Не место на войне

      Все выходные проходил нервно потея, седея и репетируя перед зеркалом. Как назло, каждый раз получался глупее предыдущего. Консультироваться у Оливера не хотелось, во-первых, потому что тот сам сделал предложение буквально в кровати, во-вторых, он был занят продажей подареной и своей квартир, все оставшееся свободное время проводя с Итаном и дочерью. В понедельник как обычно появился перед строем молодых бойцов и хорошенько обгавкал их с самого утра. Погнал на полосу препятствий.       — Командир Розенкранц, — позвали сзади, заставляя его поморщиться.       — Слушаю, — он обернулся и посмотрел на девушку из седьмой учебной группы, уже месяц упорно строящую ему глазки. Ну не нравились ему блондинки с не карими глазами, с носом не кнопкой, без придури во взгляде и без седых прядок.       — Я упала с брусьев и ударилась ребрами, — пожаловалась она.       — До медпункта дойдешь?       — А может просто вы посмотрите? — она подошла ближе и с надеждой коснулась его плеча.       — Лара, я военный, не врач. Иди пожалуйста в медпункт. Отпускаю.       Она разочаровано фыркнула и, отдав честь, пошла туда. Услышав лошадиное ржание, он повернул голову и посмотрел за забор. Там верхом на успешно возвращенной в оборот Гертруде сидела Ева. Обе прохладно и нехорошо смотрели прямо на него. Он покосился на наручные часы: она приехала на обеденный перерыв, как договаривались. Оставив Геру под присмотром в центре, пошли в ближайшую кофейню. Девчонка упорно делала вид, что все прекрасно первые двадцать минут, потом, отпив кофе, глянула в окно и заметила:       — Симпатичная.              — Лурия, только попробуй. Я серьезно, — он устало потер глаза, — не смей ревновать меня к малолетней писюхе.       Она постучала пальцами по столу, не смотря на него.       — Ева.       — Я не ревную.       — В глаза смотри.       — И не подумаю, командир Розенкранц, — спародировала манеру кадетки она, — Дай мне позлиться минутку, она меня взбесила.       Они часто играли в эту игру. Называлась она «поведи себя как задница пять минут». Они начинали натужно почти без повода ссориться, особенно стараясь быть погромче в людных местах. Кричали из-за надуманных причин, громко хлопали дверцами и преувеличенно жестикулируя. Работало безотказно: стресса, усталости и злости как не бывало уже через 5 минут. Психотерапевтка Лаура научила.       — Меня тоже много что бесит, — он флегматично откусил печенье, — но я же знаю, что на самом деле переживать не о чем.       — Много что? И что например?       — Полотенце на кухне, — признался он, — то, мохровое. Уродливое как собака, еще и сохнет по шесть часов.       — Выкинем, — уже спокойно, но специально наиграно зло, кивнула она, — А меня бесит твоя мелодия на будильнике.       — Поменяю, — тоже как можно более правдопрдобно огрызнулся он, — А меня — розовые цветы в саду. Я от них чихаю.       — Мои георгины? — она оскорбленно и драматично повернула голову, — А меня тогда — то, что стулья скрипят по полу на кухне.       — А меня — полка для обуви!       — А меня — шторка в ванной!       — А меня бесит твоя фамилия, — гавкнул он и тут же заметил, что игра была прервана, Лурия, взбесившись по-настоящему, осатанела на глазах.       — Что? Моя фамилия?! — она уже в правду повысила голос.       — Да!       — Ах, ему фамилия моя не нравится! — перегнувшись через стол, зашипела она, — И что ты, умник, предлагаешь мне с ней делать?!       — Возьми мою.       — Что? — тихонько переспросила Ева, тут же перестав плеваться пламенем и сыпать искрами из глаз.       — Возьми мою, — спокойно повторил Эрик и поставил перед ней на стол коробку с кольцом, которую так и продолжал нерешительно таскать с собой. Все-таки, надо было спросить у Оливера, капитан лошара.