Избалованные детки

Самое противное, что остается на утро в виде воспоминания после подобных вечеринок – это жуткая мигрень, а так же несколько походов в туалет, в который уже заранее выстроилась очередь, чтобы оставить на красивой мраморной плитке, привезенной на заказ из Венеции, свои следы в виде красочного и запоминающегося рисунка. Хозяйке доме давно все равно, она наймет для этого прислугу. Она редко бывает дома, чтобы заметить, что ее любимая антикварная ваза давно используется для хранения наркотиков, а запасы самого лучшего вина практически опустели. Мы могли бы затмить Гогена, но на наши картины мерзко смотреть. Мы могли бы стать людьми, но куклы нынче в моде. Мы остаемся там, в конечном итоге, ложась на холодный пол, и прижимаясь к нему лбом, чтобы остановить головокружение и явные приступы тошноты. Мы сжимаем руки в кулаки, впиваясь идеально наманикюренными ногтями в ладони, оставляя уродливые вмятины. Нас знобит, и мы прекрасно знаем, что это действие наркотиков и алкоголя, которые запрещено смешивать. Мы знаем, но, не смотря на это, все также продолжаем жить. В такие моменты мы слишком одиноки и слабы, но мы горды и никогда не попросим о помощи. Мы выходим из туалета, поправляя наши прически и макияж, ведь куклы должны быть идеальны. Несколько штрихов карандаша и блеска, и мы вновь в норме. И никто не сможет догадаться, что мы там все…. Рыдаем? А разве куклы могут плакать? Мы привыкли пить до последней капли, опустошая хрустальные бутылки от «Hennessey». Стоимость каждой превышает доход среднестатистической семьи в Германии. Но мы ведь не как все, пора уже привыкнуть и к тому, что мы намного лучше. Кто запретит мне нацепить свою корону? Кто запретит мне полюбить себя? Я устало простонала, ощущая, как в голове словно взорвалось несколько шаров, которые еще вчера наполнялись водой у меня в животе. Пальцы осторожно массировали виски, лишь бы противное ощущение тошноты, наконец, отступило. Я ненавижу дни, наподобие этих. Когда ты проклинаешь абсолютно все на свете, лишь потому, что по глупости пошла на вечеринку. Но пропустить такое событие, для нас означает, позволить людям забыть наши лица и имена. У нас свои смешные и надуманные ценности и цели. У нас не так, как у других. Нас учили не мешать алкоголь и наркоту. Но кто сказал, что мы не нарушаем правил? Мы – короли в своем забытом царстве, ведь за его пределами мы для людей никто. Я медленно повернула голову набок, в надежде увидеть там Алекса, но кровать уже была пуста и лишь смятое постельное белье с каплями засохшей спермы, и приятная боль во всем теле, доказывали мне то, что это не было очередным приятным сном или плодом моей воспалившейся после экстази, фантазии. Подушка рядом со мной впитала в себя сильный и терпкий аромат его туалетной воды. Он всегда умел идеально подбирать такой парфюм, от которого девушке легко было потерять голову. Он умеет соблазнять, но, как и все мы не умеет любить. Мы не рвемся к какому-то постоянству. Мы не рвемся к этой чертовой любви, лишь потому, что наша жизнь итак разнообразна. Любовь испытывают лишь глупцы, которые не знают, что потом грядут страдания. Любовь испытывают те, кто не был в ней давно разочарован. А я… а я – это отдельная история, о которой вам уж точно не хочется знать и слушать. Я медленно потянулась на кровати, ощущая легкое покалывание во всем теле, сконцентрировавшееся в самом низу живота. Мне всегда мало и хочется намного больше. Я ненасытный в сексе человек. Но я не нимфоманка, как сказал бы Том, я просто предпочитаю жить по максимуму, не думая о том, что будет дальше. Об этом задумается кто-нибудь другой. Если алкоголь, то до головокружения. Если секс, то до боли в мышцах. Я довольно улыбнулась, лаская собственное тело. Каждое нервное окончание приятной дрожью отзывалось на мои нежные прикосновения. Пальцы легко скользнули внутрь, ощущая невероятный жар и влажность. Я чуть шире развела ноги в сторону, проникая еще глубже. Мои губы приоткрылись в немом стоне, а бедра начали вздрагивать, приподнимаясь вверх. Я надавила подушечкой пальца на покрасневший и набухший клитор, вскрикивая. Мое тело – как красивая черная гитара «Gibson», и только лучшему я разрешу на ней сыграть. Я в последний раз прогнулась в спине и упала на шелка простыней, тяжело дыша, и ощущая, как сердце бьется в ребра. Казалось, что именно сейчас оно пробьется наружу. Я на долю секунды закрыла глаза, наслаждаясь приятной тяжестью, свалившейся на мое тело. Если бы не колледж, я бы осталась тут до вечера, чтобы выспаться. Все же веселиться в воскресенье, зная, что на следующий день занятия, не самая лучшая идея, но нам можно все. Я повернула голову и заметила на столике стакан с соком и аспирин. Я аккуратно вытащила из-под стакана записку и развернула ее. «Я знаю, как ты будешь чувствовать себя, когда проснешься. И все же ты прекрасна, когда спишь, и твое тело прикрыто лишь тонкой тканью простыни. Я понимаю, почему каждый желает тебя. Том» Я бы улыбнулась от умиления, если б не знала, что в конечном итоге он попросит о каком-нибудь одолжении взамен, но сейчас это не имело никакого значения. Я запила таблетку соком и направилась в душ. Как обычно с высоко задранной головой я вошла в здание нашего колледжа. Мне нравится наблюдать за тем, как при виде меня у парней подкашиваются ноги, а девушки от злости и зависти кусают свои прелестные губки. Лучше бы поберегли их для шикарного минета, который им еще сегодня предстоит сделать. Я изящным движением руки откинула прядь волос, облизывая свои пухлые губки. Каждый сейчас ловит мое движение, чтобы в дальнейшем перед зеркалом провести целый вечер, пытаясь его скопировать и позже изобразить. Глупо пытаться быть мной, ведь это изначально невозможно. Я эксклюзив в единичном экземпляре. Я направилась к своему шкафчику, дабы достать учебники, которые мне понадобятся для философии. Меня мгновенно окружили девочки, желающие попасть в нашу тусовку. Мне смешно наблюдать за их жалкими потугами в попытке соответствовать нам. - Крис, ну, как вчера прошла вечеринка? – Они не были там, и им хочется хотя бы немного ощутить себя частью «нас». - Как обычно на высшем уровне. – Я самодовольно выгнула бровь, наблюдая за этими дурочками. Как же мне в такие моменты хочется рассмеяться им в лицо, давая понять, что мы с Томом их используем в наших корыстных целях, но покорные «собачки» нам по-прежнему нужны. - А ты приехала не с Томом? Что-то мы его не видели. – Да, как же я забыла, что каждая из них мечтает оказаться в постели Тома. Они не учли тот факт, что он выбирает себе только самых лучших. - Нет, он уехал раньше. К тому же, с чего вы взяли, что он должен быть со мной? Я ведь не держу его на привязи. - Но, всем ведь известно, что вы редко когда проводите время не вместе. – Я улыбнулась, на этот раз не едко и высокомерно, а с какой-то даже не свойственной мне долей тепла. – Вы всегда рядом. Сложно представить вас по отдельности. Он единственный, кому бы я могла сказать «люблю». - Да, но сегодня я его еще не видела. Он уехал с вечеринки намного раньше меня. Может, решил подвести свою шлюшку до дома. Я проснулась, а меня ждала записка от него. Я думаю, он приедет позже. – Я резко захлопнула дверцу и направилась на первую пару, даже не удостоив их прощального взгляда. Что со мной? Я зла. - Крис. – Я обернулась и увидела Тома, который бежал в мою сторону. В отличие от меня он успел надеть новые шмотки и привести себя в порядок. - Спасибо. – Он непонимающе выгнул бровь. Кажется, у нас с ним даже одинаковая мимика и привычки. - За что? - За сок и аспирин. Я не знаю, чтобы без тебя делала. – Смеющиеся глаза немного потускнели, и улыбка сползла с его лица. - Наверное, была бы одинока. – В его голосе не было ни нотки сарказма или насмешки. Он был серьезен и меня это немного настораживало. – Наверное, тебе бы не с кем было проводить вечера или напиваться до беспамятства и нюхать кокаин до отключки. Наверное, ты бы не была такой заносчивой стервой, думающей лишь о себе. Наверное,… все было бы иначе. Не так как сейчас. Разве тебе так не кажется? – На этот раз в его голосе появилась знакомая мне издевка, а глаза задорно заблестели. Он редко бывает серьезным, и чаще всего все переводит в шутку. Но я то знаю, что первые слова были искренними. Первые слова были его личным страхом. Никто не должен знать, что даже избалованные детки боятся одиночества. Никто не должен знать, что даже мы боимся темноты. - Тогда я предпочитаю быть заносчивой стервой с невыносимым характером и жутким поведением, если рядом будешь ты. Я готова быть для них «убийцей», если ты пообещаешь быть со мной. – На этот раз серьезный тон был у меня. Я не привыкла говорить на подобные темы, так как заключение всегда не слишком радужное. Без него не было б меня. - Тогда я предпочитаю ломать чужие жизни, играясь с ними как с тряпичными куклами. Тогда я предпочитаю быть той, кем мечтают быть окружающие и кого ненавидят остальные. Тогда я предпочитаю быть Кристин Шульц, если это означает, что рядом со мной будет именно Том Каулитц. Тот, с кем мечтают быть все, и кого боятся остальные. Я предпочитаю быть той, кем являюсь сейчас, ведь именно такой, ты меня и полюбил. Властной, сильной, надменной и высокомерной, богатой и тщеславной. Опиумный бред или новое откровение. Наркотические слезы или человеческая боль. Он с удивлением смотрел на меня, видимо не ожидая, услышать что-то подобное. Он знает меня настоящую, но мне иногда кажется, что он не до конца осознает, насколько я зависима от него. Он не осознает, какую власть имеет надо мной, и я никогда ему не скажу об этом. Я никогда не признаюсь в том, что с ним бываю слаба. Я еще одна «собачонка» на коротком поводке, которая всегда с ним, подобно тени. Но у меня есть имя, а им даны лишь жалкие клички. Занавес пока еще закрыт, а значит рано начинать свою игру. Комедия… реприза? Пожалуй, будет драма. - Крис, тебе плохо? – Одно мгновение и я уже стою, прижатая к стенке. Он смотрит на меня так, как никогда не смотрел на своих «собачонок». Он действительно пытается понять, что со мной. В ответ лишь пустота и только надоедливое тиканье часов над нашими головами, и мерзкий шепот окружающих нас людей, заинтересованных в том, что же происходит. Несколько секунд и его пальцы переплетаются с моими пальцами, нежно их сжимая. Я ощущаю, как дрожат его руки, и мне впервые хочется плакать, ведь даже матери родной я не нужна. Я сжимаю его пальцы в ответ, сильнее притягивая к себе. Он вжимается в мое дрожащее тело, и мне кажется, что его грудная клетка вздымается и опускается в унисон с моей. Мне кажется, что внутри заряжена бомба, и кто-то вырвал чеку. До взрыва лишь несколько вздохов и отчаянных слов. До взрыва целая жизнь. Я боюсь, что он услышит, как рвано бьется мое сердце, готовое в любой момент остановиться. Он хочет доказать, что всегда рядом. Лбом прижимается к моему лбу. Его нежное дыхание на моем лице. Я всегда мечтала сосчитать его бесконечно длинные ресницы. Они слегка дрожат, отбрасывая тени на кожу щек. – Что-то случилось? Кто-то испортил тебе настроение? Я убью его. – И я знаю, что он убьет любого, кто причинит мне боль. Он растопчет того, кто посмеет заставить меня страдать. Он убьет, а я пойду за ним. В нашем мире нет ласки и любви, но в моем мире есть он. Господи, остановите кто-нибудь часы, замедлив сердца ход. - Нет, Том. Все в порядке. Идем на пару, мне не очень хочется в очередной раз выслушивать эти надоедливые причитания фрау Зальцер. - Ты не хочешь, чтобы они видели, что и в нас с тобой есть другая сторона? Ты боишься, что они узнают твои слабые места? - Да. – Он слишком хорошо знает меня. Иногда мне становится страшно, что ему известно то, что я бы предпочла оставить для себя. Иногда мне страшно, что у нас одна жизнь на двоих, один путь, который мы выбрали вместе, будучи детьми. - Пока я рядом, никто не причинит тебе боль. – И я знаю, что так оно и есть. Несколько глубоких вздохов и все хорошо. Улыбайся в 220 вольт, им не стоит знать о том, что и тебя бывает, душат слезы. Мы как обычно все собрались за нашим столиком во время ланча. Я услышала какой-то шепот, а затем взрыв настоящего смеха. Все указывали в сторону того самого «червя», о котором буквально ночью мы разговаривали с Томом. - А вот и твоя жертва, Крис. – Том засмеялся, допивая свой сок. – Не хочешь с ним поздороваться или боишься, что его напугает твой внешний вид? – Он ухмыльнулся, отставляя поднос в сторону. Я взглянула на себя, отмечая про то, что в колледж желательно было бы надеть платье подлинней. - А может, ты боишься, что я уже сегодня буду с ним кувыркаться в постели? - Стерва. – Я подмигнула ему. - Я тоже тебя люблю, Томми. – Я нахально улыбнулась и направилась к столику, за которым расположился этот паренек, не забывая иногда посматривать назад. Каждый в этот момент мечтал оказаться у моих ног,… между моих ног. В одной руке у него был поднос, а в другой какая-то толстая книга. При ближайшем рассмотрении я поняла, что это был Фрейд. Как мило, наш зануда пытается понять этот чертов мир. Неужели он верит в то, что дядюшка Фрейд способен дать ответы на извечные вопросы. - Привет. Ты здесь, кажется, новенький? Я Кристин Шульц, но друзья меня называют Крис. – Мне хотелось смеяться, ведь вся ситуации была слишком нелепа и глупа. - Да. – И это все? Он, наверное, не знает, с кем разговаривает. Мне так и хотелось схватить его за волосы, чтобы у него из глаз потекли слезы. Я не привыкла быть незамеченной. Я не привыкла быть отвергнутой. - Тебе нравится психология? - Просто иногда интересно почитать о том, как же на извечные вопросы отвечают гении. Хотя это и кажется нелепым. - А я считаю, что самые лучшие философы – это мы. - Возможно, ты права. – Он улыбнулся, и я заметила, насколько у него красивая улыбка. Если бы не эти чертовы очки, то, наверное, я бы смогла назвать его красивым. - У тебя очень интересный стиль. – Он немного нахмурился, а затем вновь улыбнулся. - Ты, наверное, из тех, кто сразу же причислил меня к геям. Типично. Каждый день я ловлю на себе косые взгляды, а все лишь оттого, что кто-то слишком слаб и боится выделиться из толпы, боится быть собой. - Да, нет, я тебя пока еще ни к какой группе не причисляла. Ложь. - А ты к нам, откуда приехал? - Лойтше. Небольшая деревушка. Но там я чувствовал себя комфортней, чем здесь. Тут слишком шумно и очень много людей. Я боюсь толпы, хоть и стремлюсь находиться в ней. - Ты еще привыкнешь. Главное знать, к какой группе примкнуть. - Возможно, но я привык быть один, а не идти вслед за стадом. - Сильный характер? Это мне определенно нравится. Я ненавижу слабаков. Не хочешь присоединиться к нам? – Он посмотрел на столик, за которым сидели мои «друзья». Все были увлечены какой-то беседой, и лишь Том следил за нами. Он боится проиграть. - Пожалуй, не сегодня. К тому же пара начнется буквально через пару минут. А он твой парень? - Кто? – Я удивленно на него посмотрела. - Ну, тот с дредлоками. Он неотрывно наблюдает за нами. Ревнует? - Том, что ли? Нет, мы просто друзья… лучшие друзья. – Никогда не думала, что это слово может так греть. – Может, боится, что я его променяю на тебя. - Может. Ну, я пошел. - А ты не хочешь после пар встретиться и куда-нибудь сходить? - Посмотрим, Кристин. – Он мне подмигнул, и направился к выходу. – Кстати, меня зовут Билл… Билл Трюмпер, если быть точным. – Он улыбнулся и скрылся в дверях колледжа. Я довольная направилась обратно к нашему столику. - Ну, и как? Он смотрел на твой вырез? Пытался залезть под подол платья? Хотя ему и пытаться бы не пришлось, ты итак всегда готова. - Заткнись! – Мы оба засмеялись. – Он у меня в кармане. Поверь мне, я выиграю это пари. Я самонадеянная стерва, но это стоит того, чтобы быть на самой вершине. Я самонадеянная дрянь, но это стоит того, чтобы быть мной. После пар я стояла на парковке, ожидая, когда за мной заедет Том. Буквально через пару минут в поле зрения появилась его новенькая «Veyron Bugatti». - Залезай, красавица. – Том постучал рукой по пассажирскому сидению. Все в этой машине кричало о роскоши и богатстве ее обладателя. Я повернула голову и увидела Билла, одиноко бредущего в сторону автобусной остановки. У меня появились дела. - Не сегодня, Том. Я буду поздно вечером. – Он проследил за моим взглядом и фыркнул. - Решила за него серьезно взяться? Или боишься, что все-таки можешь проиграть? - Да, милый, решила, что нам еще есть, что с ним обсудить. А что касаемо проигрыша, то я боюсь, что ты еще будешь ползать у моих ног. – Я нагнулась и поцеловала его в уголок рта. – И не приводи сегодня домой шлюх, я хочу нормально выспаться, а под ваши стоны сделать это совершенно невозможно. - Я же говорил, что я настоящий мужчина. - Малыш, свое супер эго оставь при себе. – Я поправила сумочку на плече и направилась к Биллу. Он должен быть моим, ведь еще никто не отказывал Кристин Шульц. - Здравствуй, Билл. - Привет, Крис. – Хочешь быть моим другом? Я знаю, что хочешь. - Ты на автобусе? - Да. Я тут недалеко живу. - Может, прогуляемся? - Если хочешь, то мы бы могли пойти ко мне. Мама все равно на работе. - С удовольствием. – Все разворачивается быстрее, чем я предполагала. По дороге до его дома мы оба молчали, не зная, о чем говорить. Я впервые оказалась в этом автобусе и все с нескрываемым удивлением смотрели на меня. Кто бы мог подумать, что сама Кристин Шульц будет ехать в автобусе, да еще и с парнем, которого уже все причислили к отбросам студенческого общества. Мы вышли из автобуса и оказались напротив небольшого дома. Поднявшись на второй этаж, он открыл дверь своей квартиры. Слишком тесно. И как тут можно жить? Хотя надо признать, что квартира обставлена очень даже неплохо. - У тебя тут красиво. - У меня мама сама разрабатывала дизайн. Места мало, зато очень уютно, по-домашнему. Совсем как у меня было в Лойтше. – Он устало вздохнул, сбрасывая сумку со своего плеча. Наверное, тоскует по дому. Мне не знакомо слово «уют». - Присаживайся. Кофе, чай или чего-нибудь холодного? - Кофе. Мне срочно нужен кофеин. - А ты чего не поехала со своим другом? - Решила, что поездка на автобусе тоже полезна. Да и к тому же хотелось узнать тебя по лучше. - Спасибо. – Я заметила легкий румянец на его щеках. Как «мило». - У тебя есть какие-нибудь хобби или развлечения? - Ну, я пишу стихи. В детстве мечтал о карьере рок звезды, но это так и осталось мечтой. - Я думаю, ты бы шикарно смотрелся на сцене с микрофоном в руках. Мир мог бы пасть к твоим ногам. - Возможно. Но мне не нужен целый мир. А что любишь ты? Какие у тебя пристрастия? Секс, наркотики и алкоголь. - Люблю фотографировать или же позировать для фото. Обычно мы с Томом этим и занимаемся. Я как-нибудь обязательно покажу тебе наши с ним снимки. Он бы мог стать знаменитым фотографом, если бы стремился к славе. - Надеюсь, что ты не забудешь. Просто я не думал, что, таких как вы, интересует искусство. - Я вообще полна сюрпризов, и тебе еще предстоит о них узнать. - Я и не сомневаюсь. – Я перевела свой взгляд на фотографию, которая стояла на тумбочке. - Кто это? - Это я со своим родным братом и нашей мамой. - Брат тоже сюда переехал? - Нет, он погиб два года тому назад. Его сбила машина, которой управляли какие-то пьяные богатые придурки. Они верят, что им можно все, потому что у них есть деньги. Они верят в свою значимость, потому что слишком горды и глупы, чтобы признать свою никчемность. Мы гоняем по ночным улицам, забывая про цену жизни. Мы за рулем всегда пьяны. - Мне очень жаль. - Все в порядке. Я практически привык, уже не так больно. Но я бы порвал их в клочья. – И я впервые увидела что-то в его взгляде, помимо безразличия и пустоты. Я увидела там боль. Я знаю цену потерям,… но другим об этом знать ни к чему. Он мне рассказал многое про свою семью и ту жизнь в Лойтше, которая теперь осталась в прошлом. Интересно, почему я не испытываю угрызений совести осознавая то, что собираюсь поиграть с его судьбой? Ах, ну да, ведь я Кристин и сострадание не вложено в мою программу. - Так что тут я живу с мамой. Она, правда, до вечера работает, чтобы позволить нам это жилье. Она боялась отпускать меня одного в Берлин. - А сколько тебе? - Семнадцать. – Между нами пропасть в несколько миров и в два с лишним года. - Все еще сбудется. Ты главное не отчаивайся. Мечты обязательно станут реальностью. – Осталось пустить слезу, и он точно купится на все дешевые фразы, что я говорю. - Я знаю, ведь главное верить. - Да, ты прав. – Я посмотрела на него и слабо улыбнулась. Не было сил на заученный оскал. - Ну, я, пожалуй, пойду. - Тебя проводить? - Я живу в другом конце города. Я вызову такси. - Я заплачу. - Не надо. Твоя мать явно не для этого работает. Я сама оплачу такси. Спасибо за прекрасный вечер. – Он проводил меня до двери. Я осторожно пожала его руку на прощание, отмечая про себя, что надо бы спросить у него, кто сделал ему такой шикарный маникюр. Я села в такси и наблюдала за тем, как передо мной мелькают дома, вывески магазинов и рекламные щиты. Моя жизнь была совершенно не похожа на его. О моей жизни обычно выпускают глянцевые журналы с моделями «Playboy» на обложке, а о его жизни снимают фильмы-Оскароносцы. Мы подъехали к огромному особняку. Я кинула на переднее сидение несколько купюр и направилась в дом. Я прикрыла за собой входную дверь, и устало на нее оперлась. Откуда-то из гостиной доносились стоны. Кажется, грядет «война». Я прошла вглубь дома и увидела , девушку на Томе. - Вон. – Я закричала, подходя к парочке. – Убирайся прочь. - Что? – Блондиночка непонимающе уставилась на меня. Очередная кукла с резиновыми мозгами. - Вон, я не хочу, чтобы этот диван пах блядью вроде тебя. Я кому сказала, вон. – Я схватила ее за волосы и стащила с него. Он лишь ухмыльнулся, и даже не попытался прикрыться. И какого черта мы живем с ним вместе? - Но я только пришла. – Она невинно захлопала ресницами, становясь все больше похожей на резиновую куклу из секс-шопа. - А теперь ты уходишь. Или у тебя проблемы со слухом? – Я выпроводила ее за порог, со злостью хлопнув дверью, и уставилась на Тома. - В чем твоя проблема? Что тебя не устраивает? – Том, кажется, был не доволен. Его лицо покраснело от ярости. - Что? Ты еще спрашиваешь, в чем моя проблема? Каулитц, ты серьезно ни черта не понимаешь? Ненавижу! - Может, тебя все же трахают не те парни, что ты так злишься? Неужели сказывается неудовлетворенность? Или ты ревнуешь, что я трахаю ее, а не тебя? - Меня раздражает, что я попросила тебя именно сегодня не приводить домой . Именно сегодня мне хотелось, чтобы не было всех этих размалеванных подстилок, которые уже через пять минут раздвигают перед тобой ноги. Меня тошнит от них также сильно, как сейчас тошнит и от тебя. Именно сегодня мне хотелось побыть лишь с тобой. - Крис, успокойся, ладно? Ну, прости меня. Ты же знаешь, что я часто веду себя как кретин. Я не хотел. Прости. Только не злись. – Он взял меня за руку и притянул к себе. – Мне плевать на них, главное, чтобы в наших отношениях все было гладко. - Только в следующий раз выполни мою просьбу, это ведь не трудно. Всего лишь день без секса. - И это мне говорит законченная нимфоманка, помешанная на сексе? Это мне говорит девушка, которая сама не может и дня прожить без члена в своем роскошном теле? - Заткнись. – Я ударила его локтем в бок и направилась к себе в спальню. - Уходишь? И даже не поздравишь меня? - Я думала, что ты забыл. - Как я мог? Мне кажется, что мы уже знакомы, целую жизнь. Иди ко мне. – Я вновь подошла к нему, и он поцеловал меня куда-то в макушку. Ужин дома за бокалом «Chardonnay». Этот вечер только для нас. В нашем мире нет любви, но между нами существует дружба. Я лежала на своей огромной кровати, готовясь ко сну. Расслабляющая ванна с лепестками роз и различными маслами явно пошла на пользу. Кожа была влажной и невероятно нежной на ощупь. Дверь распахнулась, и на пороге появился Том. Дреды были распущены, и домашние штаны висели на его бедрах. Я услышала легкий скрип кровати, а затем почувствовала его позади себя. Прохладная рука скользнула по моему обнаженному телу и легла на живот. Его пальцы задрожали, и я накрыла его руку своей, переплетая наши пальцы между собой. - Ты знаешь, что такое любовь? – Он хмыкнул и замолчал. - Что? – Мне было интересно, к чему он завел этот разговор. - Это, когда ты дышишь с человеком в унисон, угадывая его желания. Это когда ты рядом с ним не, потому что он может дать тебе что-то взамен, а потому что тебе есть что ему предложить и дать. А главное ты хочешь это сделать. Чертов философ. - Можно сказать, что между нами любовь? – Мы оба засмеялись, и также резко замолчали. - Да. Спокойной ночи, стервочка. – Он поцеловал меня в шею, нежно дотронувшись до кожи губами. - Я люблю тебя, Томми. – Я улыбнулась собственным словам, прикрывая глаза. - Еще бы. Такого как я невозможно не любить. Я ведь идеальный мужчина. – Я фыркнула, притягивая его к себе. Он прижался к моей обнаженной плоти, ложась под одеяло. По телу пробежала дрожь, и я расслабилась. Его пальцы бегали по моей коже, спускаясь в самый низ живота. У нас есть граница, и мы ее никогда не перейдем. – Я тебя тоже люблю, принцесса. Сонный шепот или нежности крик. Мы умеем жить так, чтобы люди завидовали. Мы умеем так, как им всем не дано. Мы не сможем как прежде,… мы не сможем любить. Аминь.