По ту сторону

      Говорят, в космосе тихо, слишком тихо. Говорят, что он давным-давно умер — и оживает лишь на тот краткий миг, чтобы пропустить сквозь себя очередную крылатую скорлупку с бьющейся жизнью внутри. Говорят, что во время перелета по Той стороне нельзя спать — иначе можешь встретиться с призраками ушедшего прошлого и стать одним из них. Говорят, что всё это лишь глупые байки выживших из ума старых пилотов, которых списали на землю, отобрав у них единственную страсть — полеты.       Элрос точно знал, что, по крайней мере, половина из этих баек — чистая правда.       Громко тикал висящий над пультом управления древний, полностью механический хронометр, бесстрастно отсчитывая время такой далекой сейчас родной планеты. Из динамиков доносилась тихая, спокойная музыка, успокаивающе гудели двигатели корабля. В стоящей на приборной панели огромной черной кружке с надписью «Пей, что наливают!» плескались остатки остывшего крепчайшего, отвратительно горького кофе.       На обзорном экране беспорядочно сверкали чужие, неживые звезды Той стороны.       Элрос бывал здесь не раз: если нужно как можно скорее добраться до места, волей-неволей приходится нырять на Ту сторону — как в глубину. Многие пилоты даже задерживали дыхание всякий раз перед тем, как перейти на нее из не до конца изученного, но всё же куда более близкого и знакомого космоса. А выведя корабль обратно, невольно начинали дышать глубже, чтобы осознать — живы, хвала Эру, все-таки живы.       Элрос прекрасно их понимал. На Той стороне время казалось застывшим, и корабль с усилием продирался сквозь него, как сквозь смолу. О том, что со временем и движением всё в порядке, напоминали проплывающие мимо звезды на обзорном экране — чужие, холодные, колючие — и мерное тикание старенького хронометра. Отчасти поэтому Элрос и не торопился менять его на более современный: приходилось бы поминутно бросать взгляд на экран, чтобы убедиться — работает, всё в порядке.       В плавные звуки музыки вклинился неожиданно громкий сигнал передатчика. Элрос, вздрогнув, подозрительно поглядел на него, но все-таки нажал кнопку приема. Может быть, что-то понадобилось брату? Хотя они же связывались как раз перед тем, как Элрос ушел в прыжок…       Динамики коротко зашипели, и в кабине раздалось:       -…неизвестный борт. Повторяю. Я — «Вингилот». Вызываю неизвестный борт. Прием.       Элрос заледенел, в немом ступоре глядя на приемник, как на выходца из Мандоса. Да нет, не может этого быть! Ему, наверное, показалось от усталости и недосыпа…       Или нет?       А тем временем, не получив ответа, незнакомый пилот вновь повторил:       — Неизвестный борт, вы слышите меня? Я — «Вингилот». Ответьте! Повторяю. Неизвестный борт…       — Слышу, — хрипло ответил Элрос. Затем, сообразив, что его не слышат, щелкнул кнопкой передатчика и, коротко кашлянув, сипло проговорил: — Борт «Вингилот», слышу вас отлично. Я — Элрос Эарендилион, капитан корабля «Нуменор». Повторяю. «Вингилот», вас слышно отлично. Прием.       На том конце связи наступила такая жуткая, такая страшная и невозможная тишина, что Элросу показалось: вот оно, то самое космическое безмолвие, тяжелое и неумолимое, легшее на плечи ледяным покрывалом.       Оглушительно громко тикал хронометр. Пять секунд, десять… Двадцать… После в динамиках снова раздалось шипение и уже более живой, переполненный эмоциями голос уточнил совсем не по космическому уставу:       — Борт «Нуменор». Я правильно понимаю, что разговариваю сейчас непосредственно с капитаном Эарендилионом?       — Так точно, — глухо отозвался Элрос, слепо глядя на обзорный экран перед собой.       — Приветствую, капитан, — почти забытый голос звенел от едва сдерживаемых чувств. — Я — Эарендил Туорион, капитан «Вингилота».       Элрос, до последнего не веривший, потерял дар речи. Отец пропал в космосе больше полусотни лет назад, не оставив ни единой ниточки, которая помогла бы найти его. Говорили — взялся доставить что-то в систему Валинор и с тех пор как в воду канул. Говорили — может, и погиб давно. А маленькие близнецы представляли, как где-то в холодном и бесприютном космическом пространстве плывет «Вингилот» — блестящая скорлупка, похожая на крошечную звездочку, и в кресле пилота сидит их потерянный, одинокий отец, у которого только и осталось, что призрачная надежда на спасение.       Братья облетели, наверное, полкосмоса, но так и не сумели его отыскать. Со временем надежда превратилась из пламени в едва тлеющие угольки.       Но этот голос…       — Элрос? — тревожно окликнули с «Вингилота», в нарушение всех возможных уставов отбросив официальности. — Элрос, почему ты молчишь? Элронд тоже здесь? Элрос, ответь!       — Элронд дома остался, у него очередная практика по полевой медицине, — бесцветно отозвался младший полукровка, отчаянно обдумывая происходящее. Это галлюцинация? Обман слуха? Шутки космоса? Враги? Или на самом деле…       Тут Элрос оборвал мысль, абсолютно по-детски опасаясь, что всё происходящее развеется космической пылью, стоит только пристальнее присмотреться. А голос, знакомый-незнакомый, чужой-родной голос в динамиках как-то странно вздохнул, после чего задал следующий, такой странный здесь и сейчас вопрос:       — Как вы вообще? Как Эльвинг? Она растила вас одна — или нашла друга себе по сердцу?       — Эльвинг погибла, очень давно, когда нам с Элрондом не исполнилось и десяти, — взяв себя в руки, отозвался Элрос. Ну встретил он давно потерянного отца посреди космоса в самый неожиданный момент, так радоваться надо, а не сопли жевать!       — Как? — хрипло каркнули динамики.       — Нападение Первого Дома — пояснил в ответ капитан «Нуменора». — Искали у нас какой-то редкий валинорский источник энергии, да не нашли. Нападение, защита… Сам понимаешь. Эльвинг просто сорвалась со скалы во время локального землетрясения.       — Аманские выродки! — злобно выругался Эарендил в ответ. — Знал бы я…       — Нууу… — протянул Элрос. — В конце концов, они нас почему-то приняли как своих, вырастили, воспитали и в принципе обеспечили всем, что полагается иметь эльдар из знатных родов.       В ответ снова наступила гнетущая тишина.       — Они точно не обижали вас? Не унижали? Не били? — наконец мрачно осведомился вновь обретенный отец.       — Порой страдали наши уши, но это всегда было заслуженно, — заверил его Элрос. — А так — нет. Говорю же, феаноринги отчего-то сжалились над нами и воспитали как родных… Может, их совесть загрызла, я не знаю.       — Ну, хотя бы так… — тяжело вздохнул Эарендил. Снова умолк. Чувствовалось, как он нервничает на том конце связи. Ну еще бы, он наверняка тоже не ожидал встречи с сыном и теперь мнется, не зная, что сказать.       Где-то на границе слуха мерно считал секунды хронометр.       Наконец Эарендил с усилием, словно выталкивая слова из горла, произнес:       — Элрос, я… сожалею. О том, что меня не было рядом тогда. Я хотел бы попросить прощения, но я его не заслужил. — Несколько раз тикнул хронометр — почему-то очень тихо. — Зато теперь… мы о многом сможем поговорить.       Элросу почему-то представилось лицо отца — почти забытое, с полузатертыми временем чертами, в которых вместо привычного радостного выражения просматривалась горечь. Вместе с этим появилось назойливое, скребущее душу предчувствие неладного. Что-то определенно было не так.       — Может, для начала всё же вернемся домой и поговорим нормально, лицом к лицу, а не в космосе через экран? — эхом отозвался Элрос. Чем дальше, тем сильнее ему казалось, что что-то не так, что-то неправильно, совсем неправильно — и непоправимо.       Хронометр на стене последний раз еле слышно тикнул — и замер, исчерпав завод. Наступившая тишина, казалось, рухнула тяжелой каменной плитой.       Недобрая тишина. Страшная.       — Пап?.. — тихо-тихо, как когда-то давно, в иной жизни, позвал Элрос, совершенно наивно и по-детски надеясь, что папа придет и прогонит чудовищ из темного угла.       — Я не могу вернуться, сын, — спустя бессчетное количество времени отозвался Эарендил. — И ты теперь — тоже.       — Что?!.. — вскинулся капитан «Нуменора», вскочив и безотчетным жестом отыскивая на поясе давно ставшее привычным оружие. Раздался тихий звон — и полукровка отстраненно заметил на полу осколки любимой чашки с остатками кофе.       Никогда раньше не подводившее чувство опасности молчало, а на обзорном экране из колючего, застывшего звездного света Той стороны медленно соткался сияющий, белоснежный, словно бы полупрозрачно-бесплотный… Корабль? Тень? Галлюцинация? Призрак?       Воспоминание, эхо давно растворившейся в темноте космоса жизни — прекрасный космический корабль с витиеватой надписью «Вингилот» и личным гербом Эарендила на борту.       — Тебе столько раз и в сказках, и в легендах, и просто так говорили, что на Той стороне нельзя засыпать, — прошелестело в динамиках. — А ты не послушал… Здравствуй, сын. Ты всё-таки меня нашёл.