~forever~

Трепетно прижавшись к крепкой спине мужчины, Ким начинает нежно прокладывать дорожку поцелуев от левого плеча к загривку, утыкаясь носом в кудрявые, пахнущие его шампунем волосы. — Мммм... От тебя просто невероятно пахнет, — и не давая вставить слово, продолжает. — Пахнет домом... Оставляя одинокий поцелуй на линии челюсти, Тэ медленно плетется в сторону выхода, где его и перехватывают, прижимая к стене, не давая ступить и шага больше. Пока руки поглаживают подтянутый животик и узкую талию, Чон ведет носом по шее, заставляя отклонить голову немного в сторону, давая больше места для жарких поцелуев, заставляя давиться собственными стонами от долгожданного внимания, которого ему не уделяли и не давали притронуться к себе довольно давно. Уже около недели старшего динамят по всем фронтам. И Тэ невыносимо изголодался по своему парню, который дулся на него, не просто так конечно, но всё же. — Ты просто невероятный, — дрожащим от возбуждения голосом, шепчет Гук. Проходясь по кадыку, оставляя ярко-красные следы, что, буквально через несколько часов превратятся в синяки. — Как и ты, сладкий, — поддерживает его игру старший, меняя их местами, заставляя стонать от прижавшегося к паху колену, продолжая давить, заставляя изнывать и без того коловой член, что начинает выделять предэякулят. — Ох, мой малыш уже весь мокрый, — усмешка совсем не раздражает, наоборот придавая голосу какой-то шарм. Ким сжимает возбуждение младшего у основания, начиная медленно вести рукой выше, при этом вылизывая шею, словно дикая кошка, которая хочет просто сожрать свою жертву. Когда рука старшего пробирается под кормку домашних спортивок, понимая, что сопротивления, в виде боксеров отсутствует, закидывает голову, открывая рот в немом стоне. Он так любит, когда младший ходит без нижнего белья, готовый на всё, что он может ему дать. Принимаясь надрачивать член, проходится по головке большим пальцем, чем выбивает сиплые стоны и подкошенные ноги. Пока руки младшего начинают медленно, будто боясь спугнуть, расстегивать свободную рубашку старшего, проходясь холодными от воды пальцами по горячей коже, спускаясь к соскам, заставляя содрогруться всем телом, буквально вжимая Гука в стену. Поддаваясь напору младшего, Тэхён затягивает его в страстный поцелуй, вылизывая рот, позволяя общей слюне стекать с подбородка. Подталкивая Чона к столу, пока он не врезается в него поясницей, старший с трудом разрывает долгожданный поцелуй, смотря на него глазами полными страсти и безмерной любви. — Малыш, будь хорошим мальчиком для меня,— шепчет старший, нежно чмокнув в нос, — Прижмись к столу грудью, пожалуйста.— помогая развернуться спиной, старший аккуратно укладывает Чона лицом вниз, оставляя поцелуй на линии роста волос. Когда младший, без лишних вопросов исполняет просьбу, Ким мысленно стонет от послушания в этот момент, ведь хотелось  просто неимоверно войти в поддатливое тело и без остановки трахать, пока Гук не начал бы молить, прося кончить, но... Сейчас у него есть дела по важнее собственной прихоти, сейчас, он хочет извиниться. Не так как делал это на протяжении нескольких дней, а по настоящему. Так, как он умеет. Когда старший стягивает с молочных, крепких бедер ненужную ткань, задирая футболку парня выше, Чон содрогается от неожиданного удара по правому бедру, которое в мгновение обдает жаром, после сразу же чувствуя поцелуи-бабочки. Будто извиняясь за содеянное, губы Кима порхают над таким поддатливым телом, заставляя его обладателя метаться по поверхности, прося на грани слышимости больше, жёстче, быстрее. Когда ладонь Кима подхватывает левую ногу, прося опереться ей о стол, Гук, неожиданно чувствует что-то горячее у колечка мышц. Когда до мозга доходит ситуация, в которой он сейчас находится, изо рта вырывается громкий стон. Он пытается сдвинуться, но сильные руки, что держат на месте крепко, не позволяют этого сделать, и именно тогда старший проходится языком второй раз, добавляя больше слюны, начиная кружить кончиком у входа, иногда надавливая, чтобы стеночки разошлись под напором юркого язычка. Стоны Гука разлитаются по всей квартире, и кажется, будто их слышит весь подъезд их новостройки, но Ким лишь усерднее давит, буквально трахая языком его зад, издавая хлюпающие звуки, что заводят не меньше, чем излюбленный отсос. Из-за большого обилия слюны, это звучит так грязно, что от одного только представления Чон готов кончить не прикасаясь к себе. Когда к языку добавляются два пальца, Гук заходится в особенно громком стоне, поддаваясь бедрами навстречу, стараясь насадиться, буквально, оседлать лицо старшего, но ему остаётся только завыть от досады, когда такое нужное сейчас тепло пропадает, заставляя колечко мышц судорожно сокращаться. По разнеженной коже, от самой стопы, проходится нежное поглаживание, после которого раздается громкий шлепок по бедру, врывая из горла судорожный вздох, а в разработанное нутро, одним толчком входит венистый, стоящий колом, член. От неожиданности, Чон сжимается, причиняя этим дискомфорт, но быстро расслабляется, почувствовав круговые движения больших пальцев у поясницы и нежные поцелуи по спине. Обернувшись, встречается с черным, будто звериным взглядом, что затянут дымкой возбуждения и тянется за таким, нужным сейчас поцелуем, получая полный нежности захват губ. Не смотря на неудобство, Чон притягивает его ближе, обхватив за шею, не давая отстраниться, лишь бы чувствовать тяжесть чужого, но такого родного тела над собой. Когда младший расслабляется полностью, то на пробу делает пару круговых движений тазом, получая в самые губы гортанный стон, и, тут же подхватывая его, толкается бедрами сильнее, позволяя старшему двигаться самому, обхватив руками упругие половинки. Спустя некоторое время, Тэ покидает желанное тело, прося младшего перевернуться на спину, и, закинув ножки на плечи, снова входит, получая в ответ стон удовольствия. Удерживая любимое тело за талию, он начинает буквально втрахивать Чона в кухонный стол, не обращая внимание на жалкое поскрипывание бедного предмета мебели. Которое ходит ходуном под двумя разгорячеными телами. Тэхён оказывается, буквально на грани, когда слышится глухой скулеж парня, который прикусил ребро ладони, лишь бы не закричать от наслаждения, что накрывает его с головой. Доведя младшего до крышесносного оргазма, Ким кончает следом, не выходя из разнеженного парня, делая заключительные толчки. Когда дыхание восстанавливается, Ким осторожно выходит из Чона. Аккуратно подхватывая парня под бедра, Тэхён несет его в сторону ванной комнаты, где, посадив Гука на стиральную машинку, включает горячеватую воду, добавляя в неё любимую пену младшего, с запахом лесных ягод. Когда ванная наполовину набирается, старший погружает парня в "пенное облако", забераясь следом, лицом к лицу, не забывая снять с себя одежду.                  Вымыв аккуратно тело младшего, они продолжают нежиться в, почти остывшей воде, когда со стороны старшего звучит вопрос, который он должен был озвучить ещё несколько дней назад... — Ты правда хочешь обручиться? — голос дрожит, а в уголках глаз собираются слёзы, ведь всего, каких-то пару месяцев назад, Гук сам говорил, что не хочет связывать себя узами брака с кем-то, потому что любовь абсолютно точно не выражается ненужными бумажками со штампом. — Т-тэ... — раздается настолько тихо, что Тэхёну с трудом удаётся разобрать бормотание, — Я много думал над твоими словами и понял, что очень сильно тебя люблю и хочу всего себе. — к концу предложения, плечи Гука становятся, будто в несколько раз меньше, а голос начинает дрожать. — Но ведь ты говорил, что... — младший бессовестно прирывает старшего, всплеснув руками, от чего, по комнате разлетаются, быстролопаюшиеся пузырики пены. — Говорил, но передумал, я хочу тебя себе. Всего. По всем законам, даже если это и незаконно в нашей стране... — опустив голову, плечи младшего начинают мелко дрожать, чем вызывают недоумение у парня, который всего третий раз за, почти восемь лет видит слезы в любимых глазах, когда подхватывает подбородок, заставляя поднять голову. — Прости, что не дослушал тебя, — целуя губы, нос, щеки, веки, лоб, приговаривает старший. — Прости, что рассмеялся в лицо, ведь после твоих слов, мне просто не хотелось обнадеживать себя... Ты ведь знаешь, как дорог мне!? — когда в ответ руки младшего обхватывают плечи, он дарит нежный поцелуй, передавая всю ту горечь и любовь, что сдавливает сердце, не позволяя вздохнуть полной грудью. — Это ты прости, милый..— тяжело вздохнув, спокойно приговаривает Гук. — Мне так жаль, что я заставил тебя.. я... — Шшшш... — пальцы старшего укладываются на пухлые губы, а глаза застывают в волнении. — Дорогой Чон Чонгук. — начинает более чем официально, — Окажите ли Вы мне честь, стать тем, кто будет делить со мной всю печаль и радость, — говорит более чем серьёзно, — И смотреть за тем, как я, будучи старым хрыщём, не смогу засунуть в тебя свой сморщенный член? — всё ещё с покерфейсом, смотря за быстро сменяющимеся эмоциями на любимом лице.— Но зато будет огромадный плюс... Я смогу отсасывать тебе без зубов..— под конец уже хихикая, как глупый подросток. — Вот же, — не сильно толкая в плечо, шепчет Гук, стирая с лица капельки слёз. — Умеешь же такой момент испортить, — бормочет, но всё же обнимает сильнее, утыкаясь носом в шею, шепча такое заветное "Да!" — Навечно, любовь моя, — уже засыпая, шепчет Тэхён. — Навечно, — вторит ему Гук, проваливаясь в сон.                                    ××× Всего несколько дней назад, парни приехали из "отпуска", который затянулся дольше, чем положено. Но теперь то работу никто не отменял. — Гуки,— кричит из спальни старший, пока брюнет приводит себя в порядок, стоя у зеркала ванной комнаты. — Где мои запонки? — В среднем ящике стола, — отзывается младший, входят в комнату, где суетится Чон*. — Но ведь здесь.. — уже оборачиваясь он обрывается на полуслове, — Солнце, а может, ну его, ммм? — спрашивает так, будто не они два месяца подряд колесили по миру, стараясь запомнить каждую проведенную минуту вместе. После разговора в ванной, Тэхён прямо на следующий день, сделал самое настоящее предложение, где присутствовал романтик с свечами и прекрасным ужином перетекая в ночную прогулку по городу. После росписи прошёл почти год, они с головой ушли в семейный бизнесс, совмещая работу и развитие ресторана, что довольно быстро стал набирать популярность, ведь владельцами оказались довольно молодые и амбициозные парни, да ещё и мужья. — Так, — начиная довольно строго, — Чон Тэхён. Если мы по твоей вине опоздаем, то ты будешь лишён секса на неделю. — сказал - как отрезал. И не возразить же. — Да всё-всё, ладно тебе, — бубнит под нос, пытаясь завязать галстук. — Гуки~, — жалобно так, словно ребёнок, ей-богу, — Помоги, а... — ну вот и как тук отказать, когда на тебя смотрят ТАК. — Ну, Тигренок, — начинает Ким*, делая аккуратный узел, — Это всего на один вечер. — заканчивая с галстуком, чмокает старшего в губы. — Твои-то родители - сущие ангелы, а вот мои.. — строя страдальческое лицо, — Может, мы не будем им ничего сообщать, а? Какая разница.. — замолкает обдумывает он. — Надеюсь, они нас не придушат, узнав об этом, — показывая безымянный палец, на котором блестит обручальное кольцо из белого золота, с россыпью алмазов и переводя взгляд на такое же, только из жёлтого, тяжело вздыхая. — Пообещай мне, что вечно будешь меня любить, — неожиданно серьёзно произносит старший. — Даже если наши родители оторвут мне член, — хватаясь за сердце, продолжает Тэхён, на что Гук, фыркнув, бьёт кулачком старшего в грудь. — Чон Тэхён. — Ну-ну, сладкий.. — приговаривает Тэ, обнимая надувшего губы, младшего. — Даже если так и произойдет, мой рот в твоём распоряжении, — снова хохочет, жмурясь в ожидании удара, получая только поцелуй в щеку и шёпот на ухо. — Поговорим о вашем предложении после ужина, Мистер Чон, — щелкнув по носу старшего, шагает к выходу, но неожиданно останавливается, почувствов нежный захват на предплечье. — С удовольствием, Мистер Ким. — втягивая мужа в поцелуй, Тэхён быстро отстраняется, ведь опаздывать на встречу с любимыми родителями не очень-то и хочется. А перед самым выходом из квартиры, проговаривает их, ставшее коронным после свадьбы: — Навечно влюблён в тебя, Ким Чонгук... — Навечно верен тебе, Чон Тэхён... Не важно когда и где, главное с кем, а с НИМ, даже море "по колено", и, ничего вроде бы не изменилось, но их сердца навечно бьются в унисон.