Бог дарил иллюзию

      Союз сел в машину и уехал куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда, от дома США. Он был пьян, не спорит. Он нарушил закон, сев за руль. Ну и чёрт с ним! Сейчас его это волновало меньше всего. Главное! ШТАТЫ УЗНАЛ О НЁМ! Как?! Как он узнал?! Где он прокололся?! И если Америка знал об этом с самого начала, почему не сделал свой ход? Почему притворялся, будто всё хорошо? Может… может это и была причина той недели игнорирования? Поэтому американец так странно себя вёл? Да даже если и так, это ничего не меняет. ОН был прав. Рано или поздно, Америка бы всё разузнал и, возможно, строил бы планы. Кто знает, может сегодняшнее предложение о выпивке было её частью? Коммунист не смотрел на дорогу, он ехал и ехал, не обращая внимания. Машин в такую глубокую ночь немного, но, даже так, он может умудриться куда-то врезаться. Будто накаркал. С другой дороги выскочила машина на бешеной скорости. Если бы русский не отреагировал вовремя, уже превратился бы в кровавое нечто. Он смог затормозить и оказаться в сантиметрах от другой тачки. Чёртовы малолетки! Дорогая машина проехала на красный, превысив разрешённую скорость. Сразу видно, богатенький папочка. Совет же наплевал. Он просто затормозил, попытался отдышаться и просто… обмяк. Весь этот адреналин как быстро появился, так быстро и исчез. Всё тело стало вновь слабым. Опять клонило в сон, поэтому Союз взял себя в руки, уже медленнее нажал на газ и вспомнил эту дорогу. Там при повороте, есть подземная парковка, можно остановиться там. Он довольно быстро туда добрался, заехал, припарковал машину и выключил двигатель. Сразу же обмяк и вздохнул с облегчением. Ещё бы, после такого вот дня. И да, не ночи с США, а именно дня. Судьба что ли постаралась свести его с врагами или нет, коммунист не знает. Но… нужно было быть осторожнее ещё с сегодняшней встречи. Вот почему он сказал, что не хочет попадаться во второй раз.

Flashback

      Утро того самого дня. Дня, когда ночью, Штаты собирался хорошенько так напиться и, при этом, позвонить Союзу. Был выходной у обоих, так что коммунист просто решил прогуляться. Не сиделось ему дома. Чутьё бушевало, просило выйти из дома и всё, поэтому вот он здесь. В парке, в центре города, с уже допитым стаканом кофе и более-менее приятным настроением. Весна выдалась приятной. Русский размеренно шагал по дороге, не спеша, смотря на небо и облака. Вот только стоило смотреть под ноги. Союз почувствовал легкий толчок в плечо. — Ой. — О нет. Извините! Вы в порядке?       Совет нечаянно столкнулся со стариком и, из-за своего массивного тела, опрокинул его. Мужчина, на вид лет шестидесяти, не больше. Уже поседевшие волосы, а в руках трость. Значит тяжело ходить, а тут ещё и коммунист толкнул. Пусть и нечаянно. Конечно же он поспешил помочь тому встать. Всё было хорошо, старик говорил: «Всё в порядке» и принял помощь более молодого. Стоило ему поднять взгляд, как Союз встретился с невероятно чистыми, голубыми глазами. Чутьё вновь завопило и ведомый им, он смотрит в такие чистые и насыщенные глаза. Такие он видел только… —…Рейх?       Немец поднял взгляд и обомлел от того, что его назвали бывшим НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИМ именем! Как о нём узнали?! Его же считают давно погибшим! Нацист поднял взгляд ещё раз и лишь завидев черты лица—большие глаза и острый нос, сам не заметив, привлёк сюда национальность парня. Он, сам того не ведая, чуть тише прошептал… — Союз?

***

      Уже через десять минут, старик возрастом под шестьдесят и мужчина под тридцать, сидели на лавочке в том же самом парке. Оба молчали и выглядели взволнованными. Но других это мало касалось. Подумаешь, двое людей разных поколений общаются, и не такое в Америке увидишь. А вот бывшие воплощения всё-таки узнали друг друга. Точнее, первым узнал коммунист. Невольно. Чутьё, какое-то давящее и знакомое чувство заставило его посчитать этого безобидного старика за того опасного покорителя всей Европы. А выдали его глаза. По природе страны после смерти забирают какую-то часть того, что было в прошлом. У Союза совпало с его довольно крупным телосложением и ростом. Немцу же, по-видимому, достались глаза.       Если спросить их, что они чувствуют, то ответ будет—ностальгия. Не ненависть или обиду, а просто поток нахлынувших воспоминаний. Оба давно отбросили то, что было в прошлом. В этом вся суть их второй жизни. Перерождение. Значит отбросить тело воплощения и зажить как самый обычный человек. А ведомый тем, что нельзя ненавидеть всех и вся, их перерождение от нации не зависело. — Так… как ты оказался здесь? В Америке? — слегка взволнованно спросил Совет, потирая пальцы рук. — Это Германия. Он отправил меня отдыхать, говорит, что я перетруждаюсь для своего возраста. — Хех. Возраст… Так непривычно о нём вспоминать. — И не говори. Всегда так было.       Для воплощений, живущих под сотню лет, понимать значение возраста и что тебе отведено не больше ста, а может и того меньше, так непривычно. Многие из них даже не празднуют свои дни рождения, особенно первый период жизни в новом теле. Для них, этот счёт сбился, когда они стали воплощениями всей страны. Смысла уже давно нет. Всех в итоге ждёт лишь — смерть. — Сколько тебе? — 61 или 62. Не помню. — Склероз до тебя как-то быстро дошёл. — Давай без этих твоих шуток! Прошло шестьдесят лет, а ты не меняешься. — Интересно, относится ли это же замечание и к тебе.       Рейх замолчал. Не нашёл что ответить. Хотя тут и ответить-то нечего. Прошлое у него было своё, поганое, так скажем. А ведь он родился не немцем, а французом. Да-а-а-а. Бесился первое время. Но уже банально привык. Союз если узнает, опять начнёт ржать над ним. Только этого, блин, не хватало. Вообще, они разговорились и Рейх рассказал о том, как вообще прожил свою жизнь. Он то родился младенцем, а с возрастом, к десяти годам, память вернулась окончательно. Когда немцу исполнилось двадцать, он сразу же переехал в Германию и устроился в государственную службу. Первые годы жил как человек. Пока в тридцать не увиделся с сыном по стечению обстоятельств и не решился рассказать. Вот именно в этот период, в 70-х, слух о том, что Германский Рейх вернулся так взбудоражил общественность. Конечно, потом Германия доказал обратное и все поверили. Но кто же знал, что этот слух оказался правдивым? Но да ладно. После встречи с сыном, фриц стал его личным секретарём и до сих пор им работает. Продолжает вплоть до старости. Именно глубокой старости. Он и так живёт один, ни семьи, ни детей или братьев, просто хочет прожить с сыном, да не более. Ему этого достаточно. За это время, Тройка принял свою участь умереть как человек и даже смирился. Один раз он уже умирал. Во второй раз не так страшно, ведь ему уже не о чем жалеть. Всё это в прошлом. — А тебя каким ветром в Америку занесло? — Уже воодушевлённо спросил Рейх. — Да так. В детстве переехали, да тут и остался. Привык. — И кем работаешь? — Телохранителем. И ты не поверишь, кого я охраняю. — Неужто его? — Ага. Забросило меня волею судьбы. — М-да. Не повезло тебе. — Не сказал бы. Если не обращать внимания именно на то, что это США, то всё очень даже удобно. —…       Рейх ничего не ответил. Он только повернулся обратно и опустил взгляд вниз. Совет на это лишь смотрел и ждал ответа. Видно, что тот что-то хочет добавить, но нужно было понять что. Немец глубоко вздохнул, собрался, повернулся обратно к русскому и ответил. — Послушай мой совет. Будь осторожен с США. — Неужто ты стал беспокоиться? Или тут личная неприязнь? — Ни то ни другое. Просто… США наблюдателен. Даже слишком. Возможно он уже знает твою личность и я советую тебе не попадаться. Если кто-то узнает… будет очень много проблем. — Неужто тебя узнавали? — Да. Было дело. Меня тогда чуть не пристрелили. Даже шрам остался. Я тогда и осознал. Я не страна, я человек, и могу легко умереть от одной пули. И я советую воспринимать себя как человека. Тебе же лучше. —… — Ну! Я пожалуй вернусь к себе. Хочу вернуться в родной Берлин, к сыну. — Удачи тебе и, передавай привет сыну. — Натянуто улыбнувшись, пожелал русский. — Обязательно. — Тогда… до встречи? — Пожалуй…

Если она состоится.

      Рейх встал с лавки, опираясь на трость, и ушёл. Не спеша, спокойно вздохнул и даже был… рад такой вот встрече. Старый враг, но и старый союзник. Много же времени прошло и это их первая встреча после перерождения, и, кажется, точно последняя. Немец вспомнил, из-за чего сын отправил его отдохнуть. Рак его скоро окончательно убьёт, но… жизнь он всё-таки прожил хорошую. И до встречи с коммунистом, он знает, он не доживёт.       Русский слегка не понял его ответа. «Пожалуй»? Довольно странный способ прощаться. Но Союз не обратил внимания. Он просто сидел на лавочке, да там и остался, вплоть до самого вечера. Он бы продолжал так сидеть, если бы не звонок со знакомого номера и скинутые на карту деньги. Как же иронично, подумал он и принял звонок. Слышит знакомые и, кажется, пьяные нотки, с просьбой купить алкоголь. — Плохое у меня предчувствие.       Прошептал сам себе русский, и, встав со скамейки, пошёл в ближайший магазин, купить то, что в итоге, перевернёт его жизнь.

Конец Flashback

      И опять новый день. Точнее через день. Ведь, после случая с пьяным США в его доме, прошло два дня. В тот момент Союз был рад, что у него и у Штатов выходной. Можно не идти на работу и пережить похмелье. В такой момент зависть взяла своё, особенно когда коммунист вспомнил, что воплощения перенесут даже самое жёсткое похмелье гораздо легче людей. Хотя бы тем, что он быстро пройдёт. Но не сегодня. Сегодня будет эта чёртова встреча. Рабочий день — понедельник, и Алексею казалось, что он идёт прямиком на казнь. Сбежать шансов нет, по приказу Штатов его поймают меньше чем за сутки. Единственный вариант, это притвориться, что он не помнит вчерашнего дня. И шансы тут были, потому что США не назвал его имя. Лишь понял, что он воплощение, а это уже хоть какой-то шанс. Если коммунист сможет скрывать это вплоть до конца лета, сумеет уехать обратно в Россию и, возможно, запросить помощи у сына. Как бы не хотелось, но лучше уж так. Свою вторую жизнь, он хочет прожить максимально безопасно и тихо, а для этого, нужно избавиться от всех проблем.

***

— Чёрт, вот это я вляпался!       США сейчас сидел на кресле в своём кабинете, облокотившись на стол и не зная, что делать теперь. Он уже сделал это. Соврал. Когда Захаров приехал за ним с утра, он притворился будто не помнит той ночи. Якобы так напился, что единственный промежуток, который остался в голове, это начало, когда он только сел за фильмы и конец, когда он уже добрался до кровати. Штаты надеялся, что Алексей ему поверил. Само вчерашнее утро было самым худшим из всех. Ведь проснулся он один, на полу возле кровати, до которой видимо доковылял в пьяном бреду, лицом вниз. От последнего щека слегка опухла, но быстро прошла. Вот только дискомфорт сохранился и сейчас то место ныло. Но самое худшее здесь то, что в реальности, американец помнит все детали именно с приезда Алексея в его дом! Помнит, как он смотрел на него и как домогался, и… как в итоге спалился знанием об его истинной личности. ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ХУЖЕ?! Америка надеялся не спешить, узнать вообще кто это, несёт ли он опасность ему и его стране, или можно отпускать на все четыре стороны. Если окажется бывшим врагом—устранит незамедлительно, ну, а если нет, то пусть уходит из его страны. Большего он и не требует.       Прошла неделя и если Алексей забыл тот случай, лишь осторожничая лишний раз, то вот США—нет. Американец уже замучил себя всеми этими переживаниями, а работа не шла. Пару раз даже избегал русского, чтобы не встречаться взглядами, потому что он ДЕБИЛ. ДЕБИЛ И ВСЁ ТУТ! Как умудрился, Америка не понимал. Он уже впал в уныние. И знаете почему? Штаты бы ударил себя и начал бы пытать, но из его головы не выходит тот самый образ Алекса. То, как он лежал под ним, его большие руки и мышцы, те шрамы от пуль и ножей, которые он успел потрогать. И… кое-что покрупнее снизу. «Боже, спаси меня». Всю неделю он думал только об этом и даже работу отбросил на второй план. Если так пойдёт и дальше, США в конец сойдёт с ума. Он смотрит на русского именно с этого ракурса. Именно с ракурса, где он его завалил и чуть не изнасиловал. Очень интересный образ получился, да так, что кажется даже… сексуальным? Бог ты-ж мой, как?! Америка не настолько молод и неопытен, чтобы не заметить собственное влечение. А можно ли это так назвать? Это совершенно отличается от того влечения, которым он смотрел до этого на других партнёров. Здесь, конечно, преобладал секс, но было кое-что ещё. Не преследовал бы его образ застрявший в голове так долго, если бы американец просто хотел с ним переспать. Тут нечто большее. И за любую попытку сказать об этом вслух, или даже подумать, он бил себя по лицу и возвращал себе трезвый ум. Хотя бы так. Нужно отвлечься. Когда у него там встреча с Россией по поводу того нерешённого вопроса? Кажется через месяц? Вот и отлично. Надо сосредоточиться на нём.       Работа, работа и ещё раз работа, США. Ты знаешь, чем это может закончиться. Не рискуй, не думай, только работай. Иначе сильнее об этом… пожалеешь.

***

      Москва — столица России и бывшая столица… ТАК! Не думай об этом! Забыли! Прошлое осталось в прошлом, не стоит его тревожить. Только худо будет. США сейчас был в своём личном самолёте и летел обратно. Работа как весь месяц после случая с Алексеем не шла, так и не шла. Он уже порядком устал и просто хотел быстрее добраться домой, в Вашингтон, в свою квартиру и в свою постель. Устал как собака, как говорят русские. Эта неделя за границей почему-то выдалась ещё утомительнее прежней. И почему-то, именно в моральном плане. Америка чувствовал себя подавлено, напряжённо, ему неосознанно хотелось уйти и просто спрятаться. Желательно, куда подальше. Он не мог объяснить это гадкое чувство, но оно преследовало его именно во время поездки. Будто что-то просило его на территории России… уйти. Но нынешнее самочувствие, скорее всего, не связано с этим. Просто факт того, что он скоро окажется дома его неимоверно радовал. Хотя последняя встреча с Россией вновь закончилась вот таким образом: опять ругань, опять незакрытый пробел, опять разборки. Ну что он поделает, если эта политика так эффективна? Да и сам Федерация был, собственно, враждебен в его сторону именно в личном плане, так что тут всё довольно сложно. Особенно из-за общих войск в Ираке. Тут свои… трудности.       Добравшись домой, на следующий день, он сразу же поехал в Белый дом. Работа—Штаты только этими живёт. Иногда ему хотелось бы просто расслабиться. Но, опять-таки проблемы. Он просто не хочет ничего. Всё желание развлекаться, развращать свою натуру и удовлетворять потребности—всё это стало чуждо. И из-за чего? Точнее из-за кого? Алексей Захаров. Этот чёрт смог спокойно опустить ту ситуацию, в которой они оказались месяц назад, а за то, что американец соврал об пробелах в памяти, он уже жалел. Его одного что ли волнует эта ситуация?! Русский вёл себя как обычно, только Штаты был странным. Он мог просто сидеть и попросить его зайти, но при этом ничего не делать, просто побыть рядом. Мог попросить принести ему чего-нибудь только для того, чтобы тот зашёл к нему в кабинет. Да чёрт тебя дери! Хотелось хоть НЕМНОГО его видеть! И было странное двоякое чувство, дежавю. Неужто он и впрямь… НЕТ! Это неправда! Это просто симпатия! Да, просто влечение. Ему просто понравилось его тело. Ничего больше. Такой уж США—развратная сволочь. Это его истинная натура. Не может же быть иначе. — Линда, можешь попросить Алексея зайти ко мне. — Хорошо.        *через пять минут* — Вызывали? — Да. Подойди.       Союз просто сделал, что приказали. Волнение… ну, блять, прекрасно. Ещё немного, и он с ума сойдёт от этого. Весь тот месяц он провёл как на иголках, хоть и делал вид, будто всё в порядке. Поверил ли он словам США, когда тот сказал, что не помнит пьяный бред и домогательства? Конечно нет. Спрятанный большой палец его выдал. Эту привычку коммунист заметил у него ещё с тех пор, как был воплощением. Если американец врал или был слишком взволнован, он прятал большой палец за ладонью, иногда не полностью. И эту привычку даже не заметишь. Как русский сам это заметил, он не знал, но просто один раз поймал себя на мысли что, а ведь и вправду. Ему, Штаты, наверное, врал больше всех, как своему политическому врагу, слишком часто он так делал. Ему стоит быть осторожнее, ведь другие могли бы это заметить. Ну, а насчёт того, что Америка собирался сказать, вызвав к себе в кабинет, Совет не знал. А вдруг уже окончательно раскрыли его личность? Ведь, как он смог понять, США знает, что он перерождённый, но не знает кто именно. У него были варианты тех, кто тоже умер примерно в те годы, и на осознание того, кто это был конкретно у Штатов может уйти немало времени. А этого, Союз надеялся, должно хватить, чтобы срок его контракта закончился и он смог уехать из страны. Всего четыре месяца, и он будет свободен. — Чем я могу помочь, господин США? — Что думаешь о нашей политике в сторону других?       Русский вспомнил. Ох, они ведь обсуждали эту тему, когда только начинали пить. Союз тогда в открытую критиковал его политику и ведение страны. Кто же его тогда за язык тянул?! Но теперь он убедился, что Штаты всё-таки что-то да помнит с той ночи. Или же просто сам позволил это открыто увидеть. И о чём он только думает? — Я не силён в этом, поэтому не могу отвечать на такие вопросы. — Так это не ты обсуждал с секретаршей политику всего пару недель назад?       Спалился. Линда, чёрт бы тебя побрал! Зачем ты рассказала?! — Ну так что? — Думаю… — Совет слегка опешил. Стоит ли? Хотя… нет. Всё-таки стоит помочь. Он ведь слышал уже новости о последнем конфликте с Россией. Лучше уж хоть таким образом помочь сыну, а не сработает, то и ладно. Его за это не повесят. Он всего лишь телохранитель, по сути, далёкий от всей этой политической фигни. —…надо быть чуть менее агрессивными. Война в Ираке достаточно проблемна и лучше сосредоточиться именно на уничтожение Аль-Каида вместе с ИГИЛ’ом. — Хм… — Вы ведь помните взрыв в 2001 году? Чего он стоил? Так может стоит пересмотреть способы борьбы? — Думаю, я упустил это из виду. Спасибо.       Союз удивился. Чтобы ЕГО, да поблагодарили? Вот те на. Да ещё и сам Соединённые Штаты. Что ещё удивительней. Нет, Америка, конечно, не неблагодарный. Но его — «спасибо», чаще всего было прилюдным и искренне он это почти никому не говорит. Ему не нужно так много помощи, наоборот, это другие ему должны. Его — «спасибо», это мелочи за что-то.       Думаю, он не такой уж и плохой. Просто со своими тараканами.       Да, СССР прав. США неплохое воплощение, но и хорошим его не назовёшь. Это слишком растяжимое понятие. Может, как личность он хороший, но как воплощение… Его работа требует от него холоднокровия и полного отсутствия жалости. И бывший Союз Советских Социалистических Республик придерживался такого же правила. Мировая арена—это борьба с неравными условиями и капканами на каждом углу. Лишнее слово, и это уже повод для войны. Их жизнь даже слишком сложная. Стоило бы быть чуть, смиреннее. Может это поможет? Нет. Никогда.

Их уже не изменить.