Потерянный разум

Едкий дым, заполнив кабину лифта, разъедал слизистую глаз и начинал душить Криса. Несмотря на это, он всё равно курил уже вторую сигарету, начатую во время подъёма наверх. Эта боль в глазах доказывала, что он жив, и ему становилось легче. Да, пустяк, но разве они не важны в жизни каждого человека? Соседи Криса, которые из-за дыма не смогли зайти в лифт после него, считали иначе. На улице было ещё совсем светло. Солнечные лучи падали на руку Криса, открывающую дверь квартиры, и дарили ей слегка ощутимое тепло. Это напомнило ему тепло руки Итана — такое же еле ощутимое, но чувствовать его было приятнее, чем что-либо другое. Сердце ускорило такт, наполняясь трепетной тревогой. Открылась дверь — и все эти ощущения пропали, словно их и не было. Появился новый вид тревоги — тревога перед младшей сестрой, которая стояла прямо у порога с осуждающим выражением лица и скрещёнными на груди руками. Интересно, сколько она ждала его в таком положении? — Крис, нам надо кое-что обсудить, — со стальными нотками в голосе произнесла Клэр. — О чём это? — хоть она и была его младшей сестрой, но, как и любая сестра, пугала. — Я только вернулся. Это не может подождать? — Нет, не может. Я и так ждала целый день! Чтобы был в гостиной через минуту. Яркий дневной свет падал в окна гостиной, создавал красивые блики на прозрачной кружке с кофе. Клэр сидела в мягком белом кресле, подперев подбородок одной рукой и барабаня по стеклу кофейного столика другой. Крису было интересно, о чём это она хотела поговорить — сам он знать не знал, из-за чего у неё плохое настроение. Вроде бы он ничего такого не делал… Вроде бы. Кто ж разберёт, что у этих журналистов в голове. Редфилд сел на диван, что располагался слева от кресла, и уставился на сестру. По её лицу считывались все негативные мысли и эмоции. Скошенные брови создавали складки на обычно ровном лбу. Удивительно, что у такого эмоционального человека ещё не появились морщинки помимо тех, что были заметны в уголках глаз, когда она улыбалась, и невидимы, стоило улыбке исчезнуть. Мужчина не знал, что делать: впервые она так сильно разозлилась из-за него. Клэр, конечно, ни в чём его не обвинила, но он знал, что виноват. Крис чувствовал себя подростком, который получил двойку на экзамене, и теперь ждет выговор матери. — Крис, — тяжело вздохнув, подала голос Клэр, — я думаю, это серьёзно. Это надо обсудить как можно раньше, пока не стало слишком поздно. — О чём ты? Я не понимаю, что я такого успел сделать. — Не то что бы сделал, но я волнуюсь о тебе. Ты постоянно витаешь в облаках, проводишь много времени на балконе, а потом возвращаешься с таким видом, будто только что был на грани смерти. Что с тобой происходит? Может расскажешь мне, о чём ты постоянно думаешь? Она повернула голову к нему — в глазах вместо злости появилось искреннее беспокойство. А он не знал, что сказать, ведь ответ на вопрос как был, так и не был.

***

Громкий детский плач раздался по всей квартире, отбиваясь рикошетом от стены к стене. На удивление, голова по традиции не начинала болеть; эндорфины счастья повысились. Итан любил дочь больше всего на свете, и даже её громкий плач иногда мог доставить удовольствие, напоминая ему, что он ещё нужен и полезен. Покачивая на руке ребёнка и напевая колыбельную, мужчина отправился на кухню, дабы заварить себе чёрный растворимый кофе. Первый глоток тёплой тёмной жидкости поразил его вкусовые рецепторы. Итана охватило чувство покоя, и на краткий миг его разум затих. Его чувства больше не подвергались бомбардировке терзающими тревожными мыслями. Мягкое дыхание дочери в его руках было единственным звуком, на котором он мог сосредоточиться, и на мгновение он почувствовал настоящий покой. Его тревоги и сомнения ушли на задворки сознания, и он впитывал комфорт от присутствия дочери. Пока Мия занята работой в лаборатории -----, Итан сидел наедине с навязчивыми мыслями, которые вцепились в него мёртвой хваткой и ни на миг не отпускали. Они были о разном, абсолютно разном, и все, как один, угнетали его. Хоть кофе и тихое сопение дочери производили на него должный успокаивающий эффект, но навязчивые мысли продолжали возвращаться, наполняя его голову и вытесняя всё остальное. Но среди этих мыслей промелькнула и новая. Она промелькнула так быстро, что он даже не успел понять, о чём она была. Словно обрывок чьей-то фразы, вырванный из контекста, который возникает как мимолётное мгновение в голове человека и сразу же теряется, забывается в потоке огромного множества прочих мыслей. Так и эта новая мысль потонула в мощном потоке прочих. Уложив свою дочь обратно в кровать, Итан решил выйти на балкон. С балкона открывался вид на город. Воздух был наполнен шумом болтовни, смеха, музыки, криков и прочих проявлений жизни людей. В последние минуты дня солнечный свет заливал всё оранжевым сиянием, освещая суету городских улиц. Слышно было, как тележка продавца приближалась к автобусной остановке у проезжей части, знаменуя тем самым конец этого дня и начало следующего, который мало чем будет отличаться от предыдущего. Можно было бы просидеть на балконе остаток дня и разглядывать всё, что мог предложить Итану этот город, но исследовать лишь малую его часть. Итан помотал своей светлой головой, словно пытаясь отогнать все мысли из неё, и вернулся на кухню. Роза всё также спала в своей кроватке.

***

Клэр откашлялась и посмотрела на старшего брата со всей серьезностью, на которую она была способна. — Крис, я считаю, что тебе пора перестать скрывать свои чувства хотя бы от самого себя. Крис нахмурил брови. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его. Его младшая сестра всегда была такой проницательной? Как она догадалась? Скрыть от нее свои чувства было бы невозможно. Он должен был как-то посмотреть правде в глаза. И всё-таки эта правда была нелицеприятной. Ведь дело не только во влюблённости, но и в том, к кому он испытывал подобные чувства. Было бы проще, испытывай он их к кому-то другому. Намного проще.