"my time" dance studio

– мы с чонгуком встречаемся. вот так внезапно заявляет тэхён, отпив чёрного чая и уставившись в затылок джиын. где-то поперхнулся один чонгук. – а впрочем и подождёт эта работа, – тянет она, выпучив глаза и обернувшись на парней. – вы серьёзно? чёрт, я вас поздравляю! джиын набрасывается на тэхёна с объятьями, а после летит тискать чонгука, визжа от счастья. чонгук смеётся и удивлённо поглядывает на кима, стоявшего с натянутой улыбкой. он очень сильно напряжён перед тем, как задать главный мучающий вопрос. а пока пусть джиын зарядиться позитивом. хорошая тактика же? – как давно вы вместе? я же первая узнала, да?! – да, ты первая, джиын, – кивает тэхён, коротко улыбнувшись, и девушка кричит ещё громче, подскочив на месте. – а встречаемся мы около недели. – а-а, ну это совсем немного, – машет рукой она и хихикает, стащив шоколадку с торта. – и вы решили преподнести мне эту информацию максимально торжественно, да? – на самом деле, нет, – мнётся тэхён, поставив кружку на стол и скрестив руки на груди. – мы бы хотели обратиться к тебе за советом. – кхм-кхм, – закашливается джиын, приложив тыльную сторону ладони ко рту, – у кого-то не встаёт? – чт... да не в этом дело! – теряется тэхён, нахмурившись. – а в чём тогда? – искреннее не понимает девушка, обернувшись на смеющегося чонгука. – посмотри на чонгука, пожалуйста, – начинает тэхён, глубоко вздохнув и подойдя ближе к парню. – смотрю, – наклоняется ближе к чону джиын и буравит того взглядом. – видишь шрам на щеке, родинку на крыле носа и синяк на ключице? – вижу, – хмурится она, глянув на тэхёна и не догадываясь, к чему он клонит. – это всё... появилось после того, как я поцеловал чонгука... точнее, – запинается ким, стараясь подобрать слова, – все эти метки, если можно их так назвать, – это места моих поцелуев. джиын пожимает плечами и усмехается, выпрямляясь. – вы обкурились или просто прикалываетесь? – нуна, это правда, – говорит чонгук, – и мы можем тебе доказать, – он встаёт с места и подходит к тэхёну, указывая девушке на абсолютно гладкую и чистую, без единого изъяна переносицу, а после поворачивается к старшему, уверенно ему кивнув. тэхён мнётся пару секунд, а после осторожно прикладывается губами к переносице и отстраняется, и чонгук жмурится от боли, вытирает кровь (уже потому что знает, что она будет) и поворачивается лицом к джиын, – видишь? – охренеть, родинка, – выпучивает глаза девушка и тяжело сглатывает, а после садится на стул, переводя дыхание и бегая взглядом по столу. – мне точно не показалось это? вы же... вы же понимаете, что это ненормально? это... это просто... невозможно. – прекрасно понимаем, – кивает тэхён, – поэтому и пришли к тебе за помощью. – я... я не знаю, чем вам помочь, – качает головой она, приложив ладонь ко лбу. – правда, я не имею ни малейшего понятия. – и тебе... даже неинтересна эта тема? – уточняет ким. – нет, ни капельки, – разводит руками джиын, уставившись в удивлении на тэхёна, – если ты намекаешь на то, чтобы я нарыла информацию и написала статью, то это не тот материал, который мне нужен. я всегда думаю с точки зрения массовости и выбираю то, что человек точно будет читать, а это... да ни один человек в здравом уме не поймёт и не примет всё это! – но что же нам тогда делать? – сдаётся тэхён, осев на стул. джиын молчит пару секунд, задумчиво жуя губу и тяжело дыша от волнения. – если хотите дальше с этим жить – живите, вам никто не запрещает. возможно, вы даже сможете найти спасение, – пожимает плечами джиын. – не хотите дальше причинять друг другу вред – расставайтесь и больше никогда не вспоминайте об этой ситуации. на вашем месте я бы выбрала второй вариант, если честно, – она жалобно смотрит то на чонгука, то на тэхёна. – нет, нуна, мы не можем... – мы обсудим это, – перебивает младшего тэхён и вскакивает с места, уходя в коридор. – спасибо за гостеприимство. чонгук, пойдём. – тэхён, подожди, – срывается за ним девушка и хватает его за руку уже в дверях. тот оборачивается и обозлённо смотрит на подругу, – не делай ему больно, – шепчет она, и ким уверенно кивает. она снова это говорит. «и себе тоже» – остаётся неозвученным. чонгук срывается за тэхёном, поспешно кланяется и исчезает за пролётом лестницы. джиын заходит обратно в квартиру, шагает к стеллажу с книгами и смотрит на торчащий из-под тонны папок одинокий файл со скудным запасом печатных листов. «загадка больных поцелуев» – написано на приклеенном к этому файлу стикере.

***

тэхён влетает в квартиру, бросив кофту на диван и уперевшись в спинку руками. он хмурится и сверлит взглядом обивку, медленно выдыхая, прикрывает глаза, старательно борясь со злостью, которая в последние дни его душу просто разъедает. тэхён никогда не отличался частыми приступами агрессии и всегда старался сохранять хладнокровие и спокойствие, и сейчас он не понимает, почему его накрывает злоба с каждым часом всё сильнее и сильнее. больше жаль чонгука, который начал встречаться с ангелом во плоти, а получил цербера. неприятно, одним словом. – чего ты злишься? – останавливается сбоку от него чонгук и сбрасывает рюкзак на пол. – не знаю я, – бросает тэхён, и от этих слов заводится ещё сильнее, оттолкнувшись от дивана и подойдя к окну. – брось, хён, – робко жмётся к его спине чонгук, уткнувшись лбом в лопатку, – мы ещё найдём способ всё решить. и что с того, что джиын не помогла? ещё... ещё столько всего не изучено... – джиын не просто не помогла, она не захотела помогать, – поправляет парня тэхён, сощурив глаза. – она буквально единственный близкий мне человек, и она отвернулась в тот момент, когда я больше всего в ней нуждался. – она же объяснила свою позицию, тебе не нужно её обвинять, – говорит чонгук. – возможно, но она могла бы, повторюсь, могла бы сделать хоть что-то, – жмурится тэхён и прикладывает ладонь ко лбу, мягко массируя кожу, – но она не сделала. возможно, я разочарован в ней, а может, я разочарован в себе и в том, что я возлагал на неё слишком большие надежды. не знаю, чонгук, не знаю, но вся эта ситуация просто выводит меня из себя. чон укладывает ладони на его груди и осторожно поглаживает, чтобы утихомирить злость внутри парня. тэхён выравнивает дыхание и прикрывает глаза, слушая тихое сопение за спиной. личный антистресс. – мы справимся, – внушительно говорит чонгук, протиснувшись между подоконником и тэхёном, а после обнимает его крепко-крепко. – сами. – мы справимся, – внушает сам себе тэхён и прижимается к чонгуку, усадив его на пустынный пыльный подоконник. – никогда тебя не отпущу.

***

они не справляются. их отношениям сегодня исполняется месяц, и чонгук в честь этого приклеивает очередной пластырь на тело под жалобный взгляд тэхёна. сколько раз они вытирали полы от крови со слюной, сколько раз покупали пластыри и бинты, сколько раз боялись, когда прикасались друг к другу и искали ответы на свои вопросы по типу "а здесь можно коснуться? а здесь поцеловать?". под постоянным давлением волнения и страха в какой-то момент чонгуку стало всё равно. царапины? пройдут. шрамы? украшают. родинки? да вроде тоже неплохо смотрятся. синяки? пф, не проблема. чонгуку плевать, поэтому он каждый раз тянется к тэхёну за поцелуем, а тот отнекивается долго, но всегда сдаётся под натиском младшего и целует, никак не имея возможности привыкнуть. киму сердце разрывает в клочья от того, что он своей любовью чонгука так сильно ранит, превращая в человека, полностью заклеенного пластырями и обмотанного бинтами. старые раны сошли, но появились новые, потому что чонгук не может без поцелуев, а тэхён не может отказать чонгуку. чёртов круговорот, из которого пытается вырваться только ким. чонгуку без разницы, а вот тэхёну – ни капельки не плевать. чонгук улыбается и требует новых поцелуев, а тэхён эти поцелуи даёт, но всё больше и больше хмурится. чонгук разрушается физически, покрываясь изъянами, а тэхён – морально. и в этом контрасте они существуют уже которую неделю. кажется, теперь борется один чонгук (или же на самом деле один тэхён?), но он эти мысли старательно отгоняет, как назойливую муху. ясно одно: разрушаются они – разрушается мир вокруг них. повисшее в комнате молчание разбавлено только тихой музыкой, по гостиной гуляет ветер из открытых окон, темноту освещает лишь единственный напольный светильник. чонгук лежит на диване и смотрит в потолок, болтая свисающей ногой в воздухе и погружаясь в лёгкую дрёму. тэхён ушёл за продуктами около часа назад и в скором времени должен вернуться, что действительно происходит спустя мгновение. ким хлопает дверью и проходит внутрь квартиры, оставив пакеты с едой на кухонном столе. чонгук с улыбкой срывается к нему и повисает на плечах, мягко поцеловав в щёку. – я успел соскучиться, – нежится чонгук, уткнувшись носом в шею тэхёна и оставляя поцелуи на коже. тэхён крепко прижимает парня к себе и покачивается с ним в объятьях, положив ладонь на затылок и поглаживая волосы. с его уст срывается тихое и хриплое "я тоже", и чонгук улыбается, ещё сильнее обнимая (ну уже пытаясь задушить, наверное) старшего. – что у нас сегодня на ужин? – отрывается чонгук от тэхёна и смотрит на пакеты с интересом. – я ужасно проголодался. – можем сварить вкуснейший домашний рамён, – пожимает плечами тэхён, коротко улыбнувшись. – отличная идея, – загорается чонгук и подлетает к пакетам, начиная их разбирать. – я подойду позже, – говорит тэхён и обхватывает чона одной рукой за талию, утыкаясь носом в висок и плотно сжав губы. всё внутри разрывает от желания его поцеловать, но ким лишь наполняет лёгкие запахом его шампуня, хрипло выдыхает из-за отсутствия радующей душу возможности и прикладывается лбом к виску. чонгук прижимается к боку и сам целует его в подбородок, подбадривающе улыбаясь. так жить невозможно. тэхён уходит в спальню, из которой попадает на балкон. он берёт с парапета пачку сигарет, выуживает одну, зажимает зубами и поджигает. ким делает первую затяжку максимально глубокой и упирается локтями в деревянную поверхность, спрятав лицо в ладонях. раньше пачки хватало на месяц, теперь её хватает на три дня. у тэхёна нет никакой зависимости, но есть растерянность, постоянное волнение и остановка в тупике, где ему нужно сделать выбор: пробить дальнейший путь, полный неизвестности, головой или вернуться назад. ни тот, ни другой вариант ему в полной мере не симпатизирует, и тяжесть мыслей с каждым днём давит на плечи всё сильнее. ответственность. как много заложено в этом слове. тэхён её не боится, он всегда был ответственным малым, однако сейчас груз становится неподъёмным, и вера в свои силы уменьшается. он озаряется по сторонам в поисках выхода, но не может его найти, а руки опускаются с каждым поворотом головы на миллиметр ниже. он постепенно сдаётся и прекрасно понимает собственную никчёмность и трусость. трусость ли? он не за себя переживает, а за чонгука, которого очень сильно любит. всей душой, всем сердцем. он за него на любую планету слетает, любого убьёт, на себя руки наложит, но сделает всё, чтобы чон был счастлив. и вечная задумчивость подталкивает его к соблазнительному, но тяжёлому решению, которое точно сможет их спасти. чонгук большего и лучшего заслуживает. он, такой тактильный, нежный, ласковый и трепетный, не в руки тэхёна должен был попасть, а в чьи-то более добрые и сердечные. чонгук же как маленькое пёрышко: мягкое, гладкое, пушистое, которое надо бережно держать и оберегать от ветра, солнца, холода, прикосновений, однако тэхён своих обязательств не выполняет. перо в его ладонях увядает с каждым днём, и ему больно видеть то, как разрушается воплощение невинности и нежности. тэхён в дыму задыхается и думает о том, как скажет чонгуку о своём решении, разрушающее в его внутреннем мире свет и порядок. он должен свой лучик отпустить и отдать в чужие руки, и от этой мысли так тошно. но надо. а если надо, то заткнись и делай то, что надо. так будет лучше, так будет правильнее. так чонгук будет счастливее, а это – самое главное. пепел разлетается по воздуху и уплывает в вечность, вспыхивая последними огнями и растворяясь в ветре. окурок тушится в пепельнице, и остаточный дым мёртвой струёй ползёт вверх, противным запахом разлетаясь по балкону. дверь хлопает, и тэхён, пропахнувший сигаретами и болью, уходит в тепло квартиры, пока ещё наполненной жизнью и светом. сильный ветер завывает, массивные облака грозно двигаются по небу и заполоняют звёзды и луну. неужели ты не понимаешь, тэхён, что чонгук уже сейчас безумно счастлив? тэхён по своей сути в проявлении любовных чувств всегда чрезмерен, особенно с чонгуком. он прокрадывается на кухню и обнимает стоящего у плиты чонгука так трепетно и нежно, что чон начинает думать, что он горстка песка, которую опасно рассыпать, иначе зачем с ним так осторожны эти широкие ладони? тэхён утыкается лбом в плечо, и руки его змеями оплетают тело чонгука крепче, разнося стойкий запах сигарет по его одежде, отчего тот прикрывает глаза и забывается в тепле любимого тела. ким его к себе прижимает так сильно, сменяя нежность на страсть, будто бы хочет с ним единым целым стать. его руки в движении, они не успокаиваются ни на секунду, исследуя каждый миллиметр тела, которого совсем скоро в его руках уже не будет. чонгук не догадывается о мыслях тэхёна в данный момент и живёт сегодняшним днём и мгновениями. сросшись воедино с проблемой, которая просто есть, он думает о возможном дальнейшем будущем: сегодняшней совместной готовке, просмотре фильма, затем (всё же возможно) вероятном съезде в одну квартиру и наслаждении друг другом днями напролёт, возможности выходить на прогулки среди ночи и встречать рассвет, или ходить на свидания и кормить друг друга с ложечки, смеясь из-за неуклюжести и любви. чонгук думает об их возможной совместной ночи, и от этого бабочки разлетаются не то, что в животе, а, кажется, в душе. под горячими прикосновениями он распаляется сам и задумывается: быть может, настал тот самый день? нет, чонгук, не настал. я так сильно тебя люблю. чонгук откидывается на крепкое плечо тэхёна, тяжело сглотнув и вздрагивая, когда старший в который раз случайно задевает безумно чувствительные соски, так и не остановив блуждания по груди. дыхание срывается, и чонгук жмурится, вертя головой из стороны в сторону. этих ладоней так много, бабочек так много, дрожи так много. тэхёна так много. ещё секунда, и он будет готов распластаться на кухонном столе под звуки кипящей в кастрюле воды и динамичную музыку из колонки. да вот наступает облом: музыка переключается на новую, совершенно спокойную и более тихую, доселе уже игравшую, а тэхён отстраняется, крепко поцеловав в скрытое футболкой плечо (оказывается, сквозь одежду ни чонгук, ни тэхён не могут ранить) и отойдя к холодильнику. разгорячённый чонгук в непонимании озаряется по сторонам, а после находит опору в виде столешницы и старается перевести дыхание. он смотрит на беззаботного тэхёна и хочет его ударить. возбудим и не дадим, да? чонгук отличается прямолинейностью, но в данный момент сказать киму я хочу, чтобы ты трахнул меня, кажется очень странной и немного не к месту идеей. – вода кипит, чонгук, – замечает тэхён, указав пальцем на кастрюлю и усмехнувшись. да пошёл ты нахер, ким тэхён. чонгук хмурит брови, старательно снимая наваждение, и принимается за готовку под зоркий взгляд тэхёна. он так внимательно наблюдает, буквально дыру прожигает в нём, и чонгук в какой-то момент не выдерживает. – чего ты так на меня смотришь? – хочу отпечатать в памяти каждый сантиметр твоего лица, – отвечает тэхён, прибившись плечом к холодильнику. я так сильно тебя люблю. – хён, – растаяв, тянет чонгук, – ещё успеешь насмотреться. чон шагает к тэхёну и повисает на нём, приклеивается к нему намертво, пытается в него врасти – называйте, как хотите, чонгук очень сильно любит обниматься (а ещё тэхёна). он издаёт какой-то визг умиления и покрывает лицо тэхёна поцелуями, отчего тот улыбается. глупые влюблённые нежатся. не отвлекайте, у них конфетно-букетный период. следующие пару часов они тратят на готовку и ужин, и тэхён старается, сильно старается отвлечься от навязчивых мыслей и не отлипает от чонгука ни на секунду. он хочет сохранить в памяти всё: его запах, цвет волос, улыбку, эмоции и глаза (боже, эти прекрасные глаза), каждый изъян, оставленный своими губами. сегодня он любуется им, словно ярый ценитель искусства картиной художников ренессанса; сегодня он касается его, словно ювелир драгоценного камня, стоящего миллионы; сегодня он наслаждается им, словно уставший путник стаканом воды. – ...а я ему: «брось, тебе не надо это знать», – смеясь и убирая грязные тарелки в раковину, рассказывает какую-то историю из жизни чонгук, – но хосок-хён всё равно узнал о том бухиче и только поржал с того, что я так старался это скрыть. тэхён пропускает весь смысл сказанного мимо ушей, но этим нежным голосом заслушивается и растворяется в нём и звучании той самой bleed for me. он поднимается с места, из-за стола, и шагает к чонгуку, искажённый в гримасе боли. раз. тэхён осторожно обнимает чонгука со спины, нырнув носом в волосы на затылке, и крепко прижимает к себе. два. чонгук смеётся и споласкивает руки под водой. три. он разворачивается в кольце и обхватывает кима ладонями, положив голову на его плечо. четыре. – ты чего сегодня такой тактильный, хён? – вроде бы ругаясь, а вроде бы умиляясь, спрашивает чонгук с лёгкой улыбкой на губах. пять. я так сильно тебя люблю. шесть. рука тэхёна в волосах чонгука перебирает пряди, и он задыхается от волнения, холодящего кожу и нутро. семь. – чонгук, давай расстанемся. восемь. восемь – любимое число тэхёна. восемь – число, которое чонгук ненавидит.