Бабочки в животе

      Олег Волков — удивительный человек. А всё потому что Сергей Разумовский — очень многогранная личность. Много всего кроется в глубинах его души. Кроется, кроется, а потом, будто извержение вулкана, вырывается наружу, и тогда только держись. Олег знает всё это лучше, чем кто-либо. Так сказать, испробовал на собственной шкуре.       Знает Волков и про резкие перепады настроения, и про настоящие эмоциональные американские горки, и про нервозность с неконтролируемыми вспышками гнева. Но ничто из этого почему-то не оттолкнуло его, как должно было оттолкнуть любого здравомыслящего человека. В этом и вся удивительность Олега. В его искренней, чистой, что называют, собачьей преданности и, конечно, абсолютной вере в Сергея.       Он верил в Разумовского, в его лучшие качества, всё время, что они росли вместе. Верит и сейчас, спустя столько лет, когда, казалось бы, они оба сильно изменились. Изменились время и обстоятельства, много воды утекло, но та связь между бывшими друзьями детства осталась. Крепкая и нерушимая, выдержавшая все испытания, она — причина того, почему Волков до сих пор готов и в огонь, и в воду ради Сергея, почему он снова рядом и терпит его взбалмошность и странные, часто опасные, выходки. Главная, хотя, возможно, не единственная причина.       — Давай, одевайся скорее, мы опоздаем, — бубнит Волков, изо всех сил стараясь не смотреть на Сергея.       Сегодня с самого утра Разумовский в том расположении духа, которое для Олега сравнимо с катастрофой. А он, как можно уже понять, не тот человек, который драматизирует на пустом месте.       День намечается трудный и ответственный, и Волков начинает немного нервничать, когда, вернувшись из ателье с новым костюмом для Сергея, застаёт его отнюдь не собранным, хотя по времени они уже почти опаздывают. Ещё проходя от машины через двор к их дому, Олег чувствует, что что-то не так, и не ошибается в своих ожиданиях. Когда он, обойдя весь дом, суётся в бассейн, Разумовский как раз неспеша проплывает мимо ближайшего бортика.       — Начальство не опаздывает, оно задерживается, — фыркает Сергей, нехотя вылезая из воды. Он совершенно не торопится одеваться, останавливается на верхней ступеньке лестницы, откидывает с лица мокрые волосы и хитро щурит бесстыжие глаза, оглядывая моментально взмокшего от жары и влажности Волкова. — И всё-таки ты зря отказался поплавать вместе со мной, — чуть ли не мурлыкает Разумовский, подходя к Олегу, нагло глядя ему в глаза. Он абсолютно голый, — совершенно не признаёт плавки и всегда купается голышом, благо, когда у тебя есть собственный коттедж с бассейном, можно позволить себе что угодно, без вреда для психики окружающих — с длинных волос ручьями стекает вода, на губах играет немного насмешливая ухмылка. — Мне одному было скучно и грустно...       — Мы договаривались, что я забираю вещи, а ты пока подготавливаешь документы, — Волков уже начинает звереть. Ему жарко, да и времени в обрез. А ещё слишком уж легко поддаться на такие откровенные во всех смыслах провокации. Сергей прекрасно это знает.       — Ну ладно-ладно, — Разумовский весело смеётся, наклоняется за лежащим рядом на полу полотенцем и, на ходу отжимая волосы, идёт в сторону душа.       — Я оставлю костюм в комнате, — бросает ему в след Олег, невольно провожая взглядом до самой двери и гулко сглатывая, но тут же берёт себя в руки и тоже быстро выходит из бассейна. Ему самому теперь не помешает переодеться.       Сидя в гостиной за столом, Волков задумчиво крутит в руках принесённый для чего-то из кухни и забытый здесь Сергеем нож. Он уже полностью готов, а Разумовский всё ещё копается, но не это сейчас беспокоит Олега. Он вздрагивает от мыслей, заполонивших его разум подобно рою жужжащих надоедливых пчёл, и трёт лицо руками, пытаясь собраться.       Разумовский, чёртов паршивец. Он прекрасно знает все слабые места Волкова и бессовестно бьёт ниже пояса, играет, издевается, ищет предел. И ведь скоро он до него доберётся, засранец. Сергей, в очередной раз пребывая в особенном настроении, порой выкидывает эти свои штучки, совсем как сегодня, а Олегу кажется, что он вот-вот с катушек съедет. Ему страшно думать о том, что случится, если он потеряет контроль над собой, страшно понимать, что так ясно возникающие в голове картины могут претвориться в жизнь. Но ещё страшнее признаться самому себе, что эти чёртовы бабочки в животе — проблема гораздо серьёзнее простого желания.       Волков знает насколько крепко влип. Знает, и чем яснее осознаёт это, тем отчаяннее отрицает. Отрицает, что, чёрт возьми, любит эти рыжие, горящие самым настоящим адским огнём волосы, бесстыжие глаза, в которых пляшут черти каждый раз, когда Олег решается заглянуть в них, полунасмешливую улыбку и вообще всё-всё, что, складываясь вместе, становится Сергеем Разумовским.       Волков путается в своих мыслях и желаниях, голова в очередной раз идёт кругом, и с каждым днём становится только хуже. И дело даже не в том, какое настроение у Разумовского сегодня. Чёртовых бабочек не переубедишь, они живут совершенно самостоятельной жизнью и ни в какую не подчиняются жёсткому самоконтролю, сколько ни старайся. Где-то на задворках сознания Олег понимает, что каким бы Сергей, нет, его Серёжа, ни был сегодня, он притягивает всегда. Может быть чуточку по-разному, но всегда с одинаковой силой.       — Ну что? Я готов, а ты? — Разумовский возникает рядом будто из-под земли, и Олегу стоит огромного усилия воли не дёрнуться от неожиданности. — О, да ты задремал, кажется? — он хохочет, а Волков мрачнеет ещё сильнее. — Идём же, время — деньги! Наши деньги — наше время, — беспечно бросает Сергей и, сунув руки в карманы, с самым деловым видом выходит из комнаты.       Волков только вздыхает, поднимается и широкими шагами идёт следом, снова выбрасывая из головы все лишние мысли и сосредотачиваясь на предстоящем деле. И всё-таки, какой Разумовский красивый, зараза.

***

      — Спасибо, — Олег коротко кивает бармену, забирая со стойки свой коктейль, и неспеша направляется к заранее присмотренному диванчику у стены. Расстегнув пуговицу белоснежного пиджака, он садится и оглядывает освещённый неоновыми огнями зал.       Сегодня в этом клубе собрался весь высший свет, так называемые сливки общества. Все веселятся, шумят, танцуют и выпивают, отмечая день рождения хозяина заведения. Лучшего места для сделки, запланированной Разумовским, и найти нельзя. Среди всеобщего веселья никто особенно не вглядывается в лица, все знают, что здесь собрались только свои — знакомые и друзья владельца клуба.       Стоя у бара, Волков внимательно наблюдает за тем, как Сергей разговаривает с клиентом. Собранный, как тугая пружина, готовая вот-вот резко распрямиться, он следит за каждым движением собеседника Разумовского, держа руку в кармане на рукоятке пистолета. Одно резкое движение, только намёк на какую-то подставу, и этот хитрый тип с гадкой улыбкой поймает пулю в лоб, Олег не промахнётся. Но вот, видимо, они наконец приходят к соглашению, обмениваясь кейсами, вежливо прощаются, и Волков облегчённо выдыхает. Дело сделано, теперь можно немного расслабиться.       Олег прикрывает глаза, медленно потягивает через трубочку коктейль, развалившись на кожаном диване, и убеждает себя, что отдыхает, хотя внутренне всё ещё крайне напряжён. У него есть сорок минут свободного времени, которое он может потратить как душе угодно. По плану Сергея они не должны уезжать сразу после окончания сделки, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.       Громкая музыка звучит из динамика совсем рядом, и это, наверное, единственный минус занятого Волковым диванчика. Он открывает глаза, оглядываясь, нет ли рядом такого же хорошего местечка только потише, но оно уже занято каким-то грузным мужчиной в золотых украшениях. Олег отворачивается, подсознательно чувствуя какое-то отвращение. Где-то он уже его видел, только не может вспомнить где. Хотя уже по тому, что этот господин оказался одним из гостей, можно довольно точно сказать, что он из себя представляет.       Отвлекшись, Волков делает очередной глоток из бокала и снова вглядывается в глубь толпы. Глазами находит Разумовского и удивлённо присвистывает, когда понимает, что мужчина, только что сидевший по соседству, сейчас как раз разговаривает с Сергеем.       — Эй, а кто это? — Олег протягивает обходящей зал за чаевыми танцовщице крупную купюру, подзывая её к себе.       — О, так это же.. — девушка усмехается, присаживаясь рядом, и, наклонившись близко к Волкову, шепчет фамилию, добавляя: — Старикан сейчас, наверное, клеит того симпатичного рыжего мальчика, видишь, как руку ему на талию положил.       — Интересно, — хмыкает Олег и продолжает внимательно наблюдать. Он нисколько не волнуется за Сергея и, конечно, не ревнует его, но всё тело вновь застыло в ожидании действия.       Он не слышит, о чём идёт разговор, но, по-видимому, Разумовский что-то резко отвечает, а потом и вовсе грубо скидывает с себя руку в золотых кольцах. И тут же, откуда ни возьмись, за его спиной появляются два охранника и скручивают ему руки.       — А ты не хочешь идти спасать принцессу? — заметив тень беспокойства во взгляде собеседника, девушка смеётся, накручивая на указательный палец кудрявую прядку.       — Что-то не вижу там попавших в беду принцесс, — Волков довольно ухмыляется и откидывается на спинку дивана, кивая на Разумовского.       В следующее мгновение Сергей, казалось сдавшийся и притихший, парой движений раскидывает схвативших его амбалов. Недооценивший его богатей получает звонкую пощёчину, такую, что еле удерживается на ногах, и Разумовский тут же добавляет ему со всей силы коленом в живот. Поднимается суматоха, люди, заметив драку, начинают суетиться, разбегаются в стороны, а Олег открыто смеётся.       — Ладно, чао, красотка, — он суёт девушке ещё одну купюру и поднимается навстречу выскользнувшему к нему из толпы Разумовскому. — Ну, как дела? — улыбается Волков.       — Всё прекрасно, — Разумовский, дразня, коротко целует его в щёку и, хватая под руку, тянет к выходу. — Здесь невероятно скучно. Ставлю ноль из десяти этому заведению.       Олег согласно кивает и спешит за ним, мысленно облегчённо выдыхая. Учитывая сегодняшнее настроение Сергея, всё ещё обошлось вполне благополучно. Для обидчиков, естественно. Подумать жутко, чем бы всё обернулось, если бы в такой ситуации ярость взяла бы верх над разумом.

***

      — Надо мною тишина, небо полное дождя. Дождь проходит сквозь меня, но боли больше нет... — напевает себе под нос Волков, помешивая деревянной лопаткой шкварчащие на сковородке овощи.       Сейчас, впервые за весь этот напряжённый день, он чувствует себя удивительно спокойно, наконец полностью расслабившись. Конечно, приготовление ужина не совсем его инициатива, а лишь результат того, что Сергей поленился нанимать повара, но Олег действительно наслаждается этим занятием, хоть даже и сам не до конца понимает это. Ему нравится возиться на кухне. Есть что-то такое, волшебное что ли, в этом процессе готовки, когда из самых вроде бы простых и не всегда вкусных ингредиентов в результате получается чудесное блюдо. Волков ловко управляется с кухонными ножами и сковородками точно также, как и с разными видами оружия. И ещё, он делает это красиво.       Дверь на кухню плотно прикрыта, чтобы запах еды не разносился на весь дом, соус в кастрюльке тихо булькает, шипит масло на сковородке. Погрузившись в процесс, Олег не сразу улавливает какой-то непонятный звук за дверью. Он хмурится, убавляет огонь на плите и высовывается в коридор.       — Олег! — доносится до него голос Разумовского.       — Вот ведь. Только подумал, что удивительно тихо, — тихо ругается Волков и, закрыв за собой дверь кухни, спешит на голос.       На обратном пути из клуба Сергей неожиданно притих, и Олег сразу чувствует эту перемену. Утренняя энергия неожиданно сменяется апатией, будто бы кто-то разом выплеснул ведро воды на маленький костерок. Пламя мгновенно пропало, затаилось, остались лишь тлеющие уголёчки, призрачные отблески ещё минуту назад пылающего огня.       И теперь Разумовский стоит в ванной, зажавшись в углу душа. Он весь в мыльной пене, мокрый и уже начавший замерзать, прижимает мочалку к груди и выглядывает из-за клеёнчатой шторки.       — Что стряслось? — с ходу спрашивает Волков, влетая в ванную.       — Наконец-то, — Сергей смотрит на Олега испуганными глазами, как на героя-спасителя, но в его голосе проскальзывают раздражённые нотки.       — Что? — Волков быстро оглядывается, но никакой опасности вокруг нет. — Полотенце забыл, что ли? — догадывается он.       — Нет, — Разумовский мотает головой и тыкает пальцем в противоположный угол душа. — Олег, там паук. Он был там только что где-то около крана, но я его сейчас уже не вижу. Убери его, умоляю, — жалобно скулит он, шаря испуганным взглядом по стене. — Он заползёт мне в волосы!       — Понял, — Олег деловито кивает, отодвигает шторку и, быстро заметив паука, хватает его полотенцем. Помочь Серёже в такой ситуации — буквально его долг. Этой хрупкой и уязвимой грани, которая сейчас открылась перед ним, обязательно нужна помощь, тем более, когда в опасности великая ценность — роскошные рыжие волосы.       Сергей облегчённо выдыхает:       — Унеси его теперь скорее и не пялься на меня, — ворчит он, быстро включая горячую воду и поворачиваясь к Волкову спиной. Ему бы очень хотелось высказать всю свою благодарность, но как-то неловко.       Уже в удобных спортивных штанах, в фиолетовой футболке и с тюрбаном из полотенца на голове, раскрасневшийся после душа Разумовский приходит на кухню. Он плюхается на стул и молча наблюдает за тем, как Олег накрывает на стол. Всё в его позе выражает скрытое раздражение и тревогу: руки сложены на груди, губы плотно сжаты, нога выстукивает непонятный ритм пяткой по ножке стула.       — А ты его убил что ли? — вдруг спрашивает Сергей, и Волков непонимающе хмурится.       — Чего?       — Что ты сделал с пауком? — неожиданно сурово переспрашивает Разумовский. — Ты что, прихлопнул его?       — Да нет, за окошко вытряхнул, — Волков отмахивается и продолжает своё занятие.       Сергей встаёт и торопливо идёт к окну, с минуту смотрит на хлещущий как из ведра ливень, нервно теребя тяжёлую штору.       — Лучше бы ты его убил, — сквозь зубы шипит он и вылетает из кухни, громко хлопнув дверью.       Волков закатывает глаза, тяжко вздыхает и, выждав немного, идёт за ним в его спальню. Ситуация сейчас требует терпения и осторожности, а ещё мягкости и спокойствия. Олег уже привык к этому, и сейчас не позволяет себе злиться.       Когда он приходит, Сергей, накрывшись одеялом с головой, лежит на кровати.       — Не подходи ко мне. Ты убил паучка, он ничего плохого не сделал, — от прикосновения руки Олега Разумовский весь передёргивается, словно его ударило током.       — Да не погиб он, уполз под карниз, я видел, — Олег болезненно морщится, чувствуя угрызения совести.       — Точно видел? — Сергей чуть приподнимает голову.       — Ладно, не точно, — Волков зажмуривается, невольно сжимает пальцами его плечо. Никто, абсолютно никто, и никогда не может заставить его переживать такой широкий спектр эмоций за один несчастный день. Никто, только Серёжа. — Но живой он, подумай сам, у него же паутина есть, он справится, — Олег молчит ещё немного, а потом тихо просит: — Пошли ужинать, а? Поздно ведь уже.       — Ладно, — нехотя соглашается Разумовский, откидывает одеяло и, на ходу снимая с головы полотенце, выходит из комнаты. Волков провожает его взглядом и чуть улыбается.       Как бы ни было непросто, сколько бы он ни обжигался и ни царапался о разные грани трудного характера Сергея, это чувство очарования, привязанности и притяжение никуда не пропадает. Волков, кажется, навечно связан с Разумовским невидимыми нитями и никогда не сможет их разорвать. Просто потому что не хочет. Вроде бы именно такое чувство называется любовью. Хотя кто его знает, наверное, только чёртовы бабочки в животе в курсе.