Мой муж

— Славно, славно! — улыбался Вэнь Кэсин, украдкой поглядывая на равнодушного к царящему оживлению и веселью А-Сюя. Тот только изредка прикладывался к своей видавшей виды бутыли, чтобы сделать глоток вина, а сладости и ароматные блюда словно бы совсем его не интересовали. — Разве ты не хочешь попробовать? Смотри-ка, тут засахаренные фрукты. Пожалуй, возьму пару палочек! — и, конечно, взял, даже не думая платить, чтобы хоть так посмотреть, как на сосредоточенном и холодном, но таком прекрасном лице на кратчайший миг промелькнёт что-то новое… пусть даже раздражение. Но А-Сюй молча вытащил кошелёк и подал торговцу даже с избытком, не ожидая сдачи. Фрукты на миг показались горькими, но разве Вэнь Кэсин собирался вот так просто сдаваться? Безусловно, это было не в его характере. Лучезарно улыбаясь, он шагнул к очередному прилавку… А потом ещё к одному, и к следующему, и к тому, что стоял за ними, — ярмарка в Юэяне позволяла вдоволь наесться сладостями. А-Сюй оставался равнодушным ко всему, и глаза его были тёмными, будто мыслями он тоже блуждал во мраке. Вэнь Кэсин подошёл к очередному лотку, как вдруг его за запястье поймала старуха. На вид обычная нищенка, смотрела она проницательно да потрясала деревянной чашкой для подаяния, куда, похоже, с утра никто ничего не бросил. — А-Сюй, — позвал Вэнь Кэсин. — Мы должны помочь старой женщине! Посмотри, ей даже не за что купить рисовый пирожок. Помнишь, я говорил, что меня называют Благодетель Вэнь, разве ты позволишь, чтобы моя репутация пострадала из-за такой мелочи, как украденный кошелёк? А-Сюй смерил его пустым и безразличным взглядом и собрался уже забросить в кружку мелкую монетку, но старуха сощурилась, отступила, будто съёжившись, и спрятала кружку в рукав. Вэнь Кэсин удивлённо хмыкнул, но и это мелкое и странное происшествие нисколько не задело А-Сюя. Он только вновь потянулся к бутыли и сделал очередной глоток, а потом пошёл дальше, будто и не заметил ничего. Вэнь Кэсин собрался в два шага догнать его, но старушка тут же вцепилась в его локоть, не дав даже веера раскрыть. — Постой, благородный господин, — проскрипела она. — Что ты ходишь за ним? За ним следует смерть! На твоём месте я бы ни за что не водилась с таким человеком! Слова старухи отчего-то холодом обожгли сердце, но Вэнь Кэсин отбросил странное ощущение. Громко, чтобы уходящему А-Сюю было слышно и через разделившую их толпу, он заявил: — Не могу. Он — мой муж! Старуха ахнула и отступила, отпуская его, а он поторопился догнать замершего, будто ему стрелу вонзили в спину, напротив лотка с талисманами и безделушками А-Сюя. К сожалению, только в этом и выразились его чувства. Стоило Вэнь Кэсину подойти ближе, чтобы полюбоваться любимым лицом, как обнаружилось, что оно снова нисколько не поменялось. Будто бы даже сняв маску, А-Сюй на самом деле остался в ней, спрятав самого себя так глубоко, что и не достать. — А-Сюй, А-Сюй, — окликнул его Вэнь Кэсин. — Я ещё не пробовал вон то лакомство… Тёмные глаза встретились с его собственными, и что-то в них всё же изменилось. На миг в них проступило какое-то новое чувство, но не успел Вэнь Кэсин угадать его, как А-Сюй ровным шагом пошёл прочь. Старуха же смотрела им вслед и шептала себе под нос: — Муж… если он — твой муж, овдоветь тебе в три следующих года.