Избалованные детки

- Знаешь, я не могу дождаться, когда уже у тебя начнет расти живот. Ты станешь еще красивее, а твои формы будут еще пышнее. – Том гладил меня кончиками своих пальцев по животу, иногда слегка надавливая на кожу, словно пытаясь нащупать маленький комочек, который в скором времени станет нашей дочерью. У нас даже нет сомнений, что это будет она, потому что Том так хочет. – Представляю, какой она будет красивой, вся в мамочку. Наша малышка станет хорошим человеком, не такой, какими были мы с тобой. Никаких мальчиков до совершеннолетия. – Он засмеялся, а в глазах почему-то не было и следа от задора. Кажется, он действительно подумывал о том, чтобы в будущем запретить ей встречаться с парнями. - Ты будешь строгим папой, Том. Она должна чувствовать себя свободной. – Он лишь нахмурился, не говоря ничего в ответ, словно не желая дальше продолжать этот разговор. Кажется, в последние дни мы с ним только и делаем, что разговариваем, постоянно делимся мыслями, и очень личными переживаниями, которые никому бы и никогда не смогли доверить. Беременность сделала нас намного ближе друг к другу, и мы впервые за долгое время стали понимать друг друга, а не делать вид, что проблема решена. Мы оба пришли к выводу о том, что нужно говорить, чтобы не было никаких секретов или недомолвок. - Я буду любить тебя, Мария Агнесс, ты слышишь меня? – Он приложил губы к моему животу, разговаривая с нашей дочерью. Он даже выбрал для нее имя, хотя вернее было бы сказать, что Том всегда знал, как назовет своего ребенка. Его бабушка всегда стояла для него на второй ступени после матери, и она была тем самым человеком, который всегда был рядом, направляя его по верному пути. – Твоя прабабушка Агнесс так рада, что скоро ты появишься на свет. Я обязательно покажу тебе место, где мы познакомились с твоей мамой. Там очень красивый пруд, и до сих пор плавают те самые утки, которым мы дали имена. - Знаешь, я никогда не могла подумать о том, что ты будешь именно таким. Ты постоянно рядом, не позволяешь мне утруждать себя. Иногда мне кажется, что все это нереально, и, проснувшись наутро, я пойму, что это был всего лишь сон, и я все придумала себе. Я боюсь в итоге оказаться без тебя, ведь однажды ты не сможешь терпеть и выполнять мои прихоти, и тебе захочется вновь быть свободным. – Возможно, это было всего лишь моим страхом на подсознательном уровне, ведь я никогда прежде я не была настолько близка к созданию крепкой семьи, и по правде говоря, не была уверена, что действительно понимаю, что меня ожидает впереди. А может все оттого, что я до конца не была уверена в Томе, ведь никогда прежде он не задерживался с девушкой больше, чем на несколько месяцев, и ясно он не думал, что отцовство наступит так рано. Наверное, я боюсь, что он обвинит меня в том, что я испортила ему жизнь и отняла свободу, за которую он всегда так усиленно держался, боясь, стать зависимым от кого-либо в своей жизни. Мне страшно, что однажды его эйфория угаснет и перерастет в чувство, способное погубить не одну жизнь. В ненависть. Я боюсь остановиться и понять, что каждый совершенный нами поступок, является ничем иным, как непоправимой ошибкой, которую уже не изменить. Вдох и снова выдох, мы вместе прошли середину пути. - Я буду рядом, даже если ты скажешь, что все кончено. У моей дочери всегда будет отец. – Том закусил губу, словно пытаясь прогнать ненужные в данный момент мысли, и скорее всего, воспоминания о своем отце. И каким бы замечательным отчимом не был для него Гордон, он всегда будет вспоминать о своем отце и жалеть о том, что его не удалось спасти. – Рядом с ней я смогу стать намного лучше. - Ты итак хороший, Том. Она будет гордиться своим отцом, не смотря ни на что, поверь мне. Она будет любить тебя также сильно, как это делаю я. - Я боюсь не оправдать ее ожиданий, сделать что-то не так. Я даже не знаю, как правильно нужно купать детей, пеленать. Я ничего не знаю о детях, какой же из меня отец? - Том, мы всему будет учиться вместе. Мы все сможем, и наша дочь будет по-настоящему счастлива. - Да. Мария Агнесс, мы всегда будем рядом с тобой, ты ведь знаешь? – Он поцеловал меня в самый низ живота, заставляя сотни мурашек расползтись по моей коже. – Твой дедушка очень любил бы тебя, знаешь? Он всегда надеялся, что увидит моих детей. – Он вцепился пальцами в края моей футболки, до боли сжимая ее в своих руках. Суставы заметно побелели, а на виске появилась пульсирующая жилка. - Том, послушай меня. – Он лишь покачал головой и из уголков его глаз потекли слезы. Его сила в том, что он не боится выглядеть слабым у меня на глазах. – Они обещали, что его можно спасти. Они сказали, что он выживет. Я так ждал, когда мама привезет его из больницы, и они вновь сойдутся. Она пришла, а в руках у нее был зажат его именной платок. Все закончилось слишком быстро, а мне так хочется все успеть ради моей дочери, ради нашей Марии. - Том, у нас впереди еще много времени, чтобы все успеть. Все придет со временем, и мы научимся воспитывать нашего ребенка, Том. Будет, трудно, но ведь вдвоем мы справимся, так? – Он податливо кивнул головой, позволяя слезам упасть ко мне на живот. Я еле заметно вздрогнула, притягивая Тома к себе. – Ты ведь знаешь, что мы справимся? - Знаю, просто никогда не думал, что отцовство может быть настолько пугающим и волнительным в одно и то же время. Я постоянно наблюдаю за любыми изменениями в твоем настроении или же мимике твоего лица, пытаясь понять, что именно тебе может понадобиться в ту или иную секунду. Мне иногда страшно, что я что-то упущу, и не буду свидетелем какого-то важного события в твоей жизни или нашего ребенка. - Том, уже одни твои слова говорят о том, что у нас все получится. - Может, мне не стоит посылать документы в университет. Я хочу быть постоянно рядом с тобой, когда твой животик будет более очевидным. Первые полгода у меня будет практика в Америке, а это значит, что я не смогу находиться рядом с тобой. - Не говори глупостей. Ты должен поступить и поехать учиться. В конце концов, я поживу у бабушки с дедушкой, а уж они точно смогут обо мне позаботиться. - Но я хочу быть с тобой, когда ребенок должен будет появиться на свет. – Он виновато вздохнул, покрывая мое лицо легкими поцелуями. - Ты будешь, Том. Но ты не должен теперь ставить крест на своей мечте. Ты всегда хотел быть фотографом, и я знаю, что у тебя все получится, если ты приложишь максимум усилий. - Там будет так много талантливых фотографов, а мне кажется, что я ничего не смогу. Мне даже нечего им показать на отборочном конкурсе. Мне нужно отснять красивые, но при этом не менее живым и настоящие кадры для моего портфолио. - Тебе нужно просто дождаться вдохновения, Том. Так было всегда и данный случай не исключение. - Спасибо, Кристин. – И я знаю, что все у нас получится, потому что вместе уже совсем не страшно. Вдох и снова выдох, я не думала, что можно так любить. Моя мать выжидающе на нас смотрела, словно пытаясь понять, о чем именно мы хотим с ними поговорить. Я уже и не помню, когда в последний раз ее навещала. Не то чтобы мне не хотелось, просто мы так и не смогли найти общий язык, и каждая встреча по традиции заканчивалась ссорой, взаимными претензиями и оскорблениями. Мне хотелось бы однажды все изменить, чтобы мы хотя бы на время стали нормальной семьей, но для этого моих сил уж точно не хватит. Она смотрела на меня из-под густо накрашенных ресниц, наливая себе бокал терпкого и обжигающего горло виски. Кажется, она понимала, что разговор будет не из легких. - Папа, мама, мне нужно с вами поговорить. Это серьезно. – Папа взволнованно пригладил свои волосы, словно стараясь успокоить свое бешеное сердцебиение. – У вас есть время сейчас? - Доченька, конечно, у нас есть время. Может, мне попросить Марту, чтобы она накрыла стол, и мы все обсудим за обедом? – Папа всегда был для меня ближе матери, моим лучшим другом. Я могла доверить ему любой секрет, зная, что он не предаст и не причинит боль. Мы могли часами разговаривать на любые темы, и я знала, что ему действительно важно то, о чем мы говорим. - Мне кажется, что нам следует поговорить об этом здесь, а уж если у вас будет желание, мы перейдем в столовую, отец. – Мама отстраненно за всем наблюдала, словно ее это никаким образом не касалось, и она не имела к нашей семье никакого отношения. Хотя бы раз я хотела увидеть в ее глазах заинтересованность в моей жизни, и в том, что в ней происходит. Я словно дополнение к ее светской жизни. Мои хорошие оценки в колледже – это не повод для ее гордости и радости, а всего лишь очередная возможность блеснуть перед своими «подружками». Документы, лежащие на столе в кабинете ректора академии искусств – это не повод для того, чтобы похвалить меня, а всего лишь причина для ее радости, ведь у меня будет намного меньше времени, чтобы навещать ее. Все, чего я добилась в своей жизни не нашло отклика в ее сердце, словно она искренне не замечала всего того, что я делала и к чему стремилась. Вдох и снова выдох, я не требую любви взамен, мне просто хочется понять, что я еще нужна. - Мама? – Я обратилась к ней, пытаясь понять, о чем он думает. - Что? – С долей раздражения спросила она, давая понять, что ей это все не нравится и, скорее всего, даже не интересно. Наверное, у нее на сегодня назначено слишком много важных дел и встреча с дочерью в них явно не входит. - У тебя есть время, мама? – Она откинула челку с лица, заглядывая мне в глаза. Наверное, ей хотелось уже давно выставить меня за дверь, но она этого почему-то не сделала. Пыталась быть примерной матерью при посторонних людях, не смотря на то, что для Тома никогда не было секретом то, что происходит за закрытыми дверьми нашего особняка. Он не раз успокаивал меня после таких вот встреч, когда абсолютно все было пропитано раздраженностью или же безразличием. - Кристин, я внимательно тебя слушаю. – Она снова делает мне одолжение, соглашаясь на этот разговор. - Мама, прошу тебя. Хотя бы раз. Я прошу тебя. Неужели это так сложно полюбить меня? Я так плоха? – Я не сдержалась, вскакивая со своего места. Все уставились в мою сторону, словно пытаясь понять, что же я сделаю дальше. – Неужели тебе сложно хотя бы раз при встрече обнять меня? Тебе стыдно, что я твоя плоть и кровь? Ты стыдишься, что я твоя дочь, так? - Кристин Шульц, не смей устраивать этот цирк перед посторонними людьми. – Строго сказала она, словно не обращая внимания на то, что я нахожусь на грани истерики и слез. – Не смей превращать семейный вечер в твою попытку привлечь к себе повышенное внимание. Ты всегда была избалованной девчонкой, у которой есть все. - Для начала, Том не посторонний здесь человек, он мужчина, с которым я живу и создаю свою маленькую и очень уютную жизнь. Он мужчина, с которым я планирую связать свою жизнь, так что у меня от него нет никаких секретов. И я не требую к себе повышенного внимания, я просто пытаюсь понять, когда ты из любящей матери превратилась в женщину, которая живет лишь светскими вечерами и мероприятиями. Я хочу, чтобы мне вернули мою любящую мать. Неужели я прошу о многом? - Кристин, прекрати! – Она почему-то опустила глаза в пол, словно ей вдруг стало не по себе, и она ощутила свою вину передо мной. – Чего ты добиваешься? - Я просто пытаюсь дать тебе понять, что отныне все будет иначе. Том полноправный член нашей семьи. – Том встал рядом со мной, обвивая свои руки вокруг моих плеч, и тем самым пытаясь меня успокоить, ведь мне нельзя нервничать, но рядом с моей матерью это совсем невозможно. - И почему же это? – Она скрестила руки на груди, бросая в мою сторону заинтересованный взгляд. – Потому что ты решила затащить его в постель, и он тебе что-то там пообещал? - Не смей так говорить о человеке, который приходится отцом моему будущему ребенку. – И в этот самый момент я поняла, что действительно ради него готова пойти даже против родной матери, потому что Том давно стал для меня той самой семьей, которую мне не могла дать моя родня мать. - Что ты сказала? Мне не послышалось, но ты собралась создавать семью с Томом? Вы уже и детей запланировали? А как же учеба, будущее? Или ты думаешь, что деньги твоего отца и семьи Каулитц неиссякаемы? – Она усмехнулась, вставая со своего места и направляясь на кухню, видимо, желая избежать дальнейшего разговора со мной. - Ты не поняла меня, мама, я уже жду от него ребенка, и можешь не волноваться за наше благосостояние. Мы сами сможем позаботиться о нашем ребенке, и я не за деньгами к тебе пришла. Я пришла за одобрением и поддержкой, но в очередной раз натыкаюсь на твое раздражение, направленное в мою сторону. Наверное, зря Том уговорил меня с тобой поговорить. Он почему-то искренне поверил в то, что ты будешь действительно рада за нас, когда узнаешь, что вскоре станешь бабушкой, но я была права, ведь знаю тебя лучше, чем он. Ты никогда не радуешься за меня, ведь тебе в принципе все равно на то, что происходит в моей жизни. Прости, что мы с Томом отняли твое драгоценное время, больше этого не повторится, Маргарет Шульц. - Кристин, может, нам стоит заново начать разговор. – Том попытался успокоить меня. - А мы уже закончили, Том. Идем. Все же твоя мама будет по-настоящему хорошей и любящей бабушкой, чего не скажешь о моей матери. Я не надеялась на теплый прием, но я думала, что возможно, мне хотя бы немного будут рады в этом доме, и мама хотя бы раз попытается стать ко мне ближе. Я не хочу здесь больше быть. Не хочу иметь ничего общего с этим домом, теперь у меня своя маленькая семья, за которую я слишком долго боролась и я никому не позволю ее у меня отнять. - Кристин, малышка, не уходи, прошу тебя. – Отец все это время, молча, наблюдал за нашим диалогом, потому что он уже заранее знал, что в это лучше не влезать, все равно ничем хорошим это обычно не заканчивалось. – Прошу тебя, останься, мне ведь так хочется разделить эту радость с тобой. Я стану дедушкой, кто бы мог подумать, что так рано. Прошу тебя, побудь еще немного рядом. - Я обязательно навещу тебя, но сейчас нам и в правду пора, у нас сегодня еще назначена встреча с врачом, так что, мы пойдем. Спасибо за теплый вечер, папа, мама. - Том, спасибо, что бережешь мою малышку. – Отец обнял Тома, похлопав его по спине. – Сынок. - До встречи, папа. – Отец прижал меня к себе, проводя пальцами по моим волосам. Мне столько всего хотелось еще сказать, но в горле словно застрял ком слез, и я старалась подавить его, не давая воли своим эмоциям. - Я не ненавижу тебя. – Вдруг сказала мама, когда мы стояли уже почти у самых дверей, готовясь перешагнуть порог дома. – Я не ненавижу тебя, дочка, просто я не знаю, как мне разговаривать с тобой. Я не знаю, любишь ли ты меня по-прежнему, так как любила раньше, до того, как я не смогла доказать тебе, что являюсь хорошей матерью и не оправдала твоих ожиданий. Я никогда не переставала тебя любить, Кристин. Никогда. Прости, если заставила тебя в это поверить. – Я резко развернулась к ней лицом, наблюдая за тем, как по ее щекам начинают струиться слезы. Никогда я не видела ее настолько разбитой и сломленной, и возможно, я бы даже порадовалась, если бы ни та самая любовь к ней, которая никогда не умирала во мне. - Чего ты хочешь, мама? - Шанс. Я хочу, чтобы у нас все получилось, ведь я скоро стану бабушкой. Прости, что меня никогда не было рядом. Прости, что не умею любить, как это делают другие родители, которые стараются каждую секунду посвятить своим детям. Прости, что ты не можешь с гордостью говорить обо мне, как о своей матери. - Я никогда не переставала тебя любить. – Она сделала несколько шагов ко мне навстречу, протягивая мне свои руки. И я тянусь к ней, дотрагиваясь до него кончиками своих пальцев. Я даже не заметила, как оказалась в ее объятиях. - Ты сокровище, Кристин Шульц, и я не удивляюсь, что Том из всех выбрал именно тебя. Спасибо. Правда. – И я сжимаю ее в своих объятиях, просто потому что боюсь, что больше это не повторится и мне не представится шанс почувствовать ее любовь. – Береги мою дочь, Том, потому что дороже ее у меня никого нет. Хотя знаю, что мне и просить тебя об этом не нужно, ты всегда ее любил. – Сколько раз за последнее время мы слышали эту фразу? Неужели изначально нам суждено было быть вместе? Вдох и снова выдох, разве я не говорила, что все вместе мы сможем абсолютно все? Я наблюдала за Биллом, который сидел на небольшом стуле, готовясь к тому, чтобы начать записывать свою партию. Он поправил большие наушники на голове, медленно прикрывая глаза и погружаясь в практически новую и еще непривычную для него стихию. Он чувствовал себя неуверенно, когда речь заходила о его голосе и о том, чтобы посторонние слушали его. Он неуверенно начал петь, заполняя пространство студии своим мягким голосом. В такие моменты он, кажется, совершенно забывал о том, что вокруг существовало что-то еще. - А он хорош. – Том сидел рядом со мной, наблюдая за всем процессом. Я попросила Тома попробовать наладить с ним дружеские отношения, потому что находиться среди двух огней у меня не было никакого желания и уж тем более сил. – Он обязательно станет звездой. Вы уже придумали название его проекту? - Честно говоря, нет. Дэвид, конечно же, предлагал различные названия, но ни одни не отражают его сущности и того, каким это проект должен будет стать в будущем. – Я улыбнулась, вновь переводя свой взгляд и все внимание на поющего Билла. Том с долей восхищения смотрел на Билла, словно впервые признаваясь самому себе, что этот парень по-настоящему талантлив и его ждет огромное будущее в музыкальном бизнесе. Он точно сумеет всех покорить, но не только своей природной красотой, граничащей с женственной, а самое главное искренностью своей музыки и лирики. Он сумеет завоевать зрителей и доказать критикам, что искусство еще живо и оно никогда не умирало. Оно всегда жило в этом пареньке, который сумел доказать мне, что любовь существует и для того, чтобы быть ее обладателем не обязательно иметь состоятельных родителей и быть самым популярным человеком в колледже, для этого нужно быть самим собой. - Я никогда не слышал, чтобы люди так пели. – Том провел пальцами по уже заметному животику, улыбаясь чему-то своему. – Я думаю, нашей дочери нравится музыка Билла. - У нее отличный вкус, совсем как у ее мамочки. Мне кажется, что эта песня даже немного успокаивает ее. Она, кажется, заснула, видимо голос Билла на нее так действует. - Ты думаешь, он не против того, что я пришел? Просто, я не думаю, что он так быстро смог разлюбить тебя. - Наверное, он пытается для меня и я благодарна ему за все, что он сделал. Он всегда был рядом, не смотря на то, что я предала его. – Я вдруг ощутила резкий толчок в животике, видимо моя дочь была полностью согласна с моими словами. Навряд ли мне когда-нибудь удастся до конца искупить свою вину, но я до последнего буду пытаться доказать ему, что искренне его полюбила. - Это было ужасно, да? – Я даже не заметила, как Билл вышел из кабинки звукозаписи и подошел к нам. Его щеки были красными, а грудная клетка вздымалась и опускалась слишком быстро. - Ты был великолепен. У тебя шикарный голос Билл. Преподаватели по вокалу еще немного поработают с тобой, чтобы ты правильно использовал свой голос и не сорвал его. Ты будешь звездой, жить в самых лучших отелях и везде тебя будут встречать кричащие поклонницы, готовые на все ради твоего автографа. - Я хочу петь для тех, кто оценит по достоинству мою музыку, для тех, для кого она будет хоть что-то значить. Я хочу быть честным, прежде всего перед самим собой. - У тебя все получится, Билл, а я по возможности буду рядом с тобой. Представляю, как Анна гордится тобой, ведь ты сделал уже так много. И буквально через месяц состоится твое первое шоу. Билеты уже практически распроданы, ведь все хотят увидеть новое дарование. - Она волнуется не меньше моего, но она обещала быть на шоу, в первых рядах. Мне важно, чтобы она одобрила то, что я буду делать. - Поверь мне, все будет хорошо, и мы с Томом будем на концерте. - Да, Билл, ты просто молодец. Мне безумно понравилась твоя песня. Ты станешь звездой нового поколения, и наша дочь такого же мнения. – Том протянул ему свою руку, и я ощутила, как Мария игриво бьется внутри меня, словно радуясь тому, что наконец-то происходит то примирение, которого я ждала столько времени. Билл с улыбкой принял его руку и пожал ее в ответ. – И еще прости за то, что был так несправедлив к тебе. Ты хороший человек и действительно преданный друг. Надеюсь, что со временем ты сможешь забыть все то, что я сделал тебе. Надеюсь, мы подружимся, Билл. - Я уверен, что так оно и будет. – Мы все вместе направились на выход. – Здесь неподалеку есть ресторан «Токио», может, отметим запись сингла? Надеюсь, что однажды я увижу Токио воочию, своими глазами. Это всегда было моей мечтой. – Малышка вновь толкнулась в животе, когда услышала название ресторана. - Я за. – Том открыл передо мной дверь, направляясь к своей машине. –Кстати, как насчет Токио Хотел? – Еще один толчок. - Ты о чем? – Мы с недоумением уставились на Тома, не понимая, о чем он говорит. - Как насчет того, если мы назовем проект Билла Токио Хотел? – Малышка игриво пнула меня в живот изнутри, давая понять, что она согласна. - Это отличная идея. – Одновременно с Биллом воскликнули мы, улыбаясь друг другу. Так и родилось то, что в скором времени обещает стать настоящей сенсацией. Вдох и снова выдох, и пусть сказок не бывает, но мы сами создаем себе чудеса. Мы умеем прощать, и это делает нас людьми. Аминь.