"my time" dance studio

– чонгук? джиын подрывается с места и закидывает на плечо сумку, а после торопливо шагает в прихожую, где быстро обувается. – миссия выполнена, – говорит джиын, хлопает по плечу тэхёна и выходит из квартиры, тормознув рядом с чонгуком и шепнув ему на ухо: – ты знаешь, что делать. удачи. джиын исчезает в своей квартире за несколько мгновений, а тэхён всё ещё не может поверить своим глазам. чонгук правда стоит перед ним: кучерявый, с отросшими волосами, с пластырем на щеке, смотрящий большими оленьими глазами, в которых преданность, любовь и постепенно набирающаяся влага. он стоит в холодном подъезде, а тэхён всё ещё держится за ручку двери, не имея возможности оторвать взгляда от своего любимого человека. он так сильно скучал. – я могу войти? – отзывается голос чонгука, и тэхён отходит в сторону, пропуская младшего внутрь. чонгук неспешно снимает обувь и проходит в гостиную, в которой всё ещё тускло светит лампа и играют на стенах блики работающего телевизора. чон сбрасывает рюкзак на пол и поправляет чёрную футболку (тэхёнову), старательно унимая волнение. – "назови меня своим именем"? – спрашивает чонгук, обернувшись на тэхёна и получив положительный кивок в ответ. – очень красивый фильм. – мой любимый, – отзывается тэхён. – тебе нравятся плохие финалы? – не особо, – гулко сглатывает ким. тэхён прислоняется спиной к стене и скрещивает руки на груди. чонгук оборачивается и легонько улыбается старшему уголком губ. какое-то чувство долгожданного спокойствия окутывает его всего, заполняя теплом душу. он наконец-то чувствует себя дома. не хватает только застыть статуей в тепле родных ладоней, но это подождёт. – я так сильно скучал по тебе, – шепчет тэхён, разглядывая лицо чонгука и всеми возможными силами удерживая себя на месте. позволить себе обнять чонгука равносильно проигрышу в этой нелёгкой битве. не зря же он страдал почти две недели, заново привыкая к одиночеству в пустой квартире. – я тоже, – тихо говорит чонгук и делает шаг к тэхёну, улыбнувшись. глаза в глаза. и тишина. тэхён тонет в глазах чонгука, а младший пользуется замешательством кима и делает ещё один шаг. красота италии позади чонгука, мягкий свет, но тэхён не отрывается от чужих глаз, потому что они – самое красивое, что он видел в жизни. ещё шаг. тэхён хмурит брови и задевает растерянным взглядом пластырь на щеке. – почему ты здесь, чонгук? – спрашивает ким, встрепетнувшись. – потому что я скучал, – ещё шаг. – чонгук... – я так сильно скучал по тебе, хён. уважительное обращение к тэхёну у чонгука всегда получается по-особенному: с лёгким придыханием, сладко и как-то умоляюще. у тэхёна всегда птички летают вокруг головы, когда он слышит это "хён". оно дурно на него влияет. чонгук знает на что давить и снова делает шаг, оказавшись непозволительно близко к тэхёну. и в мыслях нельзя, нельзя, нельзя. но хоть раз он к этому нельзя прислушивался? у любви вообще нет слова нельзя. – хён, – руки чонгука робко тянутся к чужому торсу. – я так скучал. тэхён продолжает смотреть на чонгука и про себя молит всевышнего, чтобы не сорваться. терпи, терпи, терпи. хотя к чему терпение, если чонгук делает всё сам? его руки оплетают талию тэхёна, а тело жмётся ближе. он утыкается лбом в плечо и опаляет горячим дыханием всё ещё сложенные на груди руки тэхёна. хоть какое-то препятствие, которое ни черта не спасает. – обними же меня, хён, – шепчет чонгук, и тэхён слышит его, будто находясь глубоко под водой. ким разъединяет руки и робко укладывает их на плечи чонгука, упокоив одну ладонь на голове. тэхён сам себя поздравляет с очевидным проигрышем, а чонгук жмётся ещё ближе, ведя ладонями по телу старшего. он совсем невесомо касается чувствительных боков, и тэ содрогается, продолжая крутить волоски на голове чонгука. на мысли опускается густой туман. он смотрит на телевизор, но не улавливает происходящего, лишь вздрагивая от касаний чонгука. тэхён пробуждается и возвращается в реальность только от мокрого прикосновения губ к шее. – чонгук, – хрипло зовёт парня тэхён и опускает руки, но чон не поднимает головы и не отрывает ладони. – чонгук! тэхён начинает дёргаться, пытаясь вырваться из хватки чона, но тот оставляет ещё один поцелуй прям на кадыке и поднимает возмущённый взгляд на старшего, сразу прекратившего попытки оттолкнуть. – я тебя не отпущу, – говорит чонгук, поддевая край домашней футболки тэхёна пальцами. – мы уже поиграли в твоё "если любишь – отпусти", теперь давай мы поиграем по моим правилам. – чонгук... чонгук обхватывает чужую руку, подносит запястье тэхёна к лицу и мягко целует, приложив к своей щеке. – я знаю, что оно болело, – говорит чон и снова оставляет мокрый поцелуй на красном пятне на коже. – чонгук, прекрати, – пытается вырвать запястье тэхён. – и не подумаю, – ещё сильнее сжимает руку чонгук. тэхён отталкивает чонгука и прижимает руку к себе, отходя на несколько шагов от парня. он выключает мерзко сверкающий телевизор и нависает над спинкой дивана, гулко сглотнув. его взгляд мечется по обивке дивана. тело, мысли, душа, сердце – всё рвётся обратно к чонгуку, но он не готов позволить себе отказаться от благоразумия и снова утонуть в пучине любви и нежности, чтобы потом покинуть её и по новой привыкать к разъедающему чувству внутренней пустоты. – тебе лучше уйти, чонгук, – говорит ким, уставившись на плед с мишками и громко шмыгнув носом. чонгук не отзывается согласием, а лишь тихо подкрадывается к старшему сзади и снова оплетает его тело руками, нависнув сверху. тэхёна ведёт вниз, ноги подгибаются, он прикрывает глаза и раздражённо выдыхает, пока чонгук продолжает блуждать ладонями по животу, постепенно переходя к груди. чон оставляет несколько поцелуев, спускаясь от шеи к пояснице по позвоночнику, и тэхён, задыхаясь, считает их про себя ради того, чтобы привести мысли в порядок. шестнадцать. он посчитал, но мысли всё ещё как рой пчёл разлетаются и жужжат. – я знаю, как нам избавиться от болезни, – говорит чонгук, прижавшись к тэхёну. – что? – шокировано отзывается тэхён. – как? чонгук молчит и лишь надавливает на бок тэхёна, оторвавшись от его спины. тэхён резко поворачивается и смотрит на чонгука, ожидая ответа на свой вопрос, но тот продолжает кормить своим безмолвием, накинув рюкзак на плечо и спиной шагая к спальне. – доверься мне, хён, – говорит чонгук и скрывается за дверью в тёмной комнате. без лишних слов, слепо и глупо тэхён идёт за чонгуком, настороженно глянув на входную дверь. он гулко сглатывает и заходит в спальню, исподлобья глядя на чонгука, стоящего у окна. вечерние огни освещают тёмную комнату, тёплый ветер раскачивает стучащие по оконной раме жалюзи в ночном танце, а лицо чонгука освещает дисплей телефона, который он держит в одной руке, пока в другой покоится небольшая колонка. раздаётся звук подключения, и тэхён закрывает дверь щелчком. пути назад не будет. чонгук оставляет технику на широком подоконнике и подлетает к тэхёну, сразу же утягивая его в глубокий поцелуй. старший даже понять ничего не успевает, но руки перед собой выставляет, думая оттолкнуть, однако чонгук его ладони заводит за спину и прибивает парня к стене, совершенно случайно ударив его затылком. – чёрт, прости, хён, – отрывается чонгук и касается пальцами головы кима, – больно? – ты что, чёрт возьми, делаешь? – тяжело дыша, спрашивает тэхён и опускает руку чонгука. – я же попросил довериться мне, – ругается чонгук, нахмурившись. – ты мне не веришь? чонгук выглядит взвинчено и очень напряжённо, это не ускользает от тэхёна. действия чона сумбурные, резкие и слишком торопливые, как будто за ним кто-то наблюдает и поторапливает. тэхён не понимает, что происходит, и от этого постепенно окунается в пучину невроза. почему всё так хаотично и неясно? тэхён не любит быть в неведении и когда с ним обращаются как с ребёнком. – объясни мне, что происходит, чонгук? – давит старший, отстранив от себя чона. – нам нужно переспать, хён, – тараторит чонгук, – чтобы избавиться от этого. – что... кто сказал тебе это? – это неважно, – цокает языком чон, – просто давай сделаем это, – касается ладонями лица тэ и легонько поглаживает пальцами его щёки, – доверься мне, прошу. – но... – поверь, – шепчет чонгук и зачёсывает пальцами волосы старшего назад, – поверь мне. всё будет хорошо. тэхён всё ещё с явным подозрением бегает взглядом по лицу чонгука, облизывает сладкие губы и тяжело сглатывает. переспать ради избавления от болезни? звучит смешно, учитывая то, что им двоим будет нереально больно. чонгук слишком тактилен и не сможет удержаться от прикосновений – тэхён в этом уверен. у чонгука ещё ни разу не было секса, и он не сможет себя контролировать и правильно совладать с эмоциями. боже, они оба должны были быть готовы к этому, к чему такая срочность? они обязаны сделать это до рассвета, иначе проклятие не покинет их? есть какое-то предание? если есть, то тэхён максимально нуждается в его прочтении, потому что он устал от того, что все утаивают от него правду. – ты ел карамельный попкорн, – утверждает чонгук и, улыбнувшись, касается языком уголка рта тэхёна, заставляя его отвернуться. – пожалуйста, чонгук, – умоляюще смотрит на парня тэхён, – объясни мне, что, чёрт возьми, сейчас творится? – кимы нашли способ избавления, – сокрушается чонгук, прислонив ладонь ко лбу, – а джиын дополнила разгадку. она постоянно тараторила про апогей боли и говорила, что нужно достигнуть высшей точки болезненных ощущений, чтобы проблема ушла, а достичь её можно лучше всего через большое количество прикосновений и поцелуев. – так... секс необязателен, выходит, – осторожно говорит тэхён. – возбуждение способствует повышению чувствительности, которая нужна для избавления. существует уйма ощущений, которые смогу помочь справиться, например, эйфория или адреналин в крови, но там слишком много аспектов, как джиын говорила, – чонгук опускает голову, – так что секс – это самое простое. – секс в плане... с проникновением? – уточняет старший. – сплетение тел и душ. – ясно, – шепчет тэхён, потупив взгляд, – возвышение важности секса. какой ужас. – хён, ты не хочешь всё вернуть? – спрашивает чонгук, подняв взгляд на старшего и пропустив мимо ушей его замечание. – ты не хочешь снова проводить время со мной и... быть рядом? ты же говорил, что скучаешь, так почему сейчас медлишь? тэхён молчит, и с каждой секундой чонгук тонет в бездне сомнений и понимания, что ничего больше не будет так, как прежде. тэхён молчит, и чонгук взглядом умоляет не бросать его снова. – неужели это конец? – выдавливает из себя чонгук, и голос его содрогается от волнения и подкативших к горлу слёз. – возможно, так было бы разумнее, – хрипит тэхён и облизывает губы, – но я не вижу смысла в этой разумности, если тебя не будет рядом со мной. чонгук громко шмыгает носом, и в глазах его зарождается надежда. тэхён делает шаг к чонгуку, и внутри младшего повисает затишье: дыхание затаивается, и даже сердце будто умолкает, прислушиваясь. – ты мне только одно скажи, – шепчет тэхён, – ты уверен? – абсолютно, – срывается с губ чона на выдохе. тэхён касается пальцами чужой щёки и аккуратно проводит по пластырю. – ты гарантируешь, что этих штук больше не будет на твоём прекрасном лице из-за моих поцелуев? – спрашивает ким, опаляя горячим дыханием губы чонгука. – гарантирую, – шепчет чонгук. – тогда договорились, – кивает тэхён, глубоко вздохнув. зелёный свет. у чонгука срывает всякие тормоза, и он снова накрывает чужие губы своими, ведя глубокий танец языков. тэхён семенит к кровати с чонгуком в руках, отдаваясь чувствам без остатка. тугой узел внизу живота постепенно начинает завязываться, пока он смакует мягкие губы на своём языке и касается чонгука везде, где только можно. младший внезапно отстраняется, когда ударяется ногой об кровать, и отходит к оставленному на тумбе телефону. погружённая в тишину комнату озаряется звучанием песни, из-за которой тэхён в неверии качает головой и жалобно смотрит на парня. – ой-ой-ой, нет, – хохочет тэхён, когда включается какая-то песня, которую он сразу же переключает. – э-э-эй, верни песню, – говорит чонгук, – у неё было клёвое начало. – нет, – робко отказывает тэхён, неловко улыбнувшись. – почему? – я не очень люблю эту песню, – говорит ким, – она... вызывает неприятные эмоции. – нет, чонгук, – качает головой тэхён, – пожалуйста, только не её. – я хочу, чтобы она стала твоей любимой, – шепчет чонгук и подходит к тэхёну вплотную, оставив на щеке поцелуй, – я хочу, чтобы ты любил её так же сильно, как я... ...люблю тебя. тэхён прикрывает глаза на долю секунды, пропитываясь тяжёлой мелодией, а после накрывает губы чонгука своими и укладывает младшего на кровать, пока тот отбрасывает телефон куда-то на покрывало и резво срывает с себя футболку, протягивая руки к тэ. хочется касаться и быть ближе, обнимать, целовать и прижиматься, прилипать намертво, потому что чонгук так сильно скучал по этим рукам и приятному запаху, родному теплу. тэхён лгать не будет – он тоже безумно сильно скучал, и какое это удовольствие снова ощущать мягкость его кожи не фантомно, а вживую. какое это удовольствие видеть его глаза, укрытые дымкой пьяного желания и дикого обожания. – я так сильно скучал по тебе, – повторяет тэхён и набирает полные лёгкие воздуха с лёгким ароматом чонгукова тела. младший млеет и дрожит из-за порывов чужого дыхания, блуждающего по его обнажённому торсу. тэхён носом ведёт по шее, груди и животу, разгоняет каждым вздохом мурашки по чужому телу и целует бугорок на джинсах чонгука, заставляя его подавиться собственных вздохом. – я тоже, хён, – часто дыша, отзывается чонгук, пока на него смотрит тэхён, снова целуя в то же самое место, – я тоже. чонгук дотягивается до волос тэхёна и пытается ухватиться за пряди, но старший перехватывает его горячую ладонь и переплетает с ним пальцы, прибив руку к кровати. чон откидывает голову из-за очередного горячего поцелуя и совершенно случайно вместо вдоха с его губ слетает первый стон. такой жалобный, тихий, словно мяуканье котёнка, заставляющий тэхёна оторваться от созерцания снизу и прибиться снова к лицу младшего. у него глаза закрыты, рот легонько приоткрыт, а брови заломаны в удовольствии. такую картину тэхён был бы рад видеть каждый день, и сейчас злость на собственную слабость утихает: он хочет верить, что то, что произойдёт сейчас, не будет напрасно. – маленький, – шепчет тэхён, ведя пальцами по боку к ремню на джинсах. чонгук дрожит, и дыхание его срывается, – что ты хочешь, чтобы я сделал? у тэхёна всегда в приоритете были желания партнёра. он тоже много чего хочет, но самое важное для него – учитывать все хотелки того, кто снизу. они страдают больше, им больнее, им тяжелее, им горячее. невозможно закрывать глаза на их метания, когда им больно, и невозможно оторвать взгляда, когда им искренне хорошо. тэхёну хочется увидеть каждую эмоцию на лице чонгука, и очень важно, чтобы эти эмоции были только от удовольствия и самого чистого кайфа, иное выражение лица он сам себе не простит. – хён, – на выдохе шепчет чонгук, вырвав руку из хватки и ведя ладонями по вытянутым рукам к плечам, – я хочу, что ты был ближе. тэхён хмурится и растерянно раскрывает губы, пока в мыслях стучит и это всё?. все его прошлые партнёры всегда предлагали свои варианты, но никогда ему не говорили, чтобы он был просто ближе. и в очередной раз тэхён влюбляется в чонгука, такого невинного и светлого. ким прижимается лбом к груди чонгука, опаляя жаром дыхания кожу и вызывая табун мурашек. – буду, – отвечает тэхён и, не поднимая голову, расстёгивает ремень на чужих джинсах, звеня пряжкой и язычком. секунда, и чонгук оказывается полностью обнажённым. тэхён видит полувставший член младшего и подбирается снова к лицу чонгука. – и ты всегда бритым ходишь? – спрашивает тэхён, поддев чужой нос своим и расплывшись в улыбке. – только сегодня, – выдыхает чонгук. – я польщён, – смеётся ким и осторожно гладит ладонью чонгука по боку, – мне нужно в аптеку за презервативами и смазкой. – нет, – срывается с уст чонгука, – я с собой принёс. в-в рюкзаке. – как же ты покупал это всё? – своим низким голосом спрашивает тэхён, осторожно приподнимаясь с чонгука и вышагивая до чужого рюкзака. – ты сказал кассиру, что тебе нужны презервативы размера икс-икс-эль? – боже, хён, – возмущённо таращится на тэхёна младший, – не нагоняй страх. – какой страх? – уточняет старший, рассматривая у окна пачку презервативов (ультратонких) и небольшой гель. – а ты довольно избирателен, маленький, – замечает тэхён и нависает над чонгуком с другой стороны кровати, – смазка с персиковым ароматом, да? – тебе же нравятся персики, – чонгук глядит наверх, рассматривая тэхёна в лунном свете. – нравятся, – кивает тэ, – и я рад, что ты это учёл. тэхён улыбается, и чонгук дарит ему улыбку в ответ. в старшем просыпается свойственная ему игривость, чему чон несказанно рад. старший расслабляется и дарит спокойствие чону, буквально своими шутками и умиротворённым тоном говорит всё будет хорошо, я не сделаю тебе больно. чонгук прикрывает глаза, млеет и растекается, словно масло, на чёрных простынях, пока под тэхёном прогибается матрас, и он нависает снова над чонгуком, осторожно разводя его ноги в стороны и целуя в живот, рядом с пупком. чон хмурится от боли и сжимает ягодицы, содрогнувшись и втянув живот. тэхён усмехается дикой чувствительности парня и выдавливает на руку содержимое тюбика, вдыхая аромат персиков. паршивый, если честно, слишком приторный. – хён, – выдыхает чонгук, – мне стрёмно. да, ему не страшно, ему именно стрёмно. – не бойся, – улыбается тэхён, – мы можем с тобой разговаривать, – наклоняется к уху чонгука, – или подпевать. ты же знаешь слова? – знаю, – кивает чонгук и покрывается мурашками, почувствовав холодное прикосновение к анусу. – продемонстрируй мне свой вокал, – шепчет тэхён и аккуратно вводит один палец, наблюдая за выражением лица чонгука. чон делает глубокий вдох, выгибаясь по мере заполнения и облегчённо выдыхает, когда палец постепенно начинает двигаться внутри него. пока чонгук отдаётся всем возможным ощущениям от жара по телу до наслаждения от отточенных действий тэхёна, песня начинается по новой. и так удачно старший дёргает пальцем, что попадает по простате, заставляя чонгука выгнуться снова и издать ещё один будоражащий нутро стон. тэхёну уже тупо тесно находиться в своих домашних широких штанах, из которых так замечательно торчит его световой меч, но он любит изводить и себя, и партнёра. дьявол, искуситель. – here we go again, – шепчет чонгук и снова стонет, когда тэхён заводит палец слишком глубоко. – i kinda wanna be more than friends, – продолжает чонгук и замирает, раскрыв рот в немом крике, когда постепенно его начинает заполнять уже два пальца. он заламывает брови, жмурится, и тэхён, заметив это, наклоняется ближе к младшему и тихонько цокает языком, ведя носом по лицу. – ещё чуть-чуть, – шепчет тэхён, кое-как согнув руку, на которую опирался, и погладив чонгука по голове, – я осторожно. чонгук хнычет. чонгук, блять, хнычет, и у тэхёна снова начинается конкретный движ в штанах. чонгук хнычет, хватаясь за пододеяльник, и весь сжимается от боли. – расслабься, маленький, – нашёптывает тэхён, продолжая гладить по голове, – я не сделаю тебе больно, обещаю. чонгук расслабляется, но продолжает жмурится до белых зайчиков, брови заламывая. спустя пару минут внутри него уже свободно двигаются два пальца, а он всё хнычет и забывается в собственных стонах, даже перестаёт подпевать, пока не затихает от внезапного движения тэхёна. он надавливает на участок под коленом и приподнимает ногу чонгука, упирая стопу в своё плечо и продолжая двигать пальцами. чонгук получает новые ощущения, теперь пальцы двигаются ещё свободнее и доставляют ещё больше удовольствия. если б он знал, что такая раскоряченная поза поможет ему почувствовать себя настолько хорошо, то сразу бы закинул ноги за голову. – не молчи, – просит тэхён, уперевшись ладонью в грудь чонгука и прикоснувшись к бусине соска. – ...whoa, i won't sleep tonight, – вздрогнув от чувственного прикосновения, поёт чонгук торопливо, и музыка затихает. затихает на долю секунды, после взрываясь громкой мелодией и проникновенным криком солиста, и тэхён целует чонгука в губы совсем внезапно, ускоряя движение пальцев внутри. нога чонгука соскальзывает, и колено замирает на предплечье, а сам он постанывает в дикий напор губ старшего, хватается ладонями за его шею и часто-часто дышит, стараясь сохранить связь с реальностью. невозможно хорошо и приятно. горячий язык у него во рту, длинные пальцы внутри, раздвигающиеся на манере ножниц, лёгкие прикосновения к соскам – тэхёна очень много, прямо как и в тот раз. ким отрывается только по завершении песни, он ловит губами вздохи чонгука, вынимает пальцы и поглаживает младшего по ложбинке меж ягодиц невесомо, пока тот переводит дыхание. чонгук тянет ворот футболки тэхёна наверх, и старший ловко из неё выпутывается, а после чон выбрасывает вещь куда-то на пол, снова потянувшись за поцелуем, однако тэхён не позволяет, уворачиваясь. – давай оставим напоследок, – говорит он и подхватывает под коленом другую ногу, – держи их на весу, хорошо? чонгук, тяжело дыша и гулко сглатывая, кивает и откидывает голову, вслушивается в дыхание тэхёна и его тихие шуршания в попытках открыть презерватив. волнительный момент, если честно. чонгук тянется к колом стоящему члену, но его осторожно бьёт по ладони тэхён, в ту же секунду нависнувший сверху. – без рук, маленький, – шепчет старший, злорадно усмехнувшись. жесть, вы только посмотрите как раскрепостился. чонгук мычит жалобным образом и снова пытается коснуться члена, но тэхён перехватывает его ладонь и прибивает к кровати, – без рук. – а так разве можно кончить? – интересуется чонгук, выпучив глаза. тэхён смеётся. – можно, – кивает старший и приставляет головку члена к анусу, – но такое бывает довольно редко. – а-а-а, – взволнованно тянет чонгук, – ясно. – ноги чуть выше, – инструктирует тэхён, – можешь обхватить их руками. так удобнее будет. – это смущает, – бубнит чонгук, но руку из чужой хватки вытаскивает и укладывает ладони под коленями. – я вхожу, – оповещает старший, и у чонгука буквально происходит удар по голове в желании съязвить, что он не находит ничего лучше, чем сказать: – не забудь постучаться. тэхён начинает смеяться и реально стучит костяшками пальцев по ягодице чонгука. – ты издеваешься? – спрашивает чон, приподняв голову и выглядя совершенно очаровательно в такой позе. тэхён снова заливается смехом и наклоняется к чонгуку, поцеловав его в кончик носа и получив агрессивное мычание от боли в ответ. – я так люблю тебя, – говорит тэхён и медленно толкается бёдрами вперёд, смотря в глаза чонгука, которые настолько сильно расширяются, что старший даже успевает на долю секунды испугаться. чонгук молчит, а тэхён, уже будучи полностью внутри него, ожидает хоть какой-то реакции и бегает по его лицу взглядом. частое дыхание, вытаращенные глаза, нервное сглатывание слюны. чонгук сам двигается, насаживаясь чуть глубже, и издаёт такой сладостный стон наслаждения, что у тэхёна в горле пересыхает. – блять, окно охуенное, – выдыхает чонгук, уставившись на звонко стучащие по оконной раме жалюзи. – чонгук, – смеясь и покачав головой, шепчет тэхён и начинает осторожно двигаться внутри. ким прикусывает губу в наслаждении от процесса, которого у него не было уже больше месяца, и окидывает голову, положив ладони на колени чонгука. чонгук отзывается лишь частыми вздохами и блуждает руками по телу, касаясь сосков и так хитро подбираясь к члену, но тэхён снова его попытку пресекает, обхватив запястья и разведя руки в стороны. – хитрый, – отмечает тэхён и делает глубокий резкий толчок, из-за которого чонгук громко стонет. – я хочу прикоснуться к себе, – шепчет чонгук, хватаясь за простынь и комкая её в своих пальцах. – спой мне, – просит старший, сделав ещё один толчок и вернув прежний лёгкий темп. – what are you waiting for? – обозлённо воет чонгук, слегка приподняв голову и снова упав. его взгляд из-под полуопущенных век, раскинутые руки, удерживаемые тэхёном, и тяжело вздымающаяся грудь, – hush, hush, the world is quiet... чонгук гипнотизирует своим томным взглядом тэхёна, выпутывает руки из хватки и поднимает их вверх, к чужому лицу, чуть согнувшись и опустив ноги. – hush, hush, we both can't fight it... – нашёптывает чон, и руки его плывут по воздуху и будто невидимыми нитями тянут за собой лицо тэхёна, подбирающегося ближе к голове чонгука и одурманенного желанием наконец получить прикосновение чужих обжигающих ладоней. – it's us that made this mess... – продолжает петь чонгук и наконец укладывает свои ладони на щеках тэхёна. – why can't you understand? – его рука осторожно убирает прядь за ухо, – whoa, i won't sleep tonight. снова чонгук повторяет эту фразу о предсказании бессонной ночи, и тэхён снова хочет поцеловать чона, как сделал это раньше, но с громким всплеском мелодии, с резким движением тэхёна, чонгук поворачивает голову в сторону, и губы старшего врезаются в щёку, оставляя на ней царапину, а чонгук подаётся вперёд, насаживаясь на член и побуждая тэхёна к действиям. тэхён понимает и набирает темп, максимально глубоко вдалбливаясь в невинное тело младшего и выбивая из него умопомрачительные стоны. тэхён сгибает руки в локтях, просовывает руки под спину чонгука и обнимает его, продолжая трахать и разгорячённым дыханием опаляя его шею. чонгук сам прижимается к старшему, укладывает руки на его шее и стонет, стонет, стонет, забывая про дыхание и трезвость рассудка. разум заполняет самая что ни на есть животная похоть, хочется больше, глубже, страстнее, ярче, быстрее – вообще всего и сразу, и тэхён даёт всё, что только может, постанывая бархатно в ухо чонгуку и пылая всем телом. – хён, – снова хнычет чонгук умоляюще, – хён... пожалуйста... – что, маленький? – спрашивает тэхён, рыча и не сбавляя интенсивного темпа. – резче, – просит чонгук и громко шмыгает носом, – умоляю, хён... тэхён больше не может шутить и дразнить, ему выдержки попросту не хватит таким заниматься, и он снова даёт, изменяя темп. он делает резкие толчки, ударяясь бёдрами о ягодицы чонгука и издавая совершенно пошлые звуки в сопровождении с хлюпаньем смазки. на каждый толчок чонгук отзывается громким стоном, и в одно мгновение его лицо искажается в гримасе истерики, он срывается и начинает плакать. – так хорошо, – шепчет чонгук, плача, – хён... тэхён, тяжело дыша, приподнимается, оперевшись на руки, и продолжает активно вдалбливаться в чужое тело. он резким движением смахивает мокрую чёлку со лба и целует чонгука прям в сердце, заставляя его болезненно промычать, а после обхватывает губами сосок и начинает посасывать его. чонгук мечется по кровати, вздрагивая от капли тёплой крови, бегущей к рёбрам, и влажного языка тэхёна. – хён, – взвывает чонгук, – я хочу... – задыхается, – прикоснуться к себе. – давай, – бросает тэхён, оторвавшись от соска и припав к другому. чонгук касается ладонью своего члена и издаёт облегчённый стон, после снова срываясь на глухие рыдания. он размазывает пальцами вытекшие капли смазки и двигает рукой в такт частым толчкам тэхёна. чон вздрагивает уже в который раз, срывается на громкие взвизгивания и мнёт свободной рукой кожу на плечах старшего. невероятно, это просто невероятно. у чонгука уже в горле першит и пересыхает от всех возможных звуков, которые издаёт, но он не замолкает, продолжая хрипло стонать. рука ускоряется, тяжёлое дыхание заставляет закашляться и отвлечься на смачивание горла слюной. он снова стонет, кричит, змеёй извивается, пытаясь сжать колени и выгнуться. – хён, – хнычет, – хён... – я знаю, маленький, – понимает тэхён и выдыхает на влажную от поцелуев и крови грудь чонгука, – давай. тэхён облизывает губы и приближается к лицу чонгука, наблюдая за ним, закрывающим глаза и заламывающим брови, постанывающим и дрожащим от частых движений своей руки. тэхён замирает, ловит губами стоны, утирает его лицо ладонью от слёз, крови и слюны и наблюдает за красивейшим движением лицевых мышц в своей жизни. – давай, – вторит тэхён, и чонгук снова срывается на рыдания, – давай, малыш, – подгоняет. дыхание срывается, чонгук весь сжимается, приподнимается, прибившись лбом к чужому и содрогается, наконец обильно кончив. он падает обратно, старается отдышаться и шмыгает носом, пока тэхён целует его в щёку. – какой же ты молодец, – шепчет он, лизнув появившуюся кровь на свежей ране, и приподнимается. он быстро стягивает презерватив и начинает активно дрочить себе, подползая ближе к чонгуку и устроившись на его животе. ким наклоняется над чонгуком, и младший пользуется моментом, начиная выцеловывать шею тэхёна и оставлять красные засосы на коже. тэхён глубоко стонет, водит рукой по члену как можно быстрее и кончает на живот чонгуку, смешивая два тёплых семени в одно и гортанно выстанывая в темноту. ничего грязнее быть не может думается чонгуку, но он даже не подозревает, что, оказывается, может. тэхён сползает ниже, проводит языком по хаотичным дорожкам спермы и утягивает чонгука в глубокий поцелуй, который получается громким, горячим и слишком влажным. тэхён отрывается, и чонгук, томно смотря старшему в глаза, облизывается и глотает слюну, дьявольски пошло улыбаясь. тэхён улыбается в ответ и снова укладывается на чонгуке, крепко его обняв. – не отпускай меня, – шепчет чонгук, прижавшись к старшему и выжидая самого больного момента, пока вокалист уже в третий раз говорит о том, что не уснёт этой ночью. – больше никогда, – отвечает ничего не подозревающий тэхён. чонгук знает эти минуты и секунды в песне. 2:52. oh, oh, i want some more... мгновение. чонгук кричит, а вслед за ним и тэхён. разрывающая всё тело боль сковывает и оплетает колючими прутьями горло, заставляя кричать до всплеска слёз и сорванного голоса. тэхён замолкает быстро, прикусив ладонь, но чонгук срывается на истерические взвывания, вцепившись в плечи тэхёна. невыносимо больно до такой степени, что тэхён с трудом справляется с рвотными порывами, и когда его отпускает, то часто-часто дышит и вытаскивает изо рта дрожащую ладонь с глубоким следом от зубов. он приподнимается, ощутив слабое содрогание чужих рук на своей спине, и смотрит на лицо чонгука, полностью исполосованное кровавыми лентами. – маленький... – жалобно отзывается тэхён и тянет к его лицу ладонь, и чонгук, раскрыв полные слёз глаза, хватается за руку старшего и целует тыльную сторону дрожащими губами. – я очень сильно хочу спать, – хрипло и совсем не своим голосом говорит чонгук, – пожалуйста, дай мне уснуть. тэхён раскрывает губы, будто желая что-то сказать, но всё же торопливо кивает и приподнимается с чонгука. он забирает чужой телефон с кровати, выключает песню и встаёт на ноги, вытягивает несколько салфеток из коробки и быстро проводит по животу чонгука, а после накидывает на него одеяло и исчезает на мгновение на кухне, чтобы выбросить испачканную салфетку, совершенно случайно задев взглядом своё отражение в зеркале шкафа-купе. его щёки, шея, грудь и руки горят ярким розовым оттенком, будто он смачно обгорел на солнце, и это было отчётливо видно даже в ночной темноте. тэхён сглатывает взволнованно от секундного видения себя и ложится рядом с чонгуком, прижав его к себе. они лежат поперёк кровати, без подушек, мокрые и грязные от пота, но избавившиеся от ужаса, дышащего им в спины всё время их отношений. чонгук, уже спокойно дыша, вытаскивает руку из вороха одеяла и укладывает её на щеке тэхёна. – я люблю тебя, – шепчет он, – я так сильно люблю тебя. – я тоже тебя люблю, маленький, – вторит тэхён, смотря в затянутые дымкой полусна глаза чонгука, – безумно. – безумно, – кивает чонгук и медленно моргает, постепенно погружаясь в сон. и вместе с ним засыпает вся та боль, которая преследовала их больше месяца.

***

юн-юн, 22:45 чонгук приедет аааааааааааааа он приедет, ын-а!!!!!

джиын, 22:45 аааааааааааааааааааааааа когда он будет????????

юн-юн, 22:45 он только что выехал, написал мне через минут десять будет жди, я напишу тебе аааааааааааааааааааааа

джиын, 22:45 жду!!!!

юн-юн, 22:57 он внизу

джиын, 22:57 аааааааааааааааааааа я щас умру убежала

юн-юн, 22:57 да я сам щас сдохну юн-юн, 23:00 ну что там?????????

джиын, 23:01 я зашла в квартиру только что у меня трясутся руки они вдвоём остались

юн-юн, 23:01 славно фух боже чувствую себя счастливой свахой

джиын, 23:02 я тоже чёрт, я не могу, дрожу всем телом я так рада, что всё прошло сижу на балконе и слежу, чтобы никто из них не выбежал, если что ;-;

юн-юн, 23:02 не выбегут :з

джиын, 23:02 поверю на слово джиын, 23:05 я забыла у тебя блокнотик можно заеду и заберу? джиын, 23:07 юнги? ты чё, спишь? джиын, 23:10 не сочти за наглость, но через двадцать минут я буду у тебя куплю вафли в качестве компенсации за ночное вторжение