Ночной мальчик.

Последнее

23 июля 20хх

      Уже лето. Все так тихо, так спокойно. Все закончилось. Все хорошо. Темноволосый парень, чьи волосы при свете солнца становились бордовыми, смотрел на прекрасные места через окно поезда. С его лица уже который час не сходила улыбка. Наконец-то дали летние каникулы, после чего Танджиро незамедлительно собрал вещи и отправился в деревню, где живет его солнце. -(Интересно, почему у него светлые волосы? он ведь японец?). С каждой станцией сердце у парня начинало биться все сильнее и сильнее. Ему не терпелось вновь увидеться с ним. Чертовски не терпелось. — Почему так медленно? — не выдержав, крикнул Танджиро. Помимо него сидели еще человек десять, но парень не смутился, он еще сильнее нахмурил брови. Теперь, спустя три года, он снова может легко улыбаться каждому утро, каждому лучику солнца и каждой птичке, которая садилась на перила его балкона. Танджиро любит Зеницу просто так, без причин, но для Зеницу Танджиро стал маяком, путеводителем к счастью, к жизни. Что в этом плохого, когда кто-то делает тебя счастливым? Поезд остановился. На станции очень мало людей, Камадо был единственным кто сошёл с вагона. Свежий воздух сразу же наполнил легкие парня, обволакивая все его тело мурашками. И Вот. Перед солнцем, уже почти ушедшим за горы, встал юноша. Его тело, освещенное последними лучами заката, было доказательством того, что хозяин очень даже здоров. На парне была маечка и свободные шорты. Его глаза сверкали, словно в них отражались самые яркие звезды ночного неба. Если бы глаза у Танджиро были как у птиц, то он смог бы разглядеть на этом безумно привлекательном теле мурашки, но ему оставалось только наслаждаться лишь этой лучезарной улыбкой. — Не долго ждал? — у темноволосого с собой был рюкзак с аккуратно сложенной внутри одеждой. Он здесь на полтора месяца, полтора долгих месяца. — Не уверен, что больше часа. — Танджиро подошел ближе к неподвижно стоящему Зеницу. Если ранее блондин был намного светлее, чем брюнет, то сейчас он был довольно загорелым. Даже так, Зеницу был чертовски симпатичен. Эти светлые неаккуратно стриженые волосы так шли ему, будто Агацума был одним из тех Ангелов, которых отправляют охранять души грешных людей. — Ты так разглядываешь меня, мне аж не по себе. — Да? Я просто любовался твоим загаром, — Зеницу в тот же миг смутился. Скрывая свое смущенное лицо под маской злости, он произнес: — Весь день я помогаю деду, чего ты еще хочешь? — до чего же это мило, подумал Танджиро, который последовал за светловолосым. — Увидеть ту часть тела, до которой лучи солнца не смогли добраться, — и тут Зеницу широко улыбнулся. — Хах! Ты все же смог избавиться от привычки просить прощение. — Я… Не меняй тему!        Они шли пешком по дороге, вдоль которой росли огромные деревья. Холодное чистое небо и месяц — сумерки. Делая каждый шаг за этим повеселевшим парнем, Камадо все сильнее чувствовал, как его тело и разум наполняются счастьем. Вдыхая этот прохладный запах, младший уже разглядывал темнеющее небо. Одна за другой начали мелькать звезды еще на не совсем стемневшем небе. Младший попытался сравняться со старшим, но тот не позволял ему этого добиться. Тропинка, окруженная с обеих сторон молодыми травами и красивыми сорняками, становилась все уже и уже. Танджиро не смог понять, почему это Зеницу молчит, и почему он ни разу не посмотрел ему в глаза с момента, как они отдалились от станции. — Зеницу, ну постой же. — Потом поговорим, — резкий ответ взволновал младшего еще сильнее. Дальше они шли так же в тишине. Окруженные тишиной сумерек, два парня поднимались все выше и выше, по тонкой тропинке. Уже близко к концу дороги Камадо заметил еще одну тропинку, ведущую совсем в другую сторону. — А куда ведет это дорожка? — не оборачиваясь назад, Зеницу ответил. — Мы туда еще успеем сходить. Там находится заброшенный храм. Дедушка Зеницу оказался совсем не таким, каким его представлял Танджиро, но тем не менее старик был добрым. Шрам на лице, который мужчина получил в годы войны, крал внимание Танджиро. В этот самый момент, когда темноволосый предстал перед этим человеком, было уже довольно темно. — Здравствуйте! — будто наколенный сталью солдат поздоровался парень, затем он резко сел на колени, приложил ладони к полу и поблагодарил за гостеприимство. — Хороший малый. Будь Зеницу юной красавицей, я бы выдал ее за тебя, — оба парня влились в краску. — Это… — Зеницу не знал, что и сказать. Он еще не говорил своему деду что-либо о себе или про его чувства к Танджиро. — Деда, мне надо его поселить. Продолжите свою беседу во время ужина. Танджиро, ты, наверное, устал с дороги, — хоть как-то смог уйти от темы внук. — Немного, — темноволосый явно был вне себя от счастья, но его усталость и взволнованность проявлялась в каждом его движении. — И то верно. Ну что же, не буду вас томить. Идите, вы ведь не виделись с самого начала весны. — Чуть не забыл! — Камадо вытащил из рюкзака коробку, содержимое которой не было видно. — Это вам Джигоро-сама. — Спасибо, ну же, иди и отдыхай, — старик все же улыбнулся, но лишь тогда, когда парни скрылись за дверью. «Скромный», — подумал про себя Танджиро.

***

       Что будет, если я его сейчас обниму? Я так скучал по нему. Мне не терпится коснуться его. Все! Зеницу, хватить смотреть на него голодными глазами, — думал про себя блондин, стеля футон для гостя. К большому несчастью парней, они должны были спать раздельно. Этому не было причин, но так скорее было бы приличнее. — Зеницу. — Д-да? — блондин слегка вздрогнул, когда Танджиро разрушил тишину.        Могучие деревья, стоявшие со времен шестидесятых прошлого столетия, торжественно подпирали мглу ночного неба, по которой стаями летали последние тучи сезона дождя. Из открытого окна в комнату влетел прохладный горный ветер, охлаждая смущенные лица парней. — Я много думал. Думал о том, почему я привязался к тебе. Что являлось причиной тому, что мне хотелось спрятать тебя от всего зла, что есть в этом мире. Так же я не могу скрывать того факта, что пытался забыть тебя, но мне никогда не удавалось убрать из своей головы твой холодный, усталый взгляд, вызванный жестокостью этого мира. Я гадал, что было бы с тобой, если бы я отказал своим друзьям по поводу тусовок после школы. Мне было интересно узнать о тебе больше, о твоих секретах, которые никому кроме меня не были известны…        Пошел дождь. Было слышно как далеко у подножья горы лаяли собаки и гудели последние машины, проезжавшие через этот городок. А в доме, в последнем доме, где горел свет этого дня, парень ложился спать. Погас и этот последний свет этого маленького городка. Вокруг все утонуло во мраке: вершины деревьев пытались дотянуться до гадких облаков, что мешали лицезреть красоту луны, которая скромно пряталась за злыми тучами. Во всей этой тишине было лишь слышно, как льет дождь.

***

       Утром Зеницу проснулся раньше своего друга. Его дедушка уже час назад как ушел, чтобы посмотреть на состояние своего поля. Парень поочередно собрал все скользящие двери в один угол и начал готовить завтрак. Вся растительность была покрыта росой, кое-где образовались небольшие лужи после ночного ливня. Все мысли блондина были заняты перевариванием вчерашнего признания Танджиро. В тот момент то ли от неловкости, то ли от перенапряжение Зеницу остановил Танджиро, сказав, что куда лучше будет пообщаться на эту тему утром. Вот и настало утро, но парень до сих пор был немного взволнован. Подготовив стол, Зеницу пошел будить своего друга.

Наконец-то небо прояснилось.

       На удивление Танджиро все еще спал. Но это ожидаемо, ведь вчера, сев в полдень на поезд, он добрался до назначенного пункта лишь к позднему вечеру. Блондин подсел рядышком и невольно начал разглядывать спящего ангела. Было видно, что у Танджиро на лице росла растительность, но он его сразу же сбривал, а вот у Зеницу с этим проблем не было. Скорее всего это из-за слабого мужского гормона, но не страшнее. В отличие от Зеницу, у Танджиро всегда были влажные губы, к которым так и тянуло. В спящем виде все такие слабые, вдруг подумал парень.        Почему-то я вспомнил наш соленый поцелуй. Ха-ха, но мне больше нравится тот, который ты мне подарил перед моим уходом. Танджиро… мне уже не терпится тебя расцеловать.        Будто эти громкие мысли разбудили спящего, ведь брюнет с трудом открыл глаза. Ночью, после разговора и ухода Зеницу, Танджиро еще долго не мог уснуть, потому и не выспался. — Ах, ты проснулся. — Зеницу, — низкий хриплый, не свойственный Танджиро голос вмиг зажег буйство чувств в златовласом парне. Не зная куда деть свой взгляд, Зеницу просто закрыл глаза. — Что такое? — поволновался младший, — ты злишься на меня? Вчерашний разговор, я вероятно поспешил, но я не… — Довольно! Пошли завтракать.       Опять что-то не складывается, опять парни сидят в тишине. Что пошло не так? Зеницу просто не позволяет Танджире начать вчерашний разговор, хотя младший уже не раз пытался.

***

— Думаю, сейчас мы можем продолжить наш разговор? — Прости, мне надо полить цветы.

***

— Зеницу, все же… — Опять ты не вовремя, мне нужно отнести это удобрение к соседям.

***

— Зеницу, может все же обсудим. Я знаю, это уже тебя бесит, и может быть я не прав, преследовать тебя с этой просьбой, но мне важно знать, что ты думаешь насчет этого. — Не сейчас. Танджиро, не видишь? Я занят. Лучше помоги мне, вон там есть еще одна половая тряпка. — наконец Камадо разозлился. Резким движением младший повалил Зеницу на пол, но при этом подставив ладонь под его голову. Агацума, который до этого драил полы, вмиг влился в краску. Он уже не мог оторвать свой взгляд от Танджиро. Сердце бешено колотилось и с каждым разом все страннее и страннее. Лежа на еще влажном полу, придавленный телом своего объекта воздыхания, Зеницу, после бурных чувств и приятных пульсации по всему телу, почувствовал до ужаса неприятный ком в горле. Такой, который у него появлялся, когда он давал свое тело клиентам. В ту же минуту светленький начал задыхаться, заметив это Танджиро все же высвободил парня из своих объятий. — Зеницу? — Н-не сейчас. Танджиро, давай поговорим позже. Мне надо успокоиться до того, как вернется дедушка. Уже давно юный полицейский не видел этого холодного и испуганного взгляда у Зеницу. За все это время Камадо казалось, что его друг оправился, что теперь все позади. Но он сильно ошибался, ведь за нынешним веселым Зеницу скрывался сломанный мальчишка.

***

       Прошло девять дней с момента приезда Танджиро, в тот же вечер того дня, Зеницу стал веселым как и был до разговора, и это сильно удивило Танджиро, ведь старший даже не избегал его.       Вечером на крыльце, старик и два парня сидели и говорили о быте жизни, как вдруг, самый старший заговорил о другом. — Ладно, пойду я навещу соседа нашего. Говорят, что ему в последнее время нездоровиться, — сказав это, старик кряхтя встал, надел летние сандалии и пошел к соседскому дому.        Парни продолжали есть свой арбуз, провожая старика взглядом, пока тот не скрылся в темноте ночной пелены. — Танджиро, я хочу сказать, — Зеницу начал разговор, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Ты здесь не причем. Это все из-за того, что я сам не могу отпустить все это. Сколько бы времени не прошло, я не смогу стать нормальным, я не смогу быть по настоящему счастливым, я не смогу забыть то, как убил… убил своего друга. Я не прошу тебя оставаться рядом, нет! Ты должен быть счастливым, ты должен найти себе милую девушку и обзавестись настоящей семьей. Ты не обязан нянчиться с психологически больным человеком, да и к тому же имеющим темное прошлое. Я эгоистично поступил, когда игрался с тобой, когда в шутку смог влюбить тебя, когда жаждал твоих теплых и нежных касаний, жаждал твоего внимания. Зачем тебе я сдался? Зачем ты возишься со мной? Разве я заслуживаю этого? Из-за меня ты был сильно ранен, из-за меня ты ¹поплыл в сторону смерти, за что? Стоило ли это того? Стою ли я этого? — горькие слезы, кислинка и узел в горле, неприятная пульсация в висках и… — Поплачь, — прозвучал тихий спокойный голос Танджиро. Он обнял старшего сзади и сильно прижал к себе. Зеницу тихо, но непрерывно плакал. Вся боль и ненависть, которые накопились за все эти годы, выплескивались наружу вместе со слезами.

***

Вернувшись поздно ночью, старик обнаружил, что парни уже спали. Он как родитель, хоть и не настоящий, знал, что происходит в жизни своего внука. Но он не смог бы помочь Зеницу, ведь он не знал как поддерживать или проявлять любовь, потому и доверил все это Камадо. Идя к себе в комнату, Джигоро решил проверить спит ли Зеницу. Не слезло ли покрывало с него, как это бывало, когда Зенчик был еще мальчишкой. Тихонько открыв дверь, старик увидел, что все в порядке, что теперь можно не волноваться за своего мальчика, ведь теперь с ним человек, который сможет защитить его внука. Дверь тихонько закрылась и все наконец стихло.

***

— Доброе утро, Танджиро, — парни все еще лежали в постели. Камадо, не сказав ни слова, нежно поцеловал покрасневшие от слез глаза Зеницу. — Если хочешь, можешь не вставать, я скажу твоему деду, что ты хочешь отдохнуть. — Все в порядке, не будем его волновать. Давай лучше сегодня вечером погуляем, а лучше ночью.

***

— Нус! Теперь я готов. Ну, хе-хе. Долго же я заставил тебя ждать. Давай, говори. О чем ты хотел поговорить в тот вечер, когда только приехал? — Сегодня луна такая красивая, — Танджиро устремил свой взгляд к яркой луне, которая была их единственным освещением. — Что прости? — Мне всегда было интересно, это у тебя естественный цвет волос? — А как же, не молния ведь меня ударила, — Зеницу тоже посмотрел на луну. — Значит... — темноволосый направил свой взгляд на более прекрасное создание. — Даже не знаю. Наверное моя мамаша была иностранкой, а может это папаша поматросил и бросил японку. Кстати, луна и вправду красивая, — впервые за все эти дни взгляды парней столкнулись. В негласном согласии оба затихли.       Была теплая летняя ночь, наполненная звуками горной природы и редкими гудками машин. Где-то на вершине горы, около заброшенного храма молча сидели два парня, освещенные ярким сиянием луны. После нескольких минут молчания, Танджиро осторожно коснулся волос Зеницу. Они все еще продолжали смотреть друг на друга. Наконец юный полицейский не выдержал и легонько стукнул лоб Зеницу своим лбом. Глаза младшего были закрыты, в то время как у старшего — широко раскрыты от удивления. — Зеницу... Ты ведь понял, что я тебе сказал? — Хоть... хоть я и не любитель книг, но о романтических способах признания все же хорошо осведомлен, — хотя парни и говорили спокойно, но их сердца бились с такой силой, что кровь румянцем отдавалось аж до ушек. — Ты ведь дал мне ответ? — Я же ответил, почему ты так настырно хочешь, чтобы я тебе это сказал? — Я боюсь, что ты меня не так поймешь, боюсь сказать лишнее, что может тебя задеть или ранить глубоко. — Если есть, что сказать, говори прямо в лицо. Люди не знают, о чем ты думаешь. — Иногда лучше промолчать, но не сейчас, ведь… Зеницу. Ты мне нравишься, и поэтому я хочу, чтобы мы вместе прошли оставшуюся жизнь. — Я не против.        Немного подождав, темноволосый приблизился лицом к белобрысому. Зеницу от волнения так и ежился, ведь он впервые поцелуется с человеком, которого сильно любит. Нежное касание двух молодых губ, согревающее душу обоим парням. Кто бы мог подумать, что один лишь простой поцелуй может вызвать столько приятных чувств. — Ч-что такое?! Зеницу, с тобой все в порядке? Почему ты плачешь? Я... Я что-то не так... — Все в порядке, я просто так счастлив, — Камадо снова легонько коснулся своим лбом лба Зеницу, после чего осторожно, легким движением поцеловал в губы. И снова очередной неглубокий поцелуй, будто младший дразнит старшего. Зеницу, и вправду не выдержав издевательств, замкнул свои руки вокруг шеи Танджиро и жадно примкнул к сладким губам. Неуверенно проникнув в чужое пространство и ощутив мокрое тепло, Зеницу в одно мгновение растаял в руках своего Танджиро. Пытаясь ровно усидеть на коленях, белобрысый потерял равновесие и потянул за собой молодого полицейского.        Поцелуи прекратились, но парни до сих пор лежали, сомкнув друг друга в теплом объятие.

***

       Прошло еще несколько времени. Зеницу, по наставлению своего деда, переехал в город и устроился в цветочный магазин, после чего открыл свою цветочную лавку. Там он продавал те самые прекрасные цветы, которые дедушка Джигоро начал выращивать, после того как ему Танджиро подарил целую коробку разных видов.       Все лето Танджиро и Зеницу жили в деревне у дедушки, а в остальное время в той самой квартире недалеко от берега в маленьком районе стариков. Камадо часто пропадал на работе, но это не мешало им наслаждаться их жизнью.

***

— Ну что, как там? Встретился с женой? Думаю, ты счастлив, все ведь закончилось. Я пью за тебя, мой друг... за тебя.        На сыром бетоне с дорогим саке в руке сидел крупный мужчина с совиными глазами и широко улыбался, общаясь со своим давним приятелем. Даже если в ответ всегда отвечала тишина, мужчине от этого грустно не становилось, разве что уходя, он всегда плакал, не теряя яркую улыбку.

***

      Многие защитники умерли, не получив признания народа, не почувствовав, что они хоть что-то сделали ради своего дома и родных, которых уже давно не было в живых. Конец