорд. Луи, отбросив опустевшую бутылку в сторону, снова лёг на пол, разведя руки в стороны и прикрыв глаза. Луи устал. Сил бороться с чувством одиночества, с проблемами внутреннего мира, с войной с самим собой — нет. Всё надоело, осточертело. Лу обессилен, плывёт по течению в деревянной лодке, мечтая лишь об одном: Стать прежним. — Я устал от всего: от однотипных дней, словно попал во временную петлю; от одних и тех же снов; от одиночества, — тихо проговаривал Луи, пытаясь приоткрыть глаза, — от жизни. Дьюи отрицательно покачал головой, совсем не радуясь словам парня в зелёном. Он очень волновался, но не имел понятия, как помочь бедолаге. — Я схожу с ума, — ёрзая по полу, рычал Луэллин, пытаясь привести себя в чувства, но ничего не получалось. Дак в синей кофте, спрыгнув с кровати, тихо подошёл к Лу и присел на корточки. Селезень лежал с закрытыми глазами, даже не подозревая о том, что рядом кто-то есть. — Не могу ни с кем познакомиться, сил нет, — всё продолжал шептать Лу, — но одиноким быть не хочу. Сердце Дьюи дрогнуло. Глупое сердце, которое только и билось благодаря Луэллина Дака. Большое и доброе сердце, но Луи не до этого. Луи устал. — Может, я кого-нибудь найду, когда сильнее захочу? — открыв глаза, выдал Дак. Дьюфорду стало безумно тоскливо, отчего он плюхнулся на пятую точку, смотря на Луи своими большими чёрными глазами. — А я? — как-то неуверенно спросил утёнок, ожидая чего угодно, но только не: — Я устал, Дьюи. Луи сейчас не до этого. Он снова потянулся к сигаретам, которые находились около Дьюфорда. — Подкинь, — лениво попросил он. Блондин, печально смотря на друга, кинул ему прямо в лоб пачку дешёвых и мерзких сигарет. Сердцу было больно, а Луи просто устал, он не хотел ничего. Луэллин, медленно подойдя к окну, открыл его и закурил, выпуская дым в соседские окна. Луи устал. Ему хотелось жить, творить, чудить — как было раньше. — Я хочу быть человеком, который будет примером, — говорил, выдыхая дым изо рта. Дьюи всё ещё сидел на холодном полу, жуя нижнюю губу до крови. Красочный мир вдруг приобрёл для Дака оттенки серого цвета, что заставляло страдать обоих. Всё, что казалось таким нужным и важным — надоело. Дьюи. Дьюи был тоже очень важным в жизни Луи, но он устал, так устал, что просто не замечал чужих слов. Или просто не хотел замечать. В его душе большой погром, как в комнате, в которой он находился. Убраться Луи не мог ни в душе, ни в комнате, но так хотел позвать к себе в гости кого-нибудь, хоть Дьюи. Потушив сигарету, Луи выкинул её и закрыл окно. Дьюи поднялся на ноги, собираясь уйти, но селезень в зелёном прошептал: — Ты тоже устал, но от болезненной любви. Дьюфорд, стиснув зубы, сжал руку в кулак, сдерживая себя, чтобы не зареветь, как маленький ребёнок. Луи был прав. — И ты недавно бросил пить, — выдохнул Лу, сунув руки в карман толстовки. Дьюи, набравшись храбрости, посмотрел своему другу в глаза, воскликнув: — Зато моё сердце полностью открыто. — Но я не ты. Луи устал.