Избалованные детки

Кажется, моя жизнь в колледже стала походить на самый настоящий ад. Нет, я не жалуюсь, просто я вдруг четко осознала, что окружающие меня люди, мне вовсе не друзья, а круг наших общих интересов сужен до клубов, наркотиков и секса. Я не могу поделиться с ними чем-то личным и сокровенным, а все мои душевные переживания для них стали бы лишь очередным театральным представлением или же еще одной попыткой привлечь к себе повышенное внимание. Хотя куда уж больше того, что я имею на данный момент. Всегда мало и хочется больше.<i> Вся моя жизнь для них – это очередная статья в глянцевом журнале от самонадеянной старлетки, отчаянно желающей и пытающейся покорить Голливуд. <i>Через тернии к звездам, сквозь боль на Олимп. Им кажется, что я у них словно на ладони, хотя на самом деле все, что они видят – это лишь прекрасная игра при плохом настроении. Прекрасный сценарий в Богом забытом театре. Я показываю им лишь ту сторону себя, которую они с огромной охотой принимают, заглатывая наживку. Я для них являюсь примером для подражания, а при любом удобном случае они бы лично столкнули меня с моего воображаемого трона, срывая с головы картонную корону. Им хотелось походить на меня, потому что для них моя жизнь прекрасна и беззаботна, а мой каждый шаг словно освещен ослепляющим светом софитов, а путь выложен красной ковровой дорожкой. Неважно, что слепит до боли глаза, а туфли натерли мозоли. Кажется, я сама создала вокруг себя этот жалкий и фальшивый миф, в который все пожелали поверить. Сказка намного красивей были. Кажется, именно за последние дни я поняла, что не знаю и половины тех людей, что подходят ко мне, здороваются и пытаются заговорить якобы на очень важные и интересные темы. Я совершенно не узнаю лица тех, кто знает о каждом моем шаге и может сказать, что именно я предпочитаю, есть на завтрак, обед и ужин. Мне сложно вспомнить их имена. Мне трудно понять их мысли, поступки. Каждый из них пытался залезть ко мне в душу, но лишь с единственной целью – разнести затем интересные слухи, а возможно и факты по всему колледжу. Впервые я ощутила, насколько я слаба и уязвима, а вся моя сила и власть не имеют никакого веса. Проходя по нашим длинным холлам, мне казалось, что буквально каждый знает о том, что произошло у меня с Биллом, и как именно закончилась наша дружба, если ее вообще можно назвать таковой. Мне казалось, что буквально каждый уже наслышан о том, что я около часа бродила по пустынному парку, не зная, что мне дальше делать и куда пойти. Раньше в подобных ситуациях я шла к Биллу за советом. Ему всегда удавалось помочь, а сейчас я поняла, что осталась одна со своими проблемами. Я оказалась на месте беспомощной жертвы. Наглые ухмылки и самодовольные смешки, словно одобряющие мой поступок. Хотя, скорее всего, именно так, оно все и было, ведь каждый был бы рад сделать это вместо меня с самого первого дня его появления на пороге нашего колледжа. Кажется, для всех он оказался подобием белой вороны среди черных коронованных особ. Полное отсутствие стиля и наглости. Он не заканчивал частной школы в Нью-Йорке, не ходил в детский сад в Швейцарии и никогда не бывал в Париже. Его мама не могла позволить ему дорогой машины и брендовой одежды, или же походов по люксовым клубам, где богатые и чересчур избалованные детки спускали по несколько десятков тысяч евро за ночь. У него не было ничего, что могло бы однажды сделать его частью нашего маленького и искусственного мира, наполненного ложью и фальшью. Он был первым, кто не рвался в богемную жизнь. Люди его сторонились и не понимали, хотя, скорее всего, даже и не пытались этого сделать. Им было легче признать его «другим», чем попытаться с ним заговорить. Наверное, все они в действительности просто боялись Билла, ведь он был сильнее, чем они. Его невозможно было сломить, не смотря на всю его внешнюю хрупкость. Мне удалось найти слабое место, ударив как можно сильнее. Однако триумф стал похож на поражение. Всякий раз, когда я пыталась подойти к Биллу, мне что-то мешало. Наверное, впервые в жизни я боялась, что буду отвергнута. Он не обращал на меня никакого внимания, словно меня и вправду никогда не было в его жизни. Мне было сложно выкинуть из головы весь этот месяц, когда я была по-настоящему счастлива, просто проводя свои вечера в его компании. Рядом с ним и Анной мне казалось, что я обрела настоящую семью, которой у меня по сути дела никогда не было, и возможно, уже никогда и не будет. Я пыталась выкинуть его из головы, но это было просто невозможно. Невозможно было забыть его звонкий смех и улыбку. Я его редко видела в главном здании нашего колледжа, словно он делал все возможное, чтобы мы не пересекались и не попадались друг другу на глаза. Кажется, теперь все свое свободное время он проводил во дворе или в ближайшем парке, готовясь к самым первым тестам и зачетам. Он четко давал мне понять, что для меня в его жизни больше никогда не будет места. Я поняла, что это конец, но по правилам игры это только начало. Show must go on, no matter what. - Ты бы видела его лицо, когда я появился на пороге звукозаписывающей студии. Все на меня так странно косились. Наверное, они привыкли, что к ним в компанию и на прослушивание приходят лишь по-настоящему красивые люди в дорогой дизайнерской одежде. – Мы лежали в спальне Билла, рассматривая его детские фотографии и обсуждая, как же прошло его прослушивание. Он жутко волновался, рассказывая мне о том, как впервые пел для такого огромного количества людей. Он жутко стеснялся собственного голоса и считал себя довольно-таки посредственным певцом. - Ты считаешь себя некрасивым? – Я удивленно вскинула брови, вновь и вновь любуясь идеальными чертами его лица. Он был невероятно красив, и сейчас я могла это все разглядеть, невзирая на большую оправку очков и немного неровно наложенную косметику. Ему нужно было чуть больше практики. Он был настоящим произведением искусства, которому не страшно даже время. - Ну, мне никогда не говорили, что я красивый, за исключением моей матери. – Он смущенно отвел взгляд в сторону, а его щеки покрылись легким слоем румянца. – Просто я и сам в себе не вижу чего-то особенного. Я привык прятаться за этой одеждой и большими очками. Просто иногда мне хотелось бы, чтобы люди и вовсе перестали меня замечать. Иногда слишком трудно делать вид, что ты сильный. Иногда я боюсь, что сломаюсь у них на виду, и у них будет очередной повод для жестокой шутки. Я не слабый человек, просто иногда и мне хочется иметь настоящих друзей, которые меня бы поддерживали. Если бы был жив мой брат, то все было бы иначе. - Вы с ним были очень близки? - Да, он был моим лучшим другом. Он всегда являлся душой любой компании. Рядом с ним я ощущал себя защищенным, не смотря на разницу в возрасте, мне иногда казалось, что мы близнецы. Мы чувствовали друг друга, угадывая мысли и желания. Иногда нам не нужны были лишние слова, чтобы общаться. Он был той самой опорой, что придавала мне уверенности. Я очень по нему тоскую. -Всегда больно терять кого-то, кто был тебе дорог, кто был неотъемлемой частью тебя и твоей жизни. Трудно терять «мир», однажды лежавший в твоих хрупких ладонях. - Все его все считали красивым. - Может, ты по утрам смотришься не в то зеркало. – Он улыбнулся, пряча лицо в изгибе моей шее. С ним тепло и комфортно. - Наверное, я просто не так красив как Том. - А он тут причем? - Он по-настоящему красив. Даже парни это признают. Я вижу это по взглядам, что он получает, когда каждый день проходит в холле нашего колледжа. Его могут ненавидеть и презирать, но в конечном итоге каждый желает оказаться на его месте. Каждый желает быть Томом Каулитц. Вот уж кто настоящая звезда кампуса, так это он. - Ты недооцениваешь себя, Билл. Почему-то ты не видишь в себе тех качеств и деталей, которые в тебе разглядела я. И неважно, кто как смотрит на него, никто не знает, что представляет собой настоящий Том. Никто не знает, чего ему стоит вся эта мишура, что он ежедневно нацепляет на себя, чтобы сверкать как ограненный бриллиант. Если бы они знали его, то навряд ли желали оказаться на его месте. Он получает в свой адрес те взгляды, которые желает получать. Он нарисовал для них образ, в который они поверили, и будут верить до тех пор, пока ему это не надоест. Ты же другой человек, Билл. Ты позволяешь людям видеть себя настоящего. - Мне нужно им лгать? – Его глаза были широко распахнуты, позволяя мне читать его как открытую книгу. Он так и не научился лукавить или лгать и, пожалуй, за это я его полюбила сильнее. - Нет. Я люблю тебя именно за то, какой ты есть на самом деле. Я не хочу, чтобы ты менялся в угоду этим людям, которые совершенно ни черта не смыслят в этой жизни, впрочем, как и я сама. Не надо пытаться быть как мы. Я думаю, что это не для тебя. - Забавно, но я и сам не знаю, что для меня. Мне хочется быть частью твоей жизни, но я не хочу быть частью вашего замкнутого круга. Наверное, я просто боюсь потерять себя. - Тебе не нужно быть частью этого всего, чтобы быть в моей жизни. Тебе достаточно просто быть рядом. - Надеюсь, что это так. - Ты сомневаешься? - Просто иногда я не верю, что это реальность, иногда мне кажется, что это игра. Шах и мат, гроссмейстер впервые не первый. - Ну, и как Билл воспринял новость о том, что это было пари? – Я удобнее устроилась на огромном диване, придвигаясь к Тому. Он обвил свои руки вокруг моих плеч, медленно пересаживая меня между своих ног. Иногда я забывала о том, что мы на самом деле давно перестали быть просто лучшими друзьями. Я вдруг резко осознала, что все мои страхи были беспочвенными. Ничего не изменилось. Мы все также могли подшучивать друг над другом, только теперь он более деликатно общался со мной на какие-то темы. Кажется, он делал все, чтобы мне с ним было хорошо. Вдох, выдох, в воздухе витает аромат любви. - Том, не начинай. У меня нет настроения для твоих шуточек. Мне совсем не смешно. – Я откинула голову назад, укладывая ее к нему на грудь. Сердце билось так часто, в ритме моего зашкаливающего пульса. Кажется, мы по-прежнему дышим в одном ритме, смеемся на одной волне, танцуем в стиле фламенко и живем по общим правилам, созданным для нас. Все по-прежнему, а значит, все как надо. - Крис, я не смеюсь. Серьезно. – Том обвил свои руки вокруг моей талии, прижимая меня к себе как можно ближе. На экране нашего домашнего кинотеатра шло какое-то иностранное кино, кажется, победитель последнего Берлинского кинофестиваля. Я особо не обращала внимания на фильм, в отличие от Тома, который был полностью погружен в историю, разворачивающуюся на наших глазах. Кажется, это была история женщины, оказавшейся за бортом жизни, когда даже самый преданный друг вдруг стал ее заклятым врагом, жаждущим ее падения и провала. Почему-то мне казалось, что именно таким образом я и поступила с Биллом. Я ждала его падения, лично подставив ему подножку. Я вдохнула как можно глубже, стараясь не думать о прошедшем дне. Мне так и не удалось поговорить с Биллом. Я даже не могла заставить себя готовиться к зачетам и экзаменам. У меня не было сил ни на что. А все мои мысли постоянно возвращались к нашему последнему разговору. Кажется, Билл выбил меня из колеи. - Знаешь, самое забавное то, что я осознавала, что рано или поздно мне пришлось бы ему во всем признаться, но я не хотела, чтобы все вышло именно так. Я не хотела, чтобы он узнал обо всем от людей, которым на самом деле на него наплевать, и они преследовали исключительно свои корыстные цели. Им хотелось ударить его как можно больнее. И знаешь что? Им это удалось. - Ты попыталась ему объяснить? - Да, но разве это уже имело хоть какое-то значение для него? Я предала его, и я это знаю. Мне хочется его вернуть, дать ему понять, что этот месяц не был глупой игрой с моей стороны. Я ведь и в правду начала испытывать к нему сильные чувства. В какой-то момент мне даже показалось, что все это безумство может перерасти в любовь. - Я и не думал, что у вас все настолько серьезно. - Было. Теперь уже все в прошлом. Наверное, нам обоим нужно просто научиться заново жить, не взирая и не оглядываясь на прошлое. Его нужно оставить позади, как и многие ошибки, совершенные мною прежде. - Кристин, послушай…. – И мне хотелось бы остаться, но что-то внутри меня говорило, что мне нужно уйти, чтобы не сорваться. - Том, пожалуй, я пойду в свою спальню. Я хочу побыть одна. - Кристин, постой. Не надо так. – И внутри что-то резко лопается, надрываясь. Кажется, я не так уж сильна. - Как? - Не отталкивай хотя бы меня. Не надо пытаться справиться со всеми трудностями и неприятностями в одиночку, иногда нужно наступить на горло своей гордости, принимая помощь от близких людей. Почему ты не можешь остаться? Почему ты вновь бежишь от меня? - Я не бегу, Том. Просто сегодня мне нужно время. Я люблю тебя, просто сейчас я должна подумать. Я вернусь, как возвращалась всегда. - Зови если что. Я еще не скоро лягу спать. Мне нужно готовить документы для поступления в университет, а я еще даже не выбрал ВУЗ, в который бы мне хотелось поступить. - Попробуй Берлинский университет искусств. Ты талантлив, Том, и поступить туда у тебя не составит никаких проблем. А если ты им пришлешь портфолио со своими фотографиями, то они смогут понять наверняка, что ты достойный студент. Ты много добьешься, Том, потому что ты всегда идешь к намеченной цели. - Хотелось бы верить. - Я знаю, Том. Заполни бумаги в их университет. – Я провела пальцами по его нежной щеке, оставляя воздушный поцелуй на его губах. Кажется, в самой глубине его глаз появились кристаллы невыплаканных слез. – А теперь мне нужно просто побыть одной. Не злись на меня. - Прошу тебя, только не отталкивай меня. Ты мне нужна. Я ничего не ответила, лишь вышла из комнаты, закрывая за собой дверь. Раньше я бы натянула на лицо маску, а сейчас рыдаю навзрыд. Мы умеем жить, чтобы каждый прожитый день был яркой меткой на теле. Аминь.