Исповедь.

Как мы смогли с тобой Потерять контроль? На кого мы похожи? — Ты меня слышишь? Жан! Юноша, совсем молодой, но уже без цели в жизни; сломлен, словно соломинка в ветряную погоду, глядит пустым взглядом куда-то в пустоту, куда-то мимо с ним говорящего, пытаясь осознать всю глубину очередной проблемы, которая стала переростать в самую настоящую трагедию. «Зачем ты только...» — Зачем ты, — он делает короткую паузу, собираясь с мыслями, фокусируя взгляд на собеседнике, — говоришь мне об этом? Тело пронизывает дрожь - незначительная, но без внимания не оставить - что срабатывает, как защитный механизм. То, что ему сейчас поведали — слишком невообразимо. Слишком тяжело, не понятно, - с т р а ш н о -. Но факт того, что именно этот человек, именно «Эрен, мать его, Йегер» (как часто выражался парень), сказал об этом только ему одному, только Жану — человеку, который был бы последним, с кем Эрен захотел поделиться своими переживаниями или, что еще страннее, тайной, способной погубить человечество; именно этот факт заставлял сердце юноши замирать в ожидании. Эрен тяжело вздыхает. Да так, что невольно начинаешь думать, не выкинет ли он что-нибудь странное? Так думал и выпускник сто четвертого разведывательного корпуса. Постепенно его начала охватывать паника, стало затруднительно дышать, ноги не слушались: пришло осознание всей масштабности ситуации. — Эрен, я-я не понимаю, ты рехнулся? — Конечно он старался не подавать виду изо всех сил. «Нельзя показывать даже намёк на слабость, не перед ним». Он твердо был уверен в этом, однако дрожь в голосе все-таки выдавала его переживания. — Всё нормально... Это реальность, верно? А я гнался... за каким-то безумным сном. — Жан. — Да, просто сон, ничего более. — Жан! Ещё немного и Кирштайн рухнул бы на землю, закрывая уши руками. Он не желает ничего слышать. Никто не захочет услышать - т а к о е -. — Послушай, — начинает Йегер тихо и монотонно, почти шепотом, — мне очень нужна твоя помощь, лошадиная ты бошка. Больше никто не в силах мне помочь, ясно? Последняя фраза была сказана на более высоких тонах, направленная на приведение собеседника в чувства. — У меня есть выбор? — Нет. — Кто бы сомневался... Согласие. Это и стало самой большой ошибкой в жизни Жана Кирштайна, парня девятнадцати лет. Каков будет его дальнейший путь? Как поступит Эрен? Сколько боли он принесет? Намеренно ли? _____________ «Нет, я не хочу» «Я тебя не понимаю...» «Убери от меня свои поганые руки!» С каждым днём его состояние ухудшалось. Исповедь Эрена стала для него тяжким грузом, от которого невозможно было избавиться. Через какое-то время Жана начали одолевать доселе не известные ему чувства. К одному из таких можно было отнести чувство привязанности. После того рокового разговора, в котором решалась судьба обоих раз и навсегда, они стали проводить больше времени друг с другом. Разумеется, не из-за своего личного желания, а из-за необходимости. Если на Эрена никак это не повлияло, на первый взгляд, то Кирштайн очень переменился: стал куда серьезнее, чем был до этого, замкнут, нелюдим. Казалось, он даже позабыл о своих чувствах к Микасе, ведь голова была забита совсем другим. Кто-то даже поговаривал, мол «а Жан-то стал походить на живого мертвеца, не находишь?». И в общем-то они были правы. Наше горькое море от слёз Вышло из берегов. Скажи мне, что с нами стало? И все-таки, почему Эрен раскрыл все свои замыслы только Кирштайну? Нельзя было отрицать и то, что парень имел личный к тому интерес. Не столько романтического и сексуального характера, сколько просто из любопытства. Тот еще с кадетских времен взбудоражил воображение Йегера, который до сегодняшних дней не мог выбросить его из головы. Даже те единичные ссоры приносили Эрену не малое удовольствие, особенно в бурные моменты, когда ссора почти доходила до своего пика; когда Жан, в порыве доказать свою правоту и утереть нос сопернику, чуть краснел, стараясь избегать зрительного контакта.