Другие жизни писать легче

Грейнджер покачала головой и возвела глаза к небу, проклиная Поттера на чём свет стоит! А тот уже нечеловечьими глазами хлопает, да только вялое «ме‐е» и выдавливает. Грейнджер сложила руки на груди и поёжилась от прохладного зимнего ветра. Она даже не знала, что делать: смеяться или плакать. Потому поспешила спрятаться в палатке. Может, она просто посчитает до десяти, и, когда откроет глаза, её друг снова станет собой. Голова козлика тире Гарри показалась в проёме. Гермиона, повернув голову, крикнула ему: – Чтобы на мою еду даже не смотрел, – и нервно хихикнула, поправляя кучу консервов, чтобы те не развалились. М‐да, кому рассказать, не поверят! Мальчик‐который‐выжил - козёл! И совсем не в переносном смысле, а хотелось бы. Как так вышло? Она догадывалась. Лес, в котором в этот раз разбился их лагерь, был необычным. И знали о нём немного: только что водится там нечисть всякая, пусть и менее опасная, чем в Запретном лесу, да и растёт тут много чего удивительного. Но главное - это вода! За ней они и пришли сюда. Конечно, записей не много было и все они расходились в своих выводах, но отчаяние их захватывало. Вода эта, как писалось: «Исцелит доброго, погубит тьму». В надежде уничтожить крестражи с помощью этой воды они и решили сюда сунуться. Но, похоже, Гарри не принял её нотации о том, что если пить - то только воды от «Агуаменти». Гермиона не знала, что теперь делать. Крестражи нужно найти и уничтожить; дружок Ронушка сбежал к мамочке, а Избранный теперь не просто «Сохатик», а самый настоящий козлёночек… – Ме‐е, – проблеял Гарри‐козёл, потеревшись о руки Гермионы. – Даже не думай подлизываться! – фыркнула она, отдёргивая руки и выводя новоиспечённого козла на улицу. – Иди вон лучше травку поешь, всё равно никакого толку! – и захлопнула вход в палатку. Ей надо было подумать.

***

Грейнджер еле успела убрать ногу от мало приятного на вид растения с шипами. Уже неделя прошла, как Поттер стал козлом в самом прямом смысле этого слова. За это время она успела найти воду и попыталась уничтожить медальон. К слову, он и стал первопричиной их ссоры, из-за которой Гарри беспечно ушёл в лес и напился чудо‐воды. Когда та, с мерзким шипением, разъела крестраж, Гермиона была довольна собой как никогда. И сейчас она шла к хорошему источнику, который был недалеко от лагеря, чтобы набрать несколько фляг этой воды. По её подсчётам, крестражей осталось около двух, и одной фляги должно было хватить, однако, Грейнджер всегда была предусмотрительна. Всё-таки война, и иметь немного на чёрный день не помешает. Когда она возвращалась назад, обновляя согревающие чары, то задумалась о формулировке действий этой воды. Как она определяет свет и тьму? Этот вопрос мучил её, поэтому она решила остаться в этом месте на недельку, чтобы сходить за ещё одной флягой для экспериментов. Такая вещь интересная и о ней так мало известно. – Ме‐е, – встречал её козёл, когда Гермиона прошла сквозь защитный барьер. Он подбежал и возмущённо тыкал рогами ей в бок. – Ага, и тебе привет, – даже не посмотрев, Гермиона прошла мимо него в палатку. Скинув сумку, она, запыхавшись, села на раскладушку, что была её единственной кроватью. Да, спина болит, но не на полу зато! Гермиона опёрлась руками о края раскладушки, расслабляясь и позволяя себе прикрыть глаза; спокойно вздохнуть. Но когда она открыла глаза, перед её лицом вновь появился Гарри‐козёл, и в этот раз она заметила письмо на его роге. – Откуда это у тебя? – она строго посмотрела на козла, но тот лишь фыркнул и скинул письмо с рога. Рядом приземлился чёрный пух, что шёл вразрез с окрасом шерсти Гарри. Затем он с невозмутимым видом сел напротив. – Понятно. Хм. Грейнджер не спешила брать конверт в руки. На вид он был пухленький и помятый. Первым делом она проверила его на сглазы и следящие чары. Ничего подозрительного не обнаружив, распечатала. После прочтения, Грейнджер коснулась серебряной подвески львёнка на шее и ещё минут пять пыталась всё уложить в голове. Поттер‐козел всё совал свою морду в письмо, но, похоже, став животным, возможность читать его покинула. Помощь пришла откуда не звали. Ей писала её старая «подруга» — Беллатрикс Блэк. Нервный смешок вырвался непроизвольно, а внутренности сдавила тревога. Похоже, неделя экспериментов над чудо‐водой откладывается.