Наваждение

После того дождливого дня ее мир поделился на до и после. Исчезли легкость и беззаботность. Что бы она не делала, внутри чувствовался какой-то никогда не затухающий и не позволяющий забыть о нем огонь. Часто во время интервью и съемок передач, когда напротив сидела пара ведущих, а вокруг сотни глаз зрителей, ей казалось, что все все замечают, спасали только очки с затемненными стеклами и волосы. Она автоматически отвечала на одинаковые вопросы, стараясь не потерять логическую цепь рассуждений и не улететь в мыслях куда-то далеко, что в последнее время часто случалось. Настроение, которое и так всегда часто менялось с самого детства, в течение дня стало резко скакать от безграничной радости до тоски и депрессии. Иногда сильно раздражали окружающие люди, особенно та, с короткой прической. Все они теперь казались ей слишком назойливыми, а хотелось чаще побыть в одиночестве вместе со своими мыслями. Она стала часто срываться на них, могла накричать или бросить трубку или даже запустить бокалом. Часто она забывала даже поесть, а когда вспоминала об этом, понимала, что ничего не хочется. Смотря в зеркало она замечала, что из-за худобы даже изменилась форма ног, но ей было абсолютно все равно. Радость стали приносить только те звонки когда в телефоне загоралось одно имя и фамилия. Иногда, повинуясь внезапному порыву, она меняла это имя на какое-то уменьшительно-ласкательное, а иногда, когда N долго не звонила, наоборот, могла изменить ее имя на что-то нелицеприятное, что как будто доставляло ей удовольствие. После всех ее звонков появлялось учащенное сердцебиение, которое могло потом долго не проходить. Она даже ходила к врачу, подумав что это может быть тахикардия, но сделали кардиограмму-все в порядке. Полноценной радости звонки не приносили, хотелось видеть ее, чувствовать ее запах, слушать ее бесконечную болтовню, смотреть на эти губы, что всегда под красной помадой. Хотелось стереть ее салфеткой и увидеть их настоящий цвет. Хотелось убрать со лба эти светлые волосы, запустить в них свои пальцы и долго не вынимать. Ее ежедневным ритуалом стало лазить в интернете и искать фото N и подробности ее личной жизни. Когда после прочтения многих статей она узнала все, что только можно было, накатила депрессия. Конечно, ей некогда звонить, да и незачем. Встречаемся только по работе и обсуждаем ее же. Мне все показалось. В моменты того счастья, которое она никогда не испытывала раньше, во время их встреч, она часто замечала, что N вдруг прекращала болтать и пристально на нее смотрела. В такие моменты ей становилось неловко, она отводила взгляд и быстро старалась сказать что-то, чтобы скрыть свои эмоции. N любила пошутить и каждый раз ее очень веселили ее шутки и они смеялись вдвоем. После их встреч ей особенно нравилось ночью ложиться спать. Иногда она могла лечь очень рано, все потому, что закрыв глаза она прокручивала в памяти все то, что было так приятно вспоминать. Ее волосы, губы, глаза, звук ее голоса, когда он был низким и тихим, взгляд голубых глаз, когда он внезапно становился таким пристальным. Однажды, прощаясь и вставая из-за столика в кафе, N, как будто случайно прикоснулась рукой к ее руке. Это был первый раз когда она почувствовала ее теплое тело. Той ночью приятные ощущения внутри не давали ей заснуть, она подошла к окну и стала не отрываясь смотреть на зажженные фонари на набережной и на последний троллейбус, который не торопясь возвращался в депо из своего финального на этот день рейса. Поблескивали черные воды реки, по которой медленно и в полной тишине плыли огромные баржи. Она представляла, как где-то там, в теплой ночи, они идут с N по мосту и как та держит ее руку в своей теплой руке, смотрит ей в глаза и улыбается... Затем она снова ложилась в кровать и накрывшись с головой одеялом трогала все свое тело, грудь, живот, бедра... Через час верхнюю часть ее тела подбрасывало над кроватью во время сокращения мышц, которые были так сильны, что тело как будто разрывалось изнутри. Только после этого она мгновенно засыпала даже не успев сменить позу. Наутро, после пробуждения от беспокойного сна, ей становилось стыдно этих фантазий. При дневном свете они казались такими глупыми и никчемными. Моментально испарялось все вчерашнее хорошее настроение, все чувства и эмоции, ей хотелось гнать от себя эти дурацкие мысли. Какая идиотка, такого никогда не будет... Иногда до самого вечера она находилась в этом подавленном состоянии. Но наступала очередная ночь и все повторялось...