"my time" dance studio

– чонгук, давай расстанемся. а ведь никто не предупреждал, что любить будет больно. тэхён чувствует, как каменеет тело чонгука в его руках, и сердце его сжимается, оплетённое колючими прутьями. дыхание утяжеляется, и он ощущает, как чонгук отстраняется и растерянно смотрит в глаза, подняв брови в немом удивлении. – что? – одними губами и тихим звуком. руки тэхёна сами по себе возвращаются к чонгуку. они касаются его лица, мягко поглаживают по щекам, недавно наклеенному пластырю на виске, носу, векам, и ким качает головой, сотни (тысячи) раз говоря про себя невозможно красивый. – я лишь хочу, чтобы ты был счастлив, – шепчет тэхён, зачёсывая одной рукой пряди чонгука за ухо, а тот стоит, как статуя, и пошевелится не может. – но я уже счастлив, хён, – выдавливает из себя чонгук. ещё секунда, и он расплачется, но тэхён этого допустить не может. – тш-ш-ш, маленький, – успокаивает его ким, продолжая поглаживать по волосам и лицу, – это не то счастье, которое тебе нужно. – а какое мне нужно? – шмыгает носом чон. – я уже столько людей видел, столько раз пытался найти того человека, в которого я бы смог влюбиться, но всё было тщетно, – говорит тэхён шёпотом, – пока в моей жизни не появился ты. я ещё никогда так сильно не влюблялся. никогда так сильно не любил. – так почему? – задаёт вполне очевидный вопрос чонгук, и его подбородок подрагивает, а глаза закрываются. – я много повидал, – костяшками пальцев проводит по нежным щекам, смотря на тот самый шрам на скуле, который так и не прошёл, – а тебе ещё жить, любить и быть счастливым, и я не смогу дать тебе то счастье, которое ты заслуживаешь. я больше не могу целовать тебя, зная, что тебе будет от этого больно. я не могу уродовать тебя своей любовью, чонгук. тэхён ловит первую слезу пальцем и размазывает её по скуле, ощущая, как у него самого в горле ком образовывается. – я очень сильно люблю тебя, – шепчет тэхён, – поэтому отпускаю, чтобы ты обрёл человека, который сможет целовать тебя без страха. хочу, чтобы ты был счастлив, слышишь? для меня только это важно. а вот и вторая слеза, пойманная пальцем тэхёна. ощущение, будто всё внутри заворачивается и разворачивается обратно раз за разом. люди так теряют отданное им в руки сердце? – если любишь – отпусти, – шепчет чонгук, раскрыв глаза и уставившись на тэхёна, – так ты правда веришь в это? тэхён кивает, смотря чонгуку в глаза, в которых так много. они говорят так много, тускнеют так быстро, заполнены слезами так сильно. – я не готов отпускать тебя сейчас, – качает головой чонгук. – у нас ещё вся ночь впереди, – отвечает тэхён, опустившись одной ладонью к шее. задыхаться от боли целую ночь чонгук не намерен. да и тэхён тоже. он просто хочет хоть как-то обнадёжить чона (себя). – я могу сделать тебе немного больно? – спрашивает тэхён, мазнув языком по губе. как он может это спрашивать, если уже сделал? – тысячу раз да, – отвечает чонгук дрогнувшим голосом и обхватывает тэхёновы запястья, вцепившись в них намертво. а я сделаю тебе в ответ. тэхён целует в губы так трепетно и нежно, и чонгук начинает захлёбываться в слезах, омывающих пальцы кима. чон так крепко держит запястья, и тэхён сильнее сжимает его лицо, напористее целует, исследуя рот языком. эти поцелуи – последние в их жизни, и они не будоражат нутро, окрыляя бабочек и завязывая узел внизу живота, они ранят и полосуют кинжалами, оставляя кровавые линии на сердце. больно, невыносимо больно осознавать, что происходящее сейчас больше никогда не повторится. чонгук срывается на глухие рыдания и отстраняется от тэхёна, уткнувшись лбом в его и дрожа от разрывающих горло слёз. тэхён перебирает пряди пальцами, обнимает его и покачивается с ним, шепча на ухо слова успокоения. трясущиеся ладони чонгука ползут под футболку кима и упокоенно укладываются на живот, а губы его, спустя пару мгновений, обхватывают чужие, продолжая вести танец языков. горячо, невозможно горячо, но тэхён терпит, лишь учащённо дыша чонгуку в рот и хмурясь, и чон, уловив дискомфорт тэхёна, поднимает руки выше. одна ладонь на сердце. дай мне минуту, и я заберу его себе. какой смысл? оно уже твоё. – два, – хрипит тэхён, оторвавшись от чонгука, – два поцелуя осталось. – забудь, – всхлипывает чонгук и прислоняется щекой к чужой, – сегодня у нас ничего не осталось. – прости меня, – тэхён запрокидывает голову назад, стараясь сглотнуть режущие горло слёзы, – прости. вместо ответа чонгук целует его в шею, перекладывая одну ладонь на спину, а другую так и оставив на сердце. оно так часто бьётся, а ещё адски горит. в таких невозможных контрастах чонгукова поведения тэхён попросту не может сохранять спокойствие и расслабиться: он вроде бы прощает, потому что целует, а вроде бы – нет, потому что намеренно не убирает руку с груди, прекрасно понимая, как тэхёну больно. мстит? чонгук, не за что же. я ведь просто хочу, чтобы ты был счастлив. тэхён поднимает его лицо за подбородок и смотрит в красные глаза. его щёки порозовели, губы распухли, и в очах всё ещё так много. – я люблю тебя, – шёпотом. чонгук снова искажает лицо, ощутив прилив новой порции слёз, и отворачивается в сторону, чтобы тэхён этого не видел, но тот возвращает его взгляд на себя, всё ещё держа за подбородок. он скользит ладонями к щекам, обхватывает их и прислоняется своим лбом к чужому, опаляя дыханием его губы. – я тоже тебя люблю, – отзывается чонгук, постанывая от слёз. чонгук целует снова сам, оторвав ладонь от груди и обхватив щёки тэхёна. так сумбурно, настойчиво, прижимаясь ближе и ближе, руки на плечи закидывая и не позволяя воздуху даже пройти сквозь расстояние меж их телами. он так сильно не хочет отпускать. тэхён тоже не хочет, поэтому прижимает его к себе так же сильно. отпустит чуть позже. тэхён отрывается, чтобы перевести дыхание, и целует в плечо. всё ещё боится, хотя чонгук позволил. не переживай, тэхён, больше ты ему больно не сделаешь. ким поднимает голову, проводит языком по его губам, кончиком коснувшись носа, коротко целует в губы, а после оставляет мягкий поцелуй на лбу. чонгук жмурится, простонав от боли. тэхёновы губы плывут по воздуху к переносице и касаются её, а чонгук шипит. тэхён, нет. ким гладит парня по голове и целует в висок. остановись. поцелуй в щёку, и чонгук комкает его футболку в своих пальцах от разъедающей кожу боли, коротко всхлипнув. почему ты целуешь его так, как очередную свою подстилку? похабно извиняюсь. тэхён останавливается, смотря чонгуку в глаза и поглядывая на губы. целуй. тэхён целует, причём с таким напором, что чонгука ведёт назад, и он легонько бьётся затылком о кухонный шкафчик. ким так жаден в этом поцелуе, что у чонгука ноги подкашиваются от страсти, которую ему дарят. он сжимает в руке то ткань футболки, то волосы, то кожу тэхёна и отдаётся ощущениям, пока горло не начинает саднить. он отталкивает тэхёна и сплёвывает в раковину, закашлявшись, а ким отпускать ни на секунду не хочет, поэтому прижимается к чонгуку сзади, ведя носом от шеи к волосам. – прости меня, – снова? снова. чонгук разворачивается и целует так же жадно, а после хочет выплюнуть вновь скопившуюся кровь, но тэхён не позволяет, крепко прижав к себе и целуя под подбородком, отчего чонгук сплёвывает куда-то на пол и снова кашляет. чонгуку до сих пор всё равно, поэтому он с тэхёном снова делится вкусом железа, а тот, задыхаясь от страсти, стыда и страха, принимает поцелуи чонгука, просто потому что они последние. и опять всё повторяется по новой, пока чонгук обессиленно не укладывается на плечо тэхёна, всё ещё прижимая к себе и плача. по лицу чонгука разбежались дорожки крови, губы красные, пухлые и влажные, у тэхёна изнемогают от жара руки, лицо и шея, на левом плече футболка кровью пропитана, но он всё равно прижимает к себе своё неимоверно горячее солнце. – не оставляй меня, – шепчет чонгук. тэхён уже готов прошептать не оставлю, никогда не оставлю и приближается к его уху, чтобы сказать это, но, оставив мягкий поцелуй на щеке и услышав сдавленное больное шипение, ощутив вкус крови на губах, он шепчет лишь прости. – прости меня, – исходит от тэхёна, и он шмыгает носом. он плачет, содрогаясь и обнимая чонгука крепче. я должен отпустить, зачем я обнимаю его только сильнее? ответа на этот вопрос он не знает и срывается на глухие рыдания, уткнувшись лицом в чонгукову шею. я не могу, не могу, не могу. так не отпускай. я должен. – я люблю тебя. – и я тебя, хён. и они синхронно всхлипывают, деля одну боль на двоих. рука чонгука снова на сердце, а тэхён оставляет поцелуй за ухом. это мой последний поцелуй. это моё последнее прикосновение.

*** *flashback*

– предлагаю игру! – восклицает джиын спустя два часа после начала их отдыха в зоне лофта, стукнув пластиковой вилкой пару раз по стакану (это было делать необязательно, потому что от этого жеста звук, как будто кот пёрнул, она сама со своим криком прекрасно справляется) и подскочив на месте, – аукцион. юнги, тэхён и ещё несколько человек тяжело вздыхают, услышав предложение джиын, но она, ловя на себе лишь заинтересованные и растерянные взгляды, прокашливается и с улыбкой встаёт на мини-сцену. – главная тема сегодняшнего аукциона – фраза "если любишь – отпусти", – говорит она, размахивая своей вилкой в воздухе. – итак, лот номер один! – она изображает звук удара о гонг, – "поддерживаю данную точку зрения целиком и полностью". начальная ставка – 150 вон. начали! – в чём суть? – наклоняется чонгук к юнги, нахмурившись. – люди поднимают руки, повышая ставки, если лот их заинтересовал, – объясняет юнги, отпив из своего стакана, – затем тот, на ком как бы останавливается аукцион, я не шарю, высказывает свою точку зрения относительно лота и забирает себе деньги, если высказал её достаточно красноречиво и ясно. – такое себе, – усмехается чонгук и вжимается в кресло, чтобы его не было видно. не любит он быть в центре внимания, что поделаешь. – джиын верит, что эта игра веселит пьяный народ, которому хочется поговорить из-за повышенного градуса, однако, если судить по практике за последние пару лет, все только ругаются, – шепчет юнги, смеясь. чонгук тоже хохочет и качает головой, выпивая. народу довольно много, поэтому игра протекает с криками и явным интересом одурманенной толпы. чонгук наблюдает за поднимающимися руками и улыбается юнги, который свою кисть так вверх и не поднял. чонгук того же мнения. – тысяча, – запястье тэхёна взмывает вверх, и он улыбается джиын, которая озвучивает счёт и на цифре "три" хлопает в ладоши с криком "продано". ким прокашливается, встаёт с места и присоединяется к джиын на сцене. – любовь – понятие многогранное и, возможно, утрированное своей важностью, однако разговор не об этом. я уверен, что абсолютно каждый человек на этой планете испытал чувство любви. люди могут любить окружающий мир, какую-то определённую вещь, родителей, братьев, сестёр, себя или, в конце концов, совершенно другого, я бы даже сказал, чужого, человека. и эта любовь может нести абсолютно разные значения и иметь свою форму выражения: касания, поцелуи, улыбки, слова и так далее, – он прокручивает стакан в руке, уткнувшись взглядом в пол и немного задумавшись. – мы живём среди любви. возможно, не нашей, но чужой уж точно. и давайте представим, что вы влюблены в какого-либо отдельно взятого человека. внутри вас пылают чувства, однако он не отвечает взаимностью. тогда вы принимаете довольно печальное решение, которое вершит ваше будущее: опускаете руки, осознав, что он не испытывает к вам таких же тёплых чувств, – он поднимает взгляд, – почему? – потому что вы желаете ему счастья, которого не может быть с вами, – отзывается хёнвон среди повисшего молчания, устремив взгляд на тэхёна. тот его улавливает и заворожённо смотрит на парня, кивая. с языка снял. – именно, – прорезается хриплый голос тэхёна. – смысл в чём? вы желаете всего самого наилучшего человеку, которого любите, поэтому принимаете решение отпустить его. да, в чужие руки. да, навсегда. да, вы больше к нему не прикоснётесь, не поцелуете и не обнимите. но зато вы будете знать, что он искренне счастлив. не с вами, но он счастлив, – тэхён заканчивает свою речь поднятым вверх стаканом, – если любишь – отпусти. большинство хлопает в ладоши такому интересному и трогательному выступлению, и участники этой части "аукциона" дают деньги тэхёну, но тот отказывается их брать, улыбнувшись и смущённо поблагодарив. – итак, следующий лот... – а ты отпустил бы? – шепчет тэхён на ухо чонгуку, оказавшись за его спиной. парень вздрагивает, обернувшись от испуга, и усмехается, смотря на активно поднимающего руку юнги. – определённо нет, – качает головой чонгук, скрестив руки на груди. – почему же? – для меня любовь и отношения – это борьба. я не отпущу человека и не отступлю, если действительно люблю и вижу, что с трудностями ещё можно справиться. – а если вы в тупике? – тогда подумаю, – пожимает плечами чонгук и тянет стакан к лицу тэхёна, чтобы чокнуться. тэхён улыбается и соприкасается краешком с чужим стаканом. – прекрасная речь, хён. жаль, что я с ней не согласен. – и на том спасибо, – смеётся тэхён, взъерошив волосы чонгука и возвращаясь на своё место. его взгляд устремлён на предстоящую перед глазами картину активных обсуждений, поднятых рук и тихого шуршания денег под звуки музыки. он заторможено моргает, ощутив расслабление мышц, и откидывается на сидении, наблюдая. и в этот момент он даже не догадывается, что такая большая разница в мировоззрениях может изменить его жизнь.

*end of flashback*

у этих двоих жизнь как в мюзикле. они всегда улыбаются, радуются, дурачатся, как в последний раз. у них музыка везде: в ушах, в голове, в душе – там же и танцы, приевшиеся намертво и ставшие частью их самих. и сейчас они смеются на всю улицу, громко говорят, и плевать, что сейчас почти полночь. они счастливы, потому что живут и могут чувствовать. искренность, смех и хорошее настроение – именно с этим ассоциируются они вдвоём, вместе создавая невозможно притягательный дуэт, шутки которых заставляют сгибаться пополам и вытирать слёзы в уголках глаз. именно так их видят те, кто их любит. "этакие клоуны" и "ребятки с шилом в жопе" – а вот так их видят те, кто не понимает причину их вечного хорошего настроения. что вы думаете о теории о том, что люди, которые постоянно улыбаются, травят шутки и смеются заразительно, на самом деле любят одиночество и плакать в подушку по ночам от эмоциональных выгораний? запомните этот факт, возможно, в будущем он действительно заставит вас задуматься. однако сейчас не об этом, потому что... – молодые люди, пожалуйста, соблюдайте тишину, время позднее, – вещает подошедший полицейский. – ох, да, простите, – кивает юнги. – извините за беспокойство, – полицейский уходит, а юнги заливается громким смехом, который охотно поддерживает джиын. ...они слишком громко веселятся на улице, вдыхая полные лёгкие ночного воздуха. джиын, насладившись запахом ночи, вытаскивает сигарету из пачки и, всё ещё посмеиваясь, поджигает. юнги закатывает глаза и вынимает изо рта девушки сигарету, вдохнув дым и сразу же выпустив его. джиын цокает языком, даёт другу щелбан и достаёт ещё одну сигарету. окутанные дерущим глотку дымом, они шагают по направлению дома юнги, до которого рукой подать. – что посмотрим? – спрашивает юнги, предвкушающий бессонную ночь, полную смеха, алкоголя и вредной еды. – по расписанию твоя очередь, – пожимает плечами джиын, выпуская облако дыма в небо, – ты и решай. – "малыш на драйве". – третий раз? серьёзно? – хохочет девушка. – на что ты жалуешься? я смотрю его в двадцать седьмой раз. – двадцать седьмой? ты ненормальный! – сказал человек, пересмотревший "поезд в пусан" четырнадцать раз. – четырнадцать – не двадцать семь. – четылнацать – не двацать семь, – передразнивать юнги джиын и резко закидывает её на плечо, громко хохоча. – мин юнги! ты же старый, сейчас весь рассыпишься, – верещит девушка, стуча по спине парня и смеясь. – ты зе сталый, сечас весь ласыпифся, – снова дразнит юнги и бежит по дороге, обдуваемый прохладным летним ветром. окурки уже где-то упали, в ушах ветер и смех, в руках – последний лучик его жизни, который он всеми силами старается беречь. наступает ночь, и пока он чертовски сильно счастлив. холодает, но он всё ещё бодрствует и улыбается. он не в кровати, не один, громко смеётся, одурманенный счастьем. только с ней так получается. только с ней он забывает о ёнджи. квартира юнги встречает их темнотой и прохладой, которые освещает и согревает своей энергией джиын. она вздрагивает от холода и прикрывает окна, а после достаёт небольшую портативную колонку и включает музыку на телефоне юнги, начиная танцевать и хозяйничать на кухне. она крутится у холодильника под их любимую i wanna be yours, подпевает во весь голос, демонстрируя свой прекрасный английский и хреновые (правда есть правда) вокальные способности, к которым юнги уже привык (у него не лучше). он сам подпевает как умеет и начинает двигаться, пуская в ход произвольные движения. и всё как в мюзикле: они совершенно внезапно начинают танцевать, прыгать, скакать, петь и кружиться в своеобразном вальсе, полные счастья. они улыбаются друг другу, кривляются и ловят этот легендарные момент полного духовного единения. их дружба прекрасна и полна искренности. постепенно песня движется к концу, и джиын ловит на себе взгляд юнги, смотрит внимательно в чёрные глаза, что еле видны в темноте квартиры. – i wanna be your vacuum cleaner, – поют они в унисон, семеня к стене, заворожённые глазами друг друга. на фоне тихие отголоски слов wanna be yours. – breathing in your dust, – шепчет юнги, наблюдая за тем, как джиын врезается в стену, и серьёзность её лица сияет в лунном свете, как и слюна на раскрытых губах. – i wanna be your ford cortina, – отзывается тихий голос джиын, и глаза её нервно бегают от чужих очей к губам, которые она так жадно хочет поцеловать. – i won't ever rust, – юнги приближается всё ближе, и между их губами остаётся пару сантиметров, но взгляд друг на друга они умудряются сохранить. – i just wanna be yours, – снова в унисон, тяжело дыша другу другу в губы. – i just wanna be yours, – джиын поддевает кончиком носа чужой и прикрывает глаза, отдавшись ощущениям. – i just wanna be yours, – сорвано шепчет юнги, вслед за девушкой закрывая глаза и погружаясь в эту бездну, из которой он больше не выберется. секунда. мгновение. целуй. – лучик смотрит. юнги резко распахивает глаза, ощутив на своём животе ладонь джиын и увидев её потерянный взгляд перед собой. она тяжело сглатывает и поворачивает голову чуть в сторону, избегая зрительного (и физического) контакта с юнги. мин отскакивает от джиын, громко выдохнув и схватившись за голову, после скользя ладонями по лицу и нервно усмехаясь. – чёрт, точно, – снова усмехается. – прости... прости меня, ын-а. я... я не знаю, что на меня нашло. мне очень жаль... – забудь, всё нормально, – кивает джиын и тоже нервно усмехается, хрустя пальцами. – на самом деле... – выдыхает, – ты мне нравишься, юнги. юнги округляет глаза и открывает рот, чтобы что-то сказать, но не находит нужных слов, шокированный внезапной новостью. он хмурит брови и жалобно (умоляя нет, не говори мне об этом) смотрит на девушку, будто бы сразу извиняясь за свой очевидный отказ, однако джиын машет руками и заикается, пытаясь продолжить разговор. – я... я не требую от тебя ничего, юнги, – наконец заговаривает она, – я просто хотела сказать об этом, потому что молчать уже столько лет было для меня утомительно... – лет? – восклицает юнги, и глаза его становятся ещё больше. – т-ты мне ничего не должен, – игнорирует его удивление девушка, опечаленно вздохнув, – я просто сказала, и... мне очень жаль, что вообще завела об этом разговор, не найдя даже и момента подходящего, – усмехается. – мне просто хотелось, чтобы ты знал об этом... и всё. я больше ничего не требую. просто... просто давай забудем об этом, хорошо? я... я поеду домой, пожалуй. – джиын-а... – нет-нет, юнги, всё в порядке, слышишь? – топает джиын к входной двери, и за ней торопливо семенит юнги, которого всё ещё не отпустил шок. – опустим, этого не было. я же знала всегда, что ты мне откажешь, так что... просто забудь. – но... – пожалуйста, юнги, – взмаливает девушка, накинув рюкзак на плечо. – это не так уж и важно. всё хорошо, извини меня, – тараторит девушка и вылетает из квартиры, – хорошего тебе вечера, извини, что обломала всё, что только можно было. она громко хлопает дверью и постыдно убегает, оставив юнги наедине со своим удивлением от неожиданного признания и началом самокопаний.