Избалованные детки

Билл стоят на огромной сцене, прижимая микрофон к своим слегка дрожащим губам, и не верящим взглядом окидывая кричащую толпу, которая принимала его так, словно перед ними стоял сам король рок-н-ролла Элвис Пресли. Крики с каждым мгновением становились все громче, погружая зал в атмосферу непрекращающейся эйфории и приближающегося апогея. Даже праздник жизни однажды подходит к концу. Том крепко сжимал мою руку, с завороженным видом наблюдая за выступлением Билла. Казалось, что он полностью растворился в зрительном зале, иногда забывая о том, как нужно дышать. Его грудная клетка словно застыла, а с губ продолжали срываться последние слова, похожие на мантру или же молитву из знакомого мне еще с самого детства Псалма, когда мама оставляла на прикроватной тумбочке с моей стороны небольшую Библию, чтобы я не забывала молиться перед сном. Я старалась уловить буквально каждое его движение, когда он словно заведенный носился по сцене, впервые раскрываясь перед совершенно незнакомыми людьми. Это не было попыткой очаровать их или произвести неизгладимое впечатление, что ему, несомненно, удалось сделать, это была его возможность выплеснуть наружу все те эмоции и ощущения, что долгое время копились у него внутри. Он был похож на Дьявола с блеском одержимости в глазах, когда он всматривался в публику, словно пытаясь найти для себя новую жертву, которая согласится продать ему свою душу за какие-либо блага или же пресловутое бессмертие, о котором было сказано в свое время итак слишком много. Многие сами того не осознавая уже попали в его сети, повторяя слова и строки из совершенно новых песен, словно подчиняясь его величию. Вдох и снова выдох, мы давно завершили игру. Я никогда не думала, что прежде неуверенный в себе Билл будет так величественно и горделиво смотреться на сцене, словно он дает уже не первый концерт и это является для него обыденным занятием. Единственное, что выдает его – это еле заметная дрожь в голосе и искренняя страсть к музыке, которая еще не успела перерасти в обыкновенную жажду денег. Он еще не превратился в одного из тех музыкантов, что появляются на шоу только тогда, когда им обещают роскошную гримерную комнату, уставленную белоснежными лилиями и бутылками самого дорогого коньяка. Вдох и снова выдох, впереди его ждет длинный путь. Мы сидели в отдельной ложе, отмечая про себя, что этот концерт запомнится всем пришедшим на него зрителям, не смотря на то, что запланированной звездой была другая группа моего отца, к которой я никогда не испытывала особой симпатии. У Билла же есть бесценный дар, он проживает музыку от первого аккорда гитары до последней финальной ноты фортепиано. Он чувствует музыку, и позволяет ей проходить сквозь все его тело, подобно электрическому заряду, бегущему сквозь провода и выключатели от электрогитары. Вдох и снова выдох, он дарит нам возможность жить. Зал взорвался еще одним всплеском аплодисментов, и музыка медленно начала затихать, заставляя его словно выйти из транса и впервые за все это время по-настоящему осознать действительность происходящего. Это больше не несбыточная его мечта. Теперь это жизнь, которой он сможет наслаждаться, если только решит связать свою жизнь со сценой. Он медленно прикрыл глаза, погружаясь во тьму, которая начала расползаться по залу, как только осветители начали выключать прожектора, освещающие весь вечер его статную фигуру. Тысячи блесток и конфетти, утопающие в роскошной копне его черных волос. Нет, и это не признак его избалованности или очередная прихоть звезды-пустышки – это своего рода символ того, что с этого дня для него открываются новые возможности и горизонты, ему просто нужно выбрать верный путь для себя, которого в дальнейшем он и будет придерживаться. И среди вороха всего этого ненужного лоска, блеска и мишуры он не теряет себя, потому что всегда четко шел к своей цели, не теряя своего лица. И мне хочется улыбаться еще шире, ведь это тот самый момент, когда рождается что-то новое, совсем похожее на ту маленькую жизнь, что зародилась внутри меня и скоро появится на этот свет. - Он покорил их всех. – Том улыбнулся мне, вновь переводя свой взгляд на хрупкую фигуру Билла, исчезающую в темноте зала. Кажется, сегодня зажглась новая звезда, и я не позволю ей погаснуть. - Ну, что идем? – Я лишь кивнула, осторожно проходя к выходу и направляясь к гримерной комнате Билла, где сейчас он, должно быть, приходит в себя и старается осознать, что же на самом деле произошло. - Мне кажется, он еще не осознал до конца, что стал звездой. Ты видел, с каким восхищением все они смотрели на него? А ведь еще недавно он жил в своей деревушке и не мог представить, что однажды действительно выйдет на профессиональную музыкальную сцену. - Ты воплотила его мечту в реальность. – Том провел пальцами по моему запястью, переплетая наши пальцы между собой. - Нет, это он сделал все, чтобы его мечта стала реальностью. Я горжусь им. Он проделал огромный путь и заслужил все эти овации и крики восхищения в свой адрес. – Том улыбнулся мне, еще крепче сжимая мои пальцы. Кажется, именно в такие моменты я начинала по-настоящему осознавать, что мы уже давно не дети и впереди нас ждет по-настоящему взрослая жизнь. У нас будет своя маленькая семья, в которой не будет места для лжи и «грязи». - Билл будет рад видеть тебя. – Мы несколько раз постучали в дверь, открывая ее перед собой. Билл сидел на диване, стараясь отдышаться после прошедшего шоу. - Ты был великолепен, Билл. – Билл подскочил к нам, заключая меня в объятия. – Не так крепко. – Я засмеялась, проводя рукой по животу. – Малышка наконец-то заснула и хотя бы немного перестала меня беспокоить. - Прости.¬ – Билл виновато отступил назад, глядя на нас с Томом. - Ты выступил шикарно, Билл. – Том протянул Биллу руку, как бы в очередной раз, показывая, что все должно остаться в прошлом. Однажды мы научимся жить, не возвращаясь к тому, что было когда-то. Однажды Билл сможет нас простить, а пока между нами тремя остается какая-то еле ощутимая неловкость. - Спасибо, Том. Я так благодарен, что вы пришли. - Как мы могли пропустить твое первое выступление? – Том засмеялся, обнимая меня за плечи. - Между прочим, у меня появились даже первые фанаты. – Билл улыбнулся, доставая из кармана джинсов смятые листки, на которых, скорее всего, были написаны телефонные номера девушек. - Вот что значит жизнь рок звезды. Девушки, кричащие под окном, отели класса люкс, а самое главное возможность проживать ту жизнь, о которой всегда мечтал и заниматься тем, что дороже всего. - Я хочу, чтобы меня не просто слушали, но и слышали. - И все же, Билл, ты позвонишь одной из них, если нет, то я могу сделать это за тебя? – Я шутливо толкнула Тома в бок. – Шучу. - Нет. – Он выбросил листки в корзину для мусора. – Я хочу найти ее совсем иначе. Я хочу влюбиться в нее с первого взгляда, также как это произошло у меня с тобой, Кристин. – Он тяжело вздохнул, устало прикрывая лицо рукой. И мне хочется хоть что-нибудь сказать ему в ответ, но вместо этого я сильнее прижимаясь к Тому, который поглаживает меня по животу, словно стараясь успокоить. Кажется, пройдет намного больше времени, чем я думала, прежде чем он сможет быть моим другом. Вдох и снова выдох, нам так много нужно успеть. Вдох и снова выдох, каждый чем-то из нас одержим. Я наблюдала за тем, как Том складывает последние вещи в чемодан, готовясь к отъезду. Мне хотелось сказать ему хоть что-нибудь, но я не могла, сжимая в руках ткань своей юбки. Малышка беспокойно билась внутри меня, словно ощущая, что ее папа на какое-то время оставляет нас одних. Кажется, она также как и я привыкла, когда Том нас баловал, исполняя любые прихоти. Будь то мороженое посреди ночи или же мои любимые булочки из пекарни, что находилась в другом конце города. Он готов был на все, лишь бы мы обе чувствовали себя хорошо. - Кажется, я все собрал. – Он подошел к дивану, приседая на корточки передо мной. - Молодец. Ты уверен, что тебе не нужна моя помощь? – Я попыталась приподняться, но Том остановил меня, накрывая мой живот своей ладонью. С каждым месяцем я становилась все более неповоротливой и неуклюжей. - Мне кажется, что вам с малышкой противопоказаны резкие движения. К тому же все нужное я сложил еще несколько дней тому назад. - Хорошо. – Я провела ладонью по его щекам, ощущая легкую небритость. - И кстати щетина тебе очень даже идет. – За последние несколько месяцев Том повзрослел и не только внешне, но и как личность. Мне кажется, что ребенок изменил нас обоих и, наверное, в этом и заключается вся прелесть того, чтобы быть молодыми родителями. Еще не родившийся ребенок, словно дает тебе шанс исправиться и искупить все те ошибки, которые те совершал в прошлом. – И знаешь, мне нравится, когда ты не носишь свои кепки. – Теперь вместо дредлоков у него были заплетены французские косички, а волосы выкрашены в черный цвет. Мне кажется, что это уже не тот Том, которым он был все эти годы. Хотя единственное, что в нем осталось прежним – он никогда не переставал быть моим лучшим другом. - Наверное, мне пора. – За окном в очередной раз просигналило такси, и я крепче сжала его лицо в своих ладонях. - Я люблю тебя, ты ведь знаешь, Том? – Я закусила губу, чтобы не разрыдаться. - Знаю, Кристин. Я тоже люблю тебя, принцесса. – Он нежно провел своими губами по моим, вовлекая меня в поцелуй. Поцелуй, который я сохраню на последующие несколько месяцев нашей разлуки, что будет длиться его учеба за границей. Он медленно отпрянул назад, вставая на ноги и направляясь к двери, где стоял его чемодан. - То-оо-м. – Я не выдержала и разрыдалась, медленно поднимаясь с дивана. – Я буду скучать. - Я могу не ехать. – Он подошел ко мне, заключая меня в объятия. - Нет, ты должен. Просто мне будет тебя не хватать. Мы ведь никогда прежде не расставались больше, чем на несколько дней. А сейчас тебя не будет со мной несколько месяцев. Я буду тосковать, но ты не должен отказываться от своей мечты. Ты еще сделаешь портрет нашей Марии Агнесс. - Прошу тебя не плачь. Не надо. Прошу тебя. – Том встал на колени, прижимаясь губами к моему животу. – Мария Агнесс, присматривай там за своей мамочкой. Ты ведь знаешь, что она иногда забывает о себе. Вся надежда на тебя. – Том поцеловал меня в пупок, вновь поднимаясь на ноги. -Иди, Том, все будет хорошо. Я обещаю. – Он поцеловал меня в весок, медленно спускаясь к щеке. Его пальцы легли ко мне на запястье, и он открыл дверь, выходя на крыльцо дома. Кончики его пальцев заскользили вниз, и мы в последний раз соприкоснулись, а затем пустота, и я больше не чувствовала тепла его кожи. Он медленно спустился по ступенькам, плотнее застегивая толстовку на своем теле. Дверь такси захлопнулась, и я в последний раз смотрела в его глаза, в которых, как и в моих стояли жгучие слезы. Машина тронулась с места, поднимая в воздух ворох первой осенней листвы, словно напоминая о том, что прошлое уже позади и мне нужно на время научиться жить без него. Я захлопнула дверь, прижимаясь спиной к холодной стене. Мария недовольно пнула меня изнутри. - Понимаю, малышка, мне тоже не хватает твоего папочки. Но сейчас тут только ты и я. Прости. – Я провела рукой по животу, стараясь успокоить нас обеих. Кажется, это будет намного сложнее, чем я надеялась. Вдох и снова выдох, за год мир изменился совсем. Я наблюдала за спящей Марией, с облегчением вздыхая и усаживаясь на смятую кровать. За последнюю неделю у меня практически не было и свободной минуты. Я с трудом успевала готовиться к предстоящей пробной постановке в нашем университете, потому что все силы уходили на малышку. Я засыпала только тогда, когда спала она, а просыпалась, когда она просила кушать или же требовала к себе повышенного внимания, как и все дети. Иногда мне казалось, что она просто чувствовала мое внутреннее состояние и поэтому не могла заснуть. Мне постоянно хотелось набрать его номер, хотя бы для того, чтобы услышать его сонное дыхание в трубку, шорох сминаемых им во сне простыней, а затем всего лишь несколько слов. А затем гудки и снова пустота. Из-за разницы во времени мы практически не разговаривали, и я знала, что он, так же как и я постоянно занят. Но мне хотелось рассказать ему так много всего, поделиться тем, как поживает наша малышка. Мне просто хотелось почувствовать его рядом, его присутствие в нашей жизни. Каждый наш разговор был наполнен молчанием и тишиной, что иногда мне даже начинало казаться, что есть мы с Марией и где-то отдельно существует Том. Наверное, я просто устала и мне хочется отдохнуть. Вдох и снова выдох, мы начали новую жизнь. - Я знаю, ты тоже скучаешь по папочке, как и я, но потерпи немного. Скоро ты его увидишь. – Я тихо шепнула Марии, стараясь ее не будить. Я легла на кровать, накрываясь одеялом с головой, словно пытаясь спрятаться от окружающего меня мира. Иногда мне казалось, что у меня начинает развиваться клаустрофобия, а стены постепенно начинаются сдвигаться вокруг меня, словно выстраивая, таким образом, ловушку. Я в тупике и не знаю, как выбраться. Иногда я просыпаюсь посреди ночи, потому что резко перестает хватать кислорода и мне становится по-настоящему страшно. Я выбегаю на улицу, чтобы вспомнить, как нужно дышать. Я сильнее сжала пальцами одеяло, стараясь не разрыдаться. Мне хотелось поспать хотя бы несколько часов перед тем, как малышка вновь проснется и захочет кушать. Тиканье часов, прежде так раздражающее, сейчас действовало на меня лучше, чем колыбельная. Наконец-то я смогу хоть немного выспаться. Я открыла глаза, отмечая про себя, что на улице уже давно было засветло, а малышка больше меня не будила. Я медленно потянулась, поворачивая голову к кроватке малышки. Сердце мгновенно остановилось, когда я увидела, что ее нет в люльке. Я накинула на плечи халат, и побежала вниз по лестнице. - Мария, малышка. – Я вбежала на кухню, и увидела Марию, сидящую за своим столом. Перед ней стояла тарелка с детским питанием. – Мама это ты? Пап? Кто здесь? - Я присела на колени перед дочкой, проводя пальцами по ее лицу. А что если бы я ее потеряла? Я начала плакать еще сильнее, сжимая ее в своих руках. Мне казалось, что кто-то может отнять ее в любую секунду. - Прости, что не предупредил тебя. – Я обернулась и застыла на месте. Это был он. Тот, кого я ждала все эти месяцы, но не ожидала увидеть раньше, чем на Рождество. – Я хотел ее сначала покормить, а потом разбудить тебя. Видимо сюрприз не удался. – Я продолжала молчать, ничего не говоря в ответ. Слезы все также текли по моим щекам. Я лишь судорожно глотала воздух, чтобы не упасть в обморок. – Я так скучал. Кристин, не молчи, прошу тебя. Прости, что не предупредил. Прости, что напугал. Кристин, ответь хоть что-нибудь. – Мне нечего было сказать. Я лишь уселась на пол, поджимая колени к груди. – Прости, малышка. Прости. Я такой дурак. Не подумал о том, что делаю. Я мечтал подержать ее в руках еще задолго до того, как узнал о твоей беременности. Она даже не заплакала, когда я взял ее на руки, наверное, поняла, что это папа и меня не стоит бояться. У нее такая нежная кожа и пахнет молоком. Господи, я не верю, что это наша дочь. Я действительно стал отцом. Ты бы видела, сколько различных книг по воспитанию и уходу за ребенком я прочел за все эти месяцы. Я знаю, как ее правильно держать, пеленать. Я постараюсь стать хорошим отцом. Я ведь смогу. – Он все говорил без умолка, словно, уже и, не обращая внимания на мое растерянное выражение лица. – Кристин, скажи хоть слово. - Как же мне тебя не хватало, Том. – Все, что из себя смогла выдавить я, прежде чем вновь начала рыдать. – Я думала, что больше нет нас. Я потеряла тебя. Ты больше не вернулся. - О чем ты говоришь? Вот он я, перед тобой. Я настоящий. - Практиче¬ски каждый день мне снилось, что ты больше не хочешь быть частью нашей жизни. – Я закрыла глаза, вновь возвращаясь к тому ужасающему сну, от которого буквально все холодело внутри, и в жилах стыла кровь. - Глупышка, такое невозможно. Я слишком долго стремился к созданию семьи, чтобы так просто от нее отказаться. Я здесь и всегда буду рядом. – Он сел на корточки передо мной, прижимая мое дрожащее тело как можно крепче к себе. - Я люблю тебя, Том Каулитц. – Я поцеловала его в висок, прижимаясь губами к еле заметной жилке. - И я тебя люблю, Кристин Шульц. – Выдохнул Том, слегка дотрагиваясь до моей шеи. – И тебя я люблю, Мария Агнесс. – Малышка резко захлопала в ладоши, а затем икнула, радуясь чему-то своему. - Как же я ждала этого момента. - Когда наша семья будет в сборе? - Нет, когда кто-то помимо меня будет менять ей подгузники. – Мы оба засмеялись, падая назад, и обвивая руки, вокруг друг друга. В такие моменты все становится неважно, и весь мир катится к чертям. В такие моменты блеск бриллиантов и камней от Svarovski кажется ничтожно дешевым и поддельным. В такие моменты мир приобретает настоящие очертания. Мне стало вдруг очень тепло. Так и рождается мир, так зародилась любовь. - Знаешь, пока меня не было я нашел вдохновение и тему для моего зачетного портфолио. - Хм, и что же это? - Я создам композицию. Мать и ее только что новорожденный ребенок. – Том с таким воодушевлением рассказывал о том, чем же он именно занимался в университете, какие знаменитые люди в мире искусства давали уроки мастер-класса, с кем ему удалось познакомиться. В такие моменты я действительно была ряда, что он не пожертвовал своей мечтой. - А моделей ты уже нашел? – Том улыбнулся, доставая из подсобки штатив и всю необходимую аппаратуру для съемок. - Мне их даже не пришлось искать. Вы с Марией будете моими моделями. - Том, я, что похожа на модель? - Ты намного лучше. Ты моя жена и любящая мать нашего ребенка, и поверь мне, это куда важней, чем быть профессиональной моделью. - Но Том, мне не кажется, что это хорошая идея. - Ты красива, но не только телом, но и душой, а для меня это самое важное. Я люблю тебя. Пожалуйста. Всего одна фотосессия. Я не хочу снимать других женщин. Ты главная женщина в моей жизни, а дороже нашей дочери для меня никого не будет. - И что от меня требуется? - Я уже все приготовил в гостевой комнате. – Мы поднялись в комнату, где на кроватке уже лежала Мария. – А теперь я хочу, чтобы ты сбросила халат и прикрылась лишь этой простыней. Пусть все будет непринужденно. - Так не терпелось увидеть меня обнаженной, что ты придумал всю эту историю с фотосессией? – Я засмеялась, развязывая пояс на халате. После родов я чувствовала некий дискомфорт по поводу своего тела. Мне начало казаться, что я потеряла всякий шарм, но Том, кажется, был другого мнения. - Нет, я просто хочу, чтобы ты поняла, что ты так же красива, и сейчас стала еще прекрасней. Материнство меняет женщину. Девушка становится по-настоящему прекрасна после того как дает жизнь новому созданию. По крайней мере, в глазах мужчины она становится еще соблазнительней. – Я взобралась на кровать, слушая все его указания. – Я выбрал тебя, потому что тебе лучше всех известно, как происходит превращение девушки в женщину, принцессы в настоящую королеву. Ты знаешь, как больно бывает падать и как затем нелегко подниматься. Ты хранишь в себе так много загадок и тайн. Ты необычный человек, Кристин Шульц, и я хочу показать это всем. А теперь живи. Щелчок фотоаппарата, запечатлевший этот момент в памяти, и оставивший его ярким пятном на вечности. Мы все же умеем любить, дышать и прощать. Мы стали сами собой. Аминь.