Перидот исекай

Рассвет в горах Шильтвельта был не розовым и ласковым, а резким, как удар ножа. Холодный, серый свет ворвался в долину, высвечивая острые пики и глубокие, синие тени ущелий. Воздух был чистым и колючим, пахнул снегом, камнем и хвоей, но под этой свежестью Перидот чуяла что-то еще – едва уловимый запах тления, как от старого пергамента, пробивающийся сквозь аромат горных трав. *Тени? Или просто воображение, разбуженное словами Хельги?* Они шли молча, напряженно. Ляпис опиралась на плечо Перидот, ее лицо было скрыто капюшоном плаща, который дала им старуха – грубая, темная ткань, пропитанная тем же дымным ароматом трав, что и чай. Каждый шаг давался Ляпис с усилием, но она стискивала зубы, не издавая ни звука. Ее правая рука была постоянно прижата к груди, где под одеждой скрывалась невидимая Солнечная Капля. Перидот ловила себя на том, что тоже непроизвольно касается того места на бедре, где раньше лежал теплый Камень Пути Грега. Теперь там была пустота, зудящая, как не зажившая рана. Хельга проводила их до края деревни, до начала узкой, едва заметной тропы, уходившей вверх по крутому склону, поросшему низким, колючим кустарником и усеянному острыми камнями. «Идите вдоль ручья, пока не увидите Камни Предков», – прошептала она на прощание, ее старые глаза метнули быстрый, оценивающий взгляд по склонам, еще залитым предрассветной синевой. «Не оглядывайтесь без нужды. Не слушайте шепот ветра. Он иногда лжет». И растворилась в тени своего дома так же бесшумно, как и появилась. Теперь они были одни. Словно две песчинки на склоне огромной, безмолвной каменной волны. Шум ручья, бежавшего где-то справа, внизу, заросшего ольхой, был единственным звуком, нарушающим гнетущую тишину. Но тишина эта была обманчивой. Перидот чувствовала ее вес, ее плотность. Как будто горы затаили дыхание и наблюдают. – Как нога? – тихо спросила она, стараясь не сбить дыхание на подъеме. – Держится, – коротко бросила Ляпис. Ее голос звучал глухо из-под капюшона. – Идет кровь? – Пока нет. Повязка сухая. – Перидот солгала. Небольшое темное пятно проступало на темной ткани плаща. Но признаться в этом сейчас значило подлить масла в и без того пылающий костер тревоги Ляпис. И привлечь… внимание. Они шли еще час. Солнце поднялось выше, но не принесло тепла – лишь ослепительно яркий свет, от которого слезились глаза. Тропа петляла, то теряясь среди осыпей, то вновь появляясь, вытоптанная копытами горных козлов. Перидот то и дело спотыкалась о камни, ее мышцы горели от непривычной нагрузки и от постоянного напряжения – ожидания подвоха, незримого удара. Именно в один из таких моментов, когда она, помогая Ляпис перешагнуть через поваленное ветром дерево, оступилась и чуть не уронила подругу, она *услышала*. Сначала это был просто шум ручья – громче обычного. Потом в нем проступил… голос? Низкий, скрипучий, как несмазанные петли. Не слова, а скорее ощущение, вползающее прямо в мозг: *...устала... брось ее... слабая... обуза... она погубит...* Перидот резко замерла, схватив Ляпис за руку. Сердце колотилось как бешеное. – Ты слышала? – прошептала она, вглядываясь в заросли кустарника справа, откуда, казалось, доносился звук. Ляпис напряглась, ее рука в перчатке сжала предплечье Перидот. – Нет. Что? – Ее голос был резким, настороженным. Она вслушивалась, поворачивая голову, но в ее глазах читалось лишь напряжение от боли и концентрации. Она *не* слышала. *Только мне?* – подумала Перидот с ужасом. *Потому что я "чужеродность"? Факел в ночи?* Шепот стих так же внезапно, как и появился, растворившись в грохоте воды. Но холодок страха остался, въедаясь под кожу. – Ничего, – выдавила Перидот, заставляя ноги снова двигаться. – Показалось. Устала. Ляпис не поверила. Это было видно по ее сжатым челюстям, по тому, как она теперь чаще бросала взгляды не только вперед и по сторонам, но и на Перидот, словно пытаясь прочесть на ее лице то, что недоступно ее ушам. Они шли еще, молчание стало еще тяжелее, пропитанным недоверием и невысказанным страхом. Тропа вывела их на небольшое плато. И тут они увидели *их*. Камни Предков. Они стояли полукругом на краю плато, обращенные к бездне ущелья. Три огромных, грубо отесанных глыбы темного, почти черного камня, покрытого лишайниками и мхами. Они не были похожи на обычные валуны. В них чувствовалась рукотворность, древняя и нечеловеческая сила. На поверхности ближайшего камня были высечены глубокие, стилизованные изображения – спирали, переплетающиеся линии, напоминающие то ли волны, то ли змей, то ли корни деревьев. Солнце, падая под углом, отбрасывало от камней длинные, искаженные тени, которые тянулись к ним, как щупальца. В центре полукруга камней лежал плоский камень, похожий на алтарь. На нем не было ни мхов, ни лишайников. Он был чистым и… теплым на ощупь, как Перидот почувствовала, невольно подойдя ближе. От камней веяло не просто древностью, а *мощью*. Той самой, о которой говорила Хельга. Защитой. Но и… вызовом. Как будто место спало, но спало чутко, готовое проснуться. – Вот оно, – прошептала Ляпис, сбросив капюшон. Ее лицо было бледным, но в глазах горел азарт исследователя, смешанный с облегчением. Она сделала шаг вперед, к алтарному камню, словно притягиваемая невидимой силой. Перидот хотела предостеречь ее, но в этот момент *зашептали* снова. Не один голос, а множество. Целый хор скрипучих, шипящих, леденящих душу звуков, доносящихся не из кустов, а, казалось, из самой скалы под их ногами, из трещин в древних камнях, из воздуха: *...место Силы... но наша... наша давно... свет Капли гаснет... отдай ее... отдай чужую... ее страх вкуснее...* На этот раз шепот был громче, настойчивее. Он вибрировал в костях, заставляя зубы стучать от холода, которого не было. Перидот вскрикнула, зажав уши руками, но это не помогало – голоса звучали *внутри*. Ляпис резко обернулась. Она не слышала слов, но *чувствовала*! Она видела, как Перидот корчится от невидимой атаки, видела, как тени от Камней Предков вдруг ожили, заколыхались неестественно, потянулись к ним, становясь гуще, чернее, обретая смутные, пугающие очертания. И она увидела нечто другое – тусклое, прерывистое голубое свечение, пробивающееся сквозь ткань на ее груди. Солнечная Капля, как предупреждала Хельга, слабела под напором Теней в этом месте Силы, которое должно было быть убежищем! – Нет! – крикнула Ляпис, не зная, что делать, но инстинктивно бросаясь к Перидот, чтобы прикрыть ее своим телом, своей ослабевающей защитой. Ее рука снова нащупала место амулета. – Держись! Не слушай их! Но шепот нарастал, превращаясь в визгливый гул, а тени сгущались, обретая когти и пустые глазницы, готовые поглотить обеих – факел из иного мира и гаснущий маяк Капли. Древние камни стояли немыми свидетелями, их защита, о которой говорила Хельга, казалась мифом, развеянным холодным горным ветром, принесшим с собой голоса из межмирий.