Избалованные детки

Громкая музыка, бьющая по ушам, приятной дрожью расползается под кожей, подобно мурашкам, стекая по моим венам, напоминая легкий наркотик, опьяняющий своим опиумным эффектом. Я словно под кайфом, а музыка – мой героин. Очередная вечеринка, на которую были приглашены самые популярные студенты нашего колледжа, чьи имена абсолютно у всех на слуху. Красотки от «Dolce» и парни от «Gucci». Доступ на эту вечеринку обеспечен лишь тем, кто привык за ночь спускать по несколько тысяч родительских евро на алкоголь и белоснежные россыпи кокаина на зеркальном столике, отражающем наши красные глаза с полопавшимися сосудами, распухшие после поцелуев и минета губы, и мятую после трехминутного секса одежду в одной из ванных комнат огромного особняка. Мы любим наше смазанное отражение в огромном зеркале, кричащее о похоти и разврате. Мы любим секс также сильно, как дорогие украшения от «Bvlgari» и роскошные машины от Rolls Royce. Мы коллекционные фарфоровые куклы с остекленевшим взглядом и бриллиантовым штампом на запястье. Нас единицы, упакованные в эксклюзивные «обвертки» от «Prada» и «Versace». Мы слишком дорогие, чтобы принадлежать хоть кому-то. Мы слишком свободные и гордые, чтобы признавать очевидные вещи. Мы – это просто красиво, даже если на деле никогда и не было «нас». Кто запретит нам мечтать?! Здесь могут находиться лишь те, у кого моральные принципы находятся на слишком низком уровне, чтобы отличить любовь от банального секса на заднем сидении новенького Ягуара, пахнущего крокодильей кожей и дорогим парфюмом. Здесь могут находиться лишь те, для кого Бог и Сатана являются одним человеком с двойственной натурой. Несколько стонов до финального: «ты была хороша». Мы не ходим каждое воскресение на утреннюю мессу в костел, покрыв наши девичьи головы платками, и не надеваем длинные юбки ниже колен, ведь для того чтобы замолить все наши грехи нам понадобится как минимум несколько дней. Нет, мы не так уж и низко пали, просто кто-то другой установил, что же считается аморальным и «грязным». Мы не заходим к ксёнзу, чтобы признаться ему в том, во что мы все играем, только потому, что есть вещи, которые не выходят за пределы нашего «мира». Мы слишком прекрасны, чтобы скрывать нашу красоту. Мы слишком расчетливы, чтоб играть открыто. Здесь не существует никаких границ и правил. Каждый устанавливает их сам для себя. Каждый сам решает, когда же прочертить черту, за которую нельзя переступать. Каждый знает, когда ему следует остановиться, но редко, кто это все же делает сам. Жить по максимуму – это то, чему научены мы. Наша жизнь, как ночные гонки - слишком много повторов, запретов и ТАБУ, но в итоге самый лучший получает все. Я осматриваю огромный зал, замечая, что практически все уже прилично пьяны и как обычно собрались в кругу, дабы сыграть в свою любимую игру «truth or dare». Нам нравится копаться в чужом грязном белье, ведь зачастую именно скелеты, спрятанные в чьем-либо шкафу, поддерживают в нас интерес. Нет, не к жизни, а к тому, чтобы постоянно придумывать все новые и новые сценарии того, как же поиграть с чьей-либо судьбой, превратив человека в обычную тряпичную куклу, с прибитыми к ее запястьям и ногам, канатами. Мы любим, играть, только так, мы чего-то, да, стоим. Мы могли бы сниматься в кино, да вот только в жизни все ярче. Мы знаем, когда нужно нажать на «стоп», но обычно давим по газам. Опасность – это наше второе «я». Слабакам среди нас явно не место. Слабаков здесь топчут и сжирают. Нет, мы отнюдь не жестоки, как может показаться на первый взгляд, мы просто отбираем себе подобных. Мы не изверги, мы просто в детстве с куклами не наигрались. Оторванные ручки и ножки под столом. Ретроспектива наших настоящих дней. Я сажусь в круг и благодарно принимаю бокал с «Bacardi» из рук Тома, между ног которого расположилась какая-то брюнеточка с явно искусственным выражением лица и слишком яркими линзами, что так отчетливо сверкают при приглушенном свете. Пластмассовых улыбок полны наши ряды. Она похожа на вампира, готового вкусить немного крови. Его пальцы играются с прозрачной тканью ее нижнего белья. Чуть приоткрытый ротик свидетельствует о том, что она уже находится на пике. Я вижу, как он что-то шепчет ей на ухо, заставляя ее звонко засмеяться. Я всегда поражалась его вкусу. Каждая из его девушек была похожа на эксклюзивную игрушку с идеальными кукольными чертами лица. Каждая из них могла бы стать анорексичной моделью с тотальной зависимостью от кокаина и бокала виски в свободной руке. Иногда мне кажется, что они словно не живые, и только их громкие стоны и крики выдают то, что они отнюдь не манекены, стоящие в самых дорогих бутиках Берлина. Я отвела свой взгляд от разворачивающейся на моих глазах картины и сделала большой глоток. Я наблюдала за всем отстраненно, лишь иногда отвлекаясь на стоны, что издавала очередная шлюха Тома. Им бы впору сниматься в качественном порно. Чертовы извращенцы. Я ухмыльнулась собственным мыслям и потянулась к вазочке с разноцветными пилюлями. Роскошное меню для настоящих гурманов. Желтая на ужин. Я прикрыла веки, ощущая, как она постепенно рассасывается у меня на языке, оставляя слегка горьковатое послевкусие и приятное наркотические опьянение после. - Крис, ты готова играть? – Пьяный голос Тома вывел меня из транса, в который я, кажется, впала после экстази. Я люблю новые игры, пари и споры. Я люблю выигрывать у него. Я люблю быть лучшей, хоть и он чертовски хорош. - Ты же знаешь, что я всегда готова к нашим играм. – Подмигивает, пьяно ухмыляясь. - Помнишь новичка с первого курса? - Какого? Их было слишком много, чтобы я смогла запомнить. - Ну, того педика с подведенными глазами и выкрашенными в черный цвет волосами. Красивый такой, но с отвратными шмотками. Сразу видно, что попал он к нам из своей деревушки, а там о высокой моде люди, небось, и не слышали. Пол партнера для нас не имеет значения. Бесполые игрушки - как пешки на шахматной доске. - Да, мой дружок ему преподал хороший урок. – Все заржали, вспоминая испуганные глаза того паренька. Если бы не его ужасный внешний вид и очки, я бы даже могла сказать, что он в моем вкусе. Я засмеялась, вспоминая, насколько нелепо он выглядел. Обычный книжный червь, находящий прелести жизни в очередном учебнике по биологии или же философии. Трудно ему придется в нашем колледже, где абсолютно все играют по нашим с Томом правилам. Он явно не был из тех студентов, которые попали в колледж благодаря родительским связям или умелого ротика. У него есть мозги. - Ну, так вот. – Том сделал затяжку, выпуская клубы сигаретного дыма через ноздри. В такие моменты он выглядел особенно расслабленно и спокойно, словно это не в его голове родился очередной план по уничтожению невинного человека. - Я хочу, чтобы ты поигралась с ним. Влюби его в себя, растопчи, делай, что хочешь. Мне плевать. Я хочу, чтобы этот паренек уяснил, кто устанавливает правила в нашем колледже. Я хочу, чтобы он потерял от тебя голову, а затем ты разобьешь ему сердце, признавшись, что это была лишь театральная постановка. Небольшая реприза для богатеньких ублюдков, вроде нас. Как ты смотришь на мое предложение? Мы так развлекаемся, когда нам слишком скучно. - А что получает победитель? – Нас всех интересуют призы. - Победитель получает все. Ты сама выберешь свой приз. - А если я проиграю? - Поверь, я позабочусь о том, чтобы ты навсегда запомнила день своего провала. - Даже не надейся. – Я кинула на него еще один взгляд, отмечая про себя, что его пальцы уже вовсю блуждали по телу красотки, иногда толкаясь внутри, скользя резко и жестко. Она сидела, откинув голову назад, и жалобно поскуливая. Красивая собачонка на коротком поводке от «Svarovski». - Этот мальчик будет моим. Каков срок? - У тебя есть ровно месяц. - Милый, ты недооцениваешь меня и мои способности соблазнения. – Самонадеянно хмыкнула я. - Я уже навел справки, и затащить его в постель – это не такая уж и легкая задача. Найти его проще всего либо в библиотеке, либо же в одном из наших клубов для таких зануд как он. - Что ж, ты же знаешь, что я люблю трудности, и они меня никогда не останавливали. – Я провела кончиком языка по губам, развратно разводя ноги. Никакого нижнего белья – еще одно правило в нашей тусовке. - Значит, ты согласна? – В его глазах загорелся дьявольский огонек. Ничего хорошего ожидать не стоит. - Да. – Я протянула ему свою руку. Доля секунды и спор был официально открыт. Чья-то судьба вновь оказалась в наших руках. Я лично обрежу канаты, чтобы насладиться его падением. Я готова играть. Я выгибалась в спине, когда Алекс резкими толчками погружался в мое тело. У него невероятно нежные руки и волшебные пальчики, которые любую способны свести с ума. Музыка за дверью, кажется, стала еще громче, а пьяные крики с каждой секундой лишь усиливались. Мы гуляем так, словно завтра никогда не наступит. А может, и не будет никакого завтра? Я обхватила его талию ногами, двигаясь в одном ритме с его толчками. Дверь в спальню резко распахнулась, и в комнату ввалился пьяный Том с еле стоящей на ногах девушкой. - Что тебе надо, Том? – Зло прошипела я, кусая от наслаждения губы. - Мне нужен презерватив, желательно два. - А где же твои, ммм,блять, Каулитц, мне не до тебя. Что у тебя за привычка врываться именно тогда, когда я с кем-то трахаюсь? Нравится подглядывать? Я всегда подозревала, что ты тайно влюблен в меня. - Не льсти себе, дорогая. Крис, ты слишком много говоришь. Где твои презервативы? - В сумочке, рядом с кроватью. – Том подошел к нам и поднял с пола мою сумочку, остановившись лишь на мгновение, чтобы взглянуть на мое обнаженное тело. Он провел пальцем по моему соску, резко его сжимая. Я простонала, ощущая, как внизу живота появляется знакомое ощущение, похожее на наполняющийся водой шар, готовый в любую секунду лопнуть. Для нас не было странным видеть друг друга обнаженными. Для нас все было слишком привычным и обыденным. У нас нет моральных принципов. - Каулитц, твою мать, иди отсюда. – Мы могли позволить себе многое, но знали, что, ни один из нас никогда не перейдет границу дозволенного. Он для меня словно брат, мой лучший друг. Это странно в нашем «мире», но он для меня абсолютно все. - Ухожу уже, гнать меня совсем необязательно. Но, черт, если бы ты не была мне, словно сестра, я бы прогнал его и показал тебе, на что способны настоящие мужчины. – Я засмеялась, отталкивая его от кровати. Он повел свою девушку к выходу, прикрывая за собой дверь. Я вновь улыбнулась и принялась целовать Алекса, впиваясь в его губы грубым поцелуем. – Да, и, кстати, со мной ты была бы более влажной. – Он подмигнул мне и быстро прикрыл дверь, чтобы в него не попала подушка, которую я кинула следом. Чертов кретин. Я опустила свою руку по груди, стирая капли пота. Чуть ниже к животу. Пальцы приятно ласкали чуть влажную кожу, вызывая дрожь во всем теле. Я надавила пальцами на свой клитор, ощущая, насколько же я была влажной. Я определенно умею выбирать себе партнеров на ночь. Я вцепилась ногтями в его спину, оставляя еле заметные красные следы и царапины. Я ставлю свою метку. Я люблю клеймить игрушки, принадлежащие мне. Кто решится перейти мне дорогу? Он продолжал толкаться, все глубже и глубже проникая внутрь. Я прикрыла глаза, шире раздвигая свои ноги. Главное запомнить его имя, чтобы как-нибудь ему перезвонить. Он сделал еще несколько грубых толчков и кончил. Я обессилено упала на спину, раскидывая руки и ноги в сторону, подобно морской звезде. Ну, и кто мне скажет, что я не королева? - Ты была хороша, Крис. Лучше всех. - Я знаю, Алекс, не ты первый, кто мне об этом говорит. – Он театрально нахмурился, ложась рядом со мной. Обычно после секса, я не остаюсь в кровати с теми, с кем трахаюсь, но сейчас я слишком устала, чтобы спорить на эту тему. «Ох, да… Том. Мм, сильнее… да, черт…» – Через стенку я услышала стоны девушки, что Том подцепил сегодня. Да, он определенно знает, как заставить девушку кричать. Я довольно прикрыла веки, постепенно погружаясь в сон. Мы умеем жить так, чтобы о нас говорили. Мы умеем жить так, чтобы нас помнили долго. Мы умеем жить так, чтобы после смерти не было обидно. Мы умеем жить. Аминь.